Мордрэйдские истории

От лица Ларри Торна Никогда бы не подумал, что я могу быть популярной личностью. Не в том смысле слова, в котором я в своей первой жизни до встречи с Эдмондом чувствовал на себе эти самые пошлые прилипчивые взгляды. Нет, совсем не так. Хотя, я никогда полностью не был в себе уверен. Я реально осознавал, что именно представляю из себя – не особо интеллектуально одарен, ну, проще говоря, дурачок в том, что касается наук. Мне они никак не давались. И только лишь мой обожаемый Эдмонд, мой дорогой генерал (вау, как классно с ним, когда он в этой своей парадной форме, ммм…), лишь он и только он заметил во мне некое подобие таланта. И как дальше получилось, по словам моего любимого, что я – талант и подарок вселенной. Я – талантливый, это так странно для меня. Мой отец всегда говорил, что я – бездарность. Да он б в своей могиле крутился по кругу, полагая, что его недостойный сын получил признание лишь потому, что стал брачным партнёром мордрэйдского генерала. Честно говоря, я тоже так думал. Я – никто без Эдмонда. Это правда. До того момента, как… Эдмонд запретил мне продавать мои картины без его разрешения. Ну… не запретил, а просто… эх… - Ларри, мой дорогой малыш, - он притворно откашливается и отводит глаза в сторону. Что ж… он хотя бы тупым меня ни разу в лицо не назвал. – Тебя обманут. Кинут. А твои работы, поверь моему мнению эксперта, стоят очень дорого. Мои работы? Дорого? Я, честно говоря, хотел бы продать хоть парочку из них и купить на свои деньги моему любимому бутылку коньяка. Даже от меня должна быть хоть какая-то польза. Но я удивлён! Эмм… ну я, конечно, понимаю, что мой дорогой почти супруг (я так хочу за него замуж, о нет, я не желаю Марлен смерти, но, я так его люблю) хочет сделать мне приятное, комплимент этакий. Но я… я ведь не профессионал, я даже после школы не учился нигде. У меня нет ни диплома, ни сертификатов. Лишь просто нечто воспроизведенное мною на холсте. Я ведь просто рисую и Эдмонду мои картинки нравятся. Мне даже Зейдэн разрешил нарисовать его портрет. И то, как я изобразил Николаса и Эдмонда у него не вызвало никаких нареканий. Но ведь то, что твои работы нравятся близким или родственникам совсем не значит, что ты – гениальный художник. В общем, я испугался. Правда. Впервые в жизни. Мне стало страшно. Совсем страшно. Конечно, как тот, кто любил всегда живопись и иные формы искусства, я посещал галереи Эдмонда Эверса на Бентоне. Там выставлялось лишь самое лучшее. Самое дорогое. Неприлично дорогое. И тут, вдруг, моя выставка? Моя? Я ведь – уже никто. У меня нет имени (я не беру в расчет принадлежность к Императорской Семье Ормодской Империи). Я – пустой звук в мире искусства. Но он, мой Эдмонд, настаивает. Он убеждает меня быть проще, спокойней, не переживать по поводу возможной критики. - Ларри, детка, твои работы совершенны, какая, нахуй, критика? – Мой дорогой генерал не в первый раз говорит о моих возможностях. А я… я, как обычно, не верю в себя. Кому я кроме него нужен? Ну, возможно, сыну и все. Но Эдмонд не отстаёт. – Ты, мой любимый, сладкий малыш, гениален. Ты – моё солнышко. И ты – моя прибыль. Я по нашему брачному договору разрешил тебе самому распоряжаться твоими творениями. И что из этого вышло? Они банально пылятся в комнатах. Так, Ларри, у нас на носу война. Я до этого должен проявить о тебе заботу. Через неделю твоя выставка. Я нервно сглотнул. Как так? Я так не умею, я так не смогу. Мне нужен был бы год на подготовку: свет, расстановка экспонатов, ассистенты и… - Но, эмм… Эдмонд, я… - Закрой свой рот, милый мальчик. Ты будешь делать то, что я тебе скажу, - и вдруг лицо моего любимого мужчины озарила странная улыбка. – И да, по поводу рекламы и оповещения, тебе Николас поможет. Он всё равно занят этими вещами, пусть как полковник космофлота, но я отдам ему приказ, и он постарается. Я всё решил. Мой дорогой генерал странно улыбнулся и захлопнул перед моим носом дверь своего кабинета. Да, я усвоил тот давний урок: Эдмонд в кабинете – не стучать, не входить, а то будет плохо. Правда, плохо. Я один раз всем телом вошел. Сидеть с неделю было больновато. Нет уж, нет. Мой любимый не разрешил, значит… О, космос, значит я должен пойти и приготовить экспонаты, уж коль мои картины ими с этого момента являются, к отправке. Мой сын мне поможет? О, как же мне страшно, просто страшно, правда… Но со мной мой генерал и он всё решит. Ну и я… начал готовиться к выставке. Первой в моей жизни. Эдмонд, я так тебя люблю! Мой лучший, мой единственный, мой первооткрыватель. Ты, и только ты – моё сердце, мой разум (уж какой он у меня есть), ты – все мои чувства. Без тебя я бы лучше умер. Я благодарен Космосу, что ты есть у меня. Ты – моя жизнь! Я – навеки твой. Но, любимый, помни, что ты принадлежишь мне. Вечно. Таково моё право ройалтера.