Атака Титанов: Кольцо Свободы

Полковник Паркер окинул взглядом группу исполняющих обязанности офицеров вооруженных сил, действующих в пределах стен. Он перевел взгляд на противоположную сторону стола, на военных офицеров, присутствовавших там в качестве наблюдателей от НАТО; все они были готовы провести официальную презентацию и познакомить собравшихся с новым миром, так как из-за действий предыдущего совета консультантов этого так и не удалось сделать в полной мере. — Итак, наши стандартные бомбы нанесли урон, но сами по себе они оказались недостаточно эффективными. Прямо сейчас он представляет большую опасность, чем любой другой титан, с которым мы сталкивались. Майк Захариас спросил: — Как такое возможно? Ханджи ответила быстро, хотя было видно, что она все еще испытывает боль: — Этот... титан Рода не просто быстрее регенерирует; похоже, он обладает тем, что Энни и Бертольд называют способностью к укреплению брони. Сами по себе эти факторы никогда бы не смогли остановить шквал взрывчатки, обрушившийся на его шею. Но если сложить скорость, с которой он восстанавливается, его способность укреплять броню и тот факт, что он ползет на спине... — Он превратился в ползущую гору, чье единственное слабое место надежно спрятано под ней, — тяжело вздохнула Анка. Слово взял британский офицер: — Вообще-то, у нас есть бомбы, способные проникать глубоко под землю, и они должны справиться с этой задачей... К несчастью, самолеты, необходимые для выполнения такой миссии, в данный момент недоступны. — И, полагаю, вовремя они не появятся, — вздохнула Ханджи. — К сожалению, нет... — ответил Паркер. — Даже если бы мы смогли каким-то чудом протиснуть бомбардировщик B-2 через врата, не разбирая его полностью, время, которое потребуется, чтобы долететь на нем до Нью-Йорка, перевезти его через город — черт возьми, даже импровизированная переброска по воздуху займет слишком много времени... Прямо сейчас Род медленно движется в нашем направлении, но если он потеряет контроль над своей формой титана, то в лучшем случае он просто продолжит ползти прежним курсом, а в худшем... он развернется и нападет на ближайший район — Трост. Повисла тишина. — Так... что же вы планируете использовать? — наконец спросила Хистория. Паркер поджал губы. — Мы... до сих пор не использовали наше самое разрушительное оружие и не показывали его ни вам, ни кадетам... Будьте добры, взгляните на документы, лежащие у вас на столах. Исполняющие обязанности командиров Разведкорпуса и войск Гарнизона открыли небольшие папки, текст в которых был переведен на понятный им язык. На первой странице был изображен объект, похожий на яйцо, который описывался как бомба. — Это те самые сверхмощные авиабомбы, о которых мы упоминали ранее; повторюсь, сейчас этот вариант нам не подходит, но и они не являются самыми разрушительными. Перейдите сразу к третьей странице. Ханджи нахмурилась, пролистывая содержимое. Что это за «Газонокосилка»? Именно Анка забежала вперед и спросила: — Ядерное... что это значит? Все взгляды устремились на нее. Девушка пролистала буклет слишком далеко. Ханджи заметила, как напряглись люди из другого мира. — Это самое разрушительное оружие, которое человечество смогло создать за тысячелетия своих стремлений к абсолютному господству, — на выдохе произнес французский офицер. Полковник Паркер добавил: — Это последнее, что мы хотели бы использовать, но нам всегда приходилось рассматривать этот вариант, учитывая, насколько неизведанным этот мир был для нас... и для вас тоже. Наши главные опасения заключались в том, что здесь может существовать какой-то другой, гораздо более развитый разум, и если бы он узнал, что мы живем в ядерную эпоху, то немедленно нанес бы удар... поэтому мы приказали всем, кто прибывает сюда, воздерживаться от разговоров на эту тему. Похоже, американцы страдают паранойей ничуть не меньше, чем старый Совет... — Эти бомбы... могут уничтожать целые города одним ударом? — обеспокоенно спросила Хистория, вчитываясь в предоставленную информацию. Офицеры Гарнизона и Разведкопуса в шоке расширили глаза. Ханджи изумленно открыла рот и, несмотря на боль, воскликнула: — Так вот благодаря чему вы выиграли Вторую мировую войну! Паркер энергично покачал головой: — Не совсем так. Безусловно, это приблизило ее конец, но Япония на тот момент уже и так проиграла ту войну. Все взгляды вновь обратились к Ханджи, когда она произнесла: — И все же... мощь, способная полностью стереть с лица земли целый город всего одной бомбой... Одна бомба, один город... Паркер добавил: — Но это была лишь одна из самых первых версий. Те, что есть у нас сейчас, несравнимо мощнее; мы всерьез боялись, что война с применением этого оружия приведет к полному уничтожению нашего собственного мира. — Тогда зачем было создавать их еще больше? — спросила Хистория. — Потому что наши соперники боялись нас, а мы боялись их, поэтому мы вступили в гонку, стараясь создать как можно больше бомб, чтобы лишить врага возможности нанести удар безнаказанно. Взаимно гарантированное уничтожение: они могут уничтожить нас, но и мы способны уничтожить их в ответ... Говорите что хотите, но это оружие помогло нам предотвратить наше уничтожение в той же мере, в какой могло его спровоцировать. Снова вмешалась Анка: — Тогда давайте используем одну из них. Она должна полностью стереть Рода в порошок. — Нет! — в один голос воскликнули все офицеры со стороны Земли. Остальные офицеры и Хистория в замешательстве уставились на них. — Послушайте, эти бомбы... всего одна из них способна сделать огромную территорию смертельно опасной для жизни на долгие годы. Каждый взрыв порождает... токсичное облако, которое вызывает чудовищные болезни у тех, кто им дышит, а ветер разносит его на колоссальные расстояния... Если мы сбросим на Рода хотя бы одну такую бомбу, половина территории внутри стен станет абсолютно непригодной для жизни, и погибнет одному Богу известно сколько людей. — Если мы даже не можем ее использовать, тогда зачем вообще было заводить об этом разговор?! — возмутилась Анка. — Потому что вы должны понимать, во что ввязываетесь, принимая решение сражаться против Рода и выступая на нашей стороне, — ответил полковник. Все взгляды вновь устремились на него. — В конечном итоге нам, возможно, придется применить ядерное оружие, принимать эти тяжелые решения... черт возьми, даже если нам никогда не придется этого делать, мы принесем само знание о нем в этот мир... несомненно, вы примете его, но это направит ваш мир по пути, к которому он, возможно, еще совершенно не готов. Повисла пауза. Они все поняли. — Вы спрашиваете нас, нужна ли нам все еще ваша помощь. — Вы можете послать нас к черту, заставить отступить... Хистория мягко произнесла: — Мы этого не сделаем, вы этого не сделаете, и мы будем двигаться вперед, даже если этот новый путь для нас совершенно неизведан. Договорились? Ее военные офицеры переглянулись с ней, после чего Рико произнесла: — Мы долгое время жили с экзистенциальной угрозой в лице титанов... неужели привнести в этот мир еще одну экзистенциальную угрозу — это то, чего мы действительно хотим? Снова повисла пауза. — Ядерное оружие не будет доставлено сюда без крайней на то необходимости. В настоящее время все боеголовки надежно заперты у нас на родине, но мы приносим с собой знания о них, равно как и понимание угрозы, которую они представляют. Ханджи тяжело вздохнула: — Логично. Даже если у нас их нет, продолжение движения по этому пути изменит саму суть того, кто является настоящим чудовищем. Титаны станут проблемой вчерашнего дня... а человек будет волен стать своим собственным губителем. Анка с грустью кивнула, вспомнив гневные тирады, в которые часто пускался ее командир в пьяном угаре. Хистория сказала: — Тогда вопрос заключается в следующем: готовы ли мы пойти на такой обмен? Тишина. На этот раз слово взял Китц Верман: — Скорее всего, рано или поздно это все равно бы случилось. Титаны не способны к технологическому прогрессу, а люди — могут. В конце концов мы бы и сами изобрели это... ядерное оружие. Казалось, в воздухе повисло молчаливое согласие. — Тогда мы продолжим действовать, обладая этим знанием. Человечество отберет у титанов их власть и их силу в этом мире. А теперь, полковник... что это был за вариант, о котором вы хотели поговорить до нашего небольшого отступления? — спросила Хистория, потирая виски. Паркер кивнул. — Единственный доступный нам сейчас вариант — это... GBU-43, тяжелый боеприпас фугасного действия, или просто МОАВ. Самая мощная неядерная бомба на Земле, — на выдохе произнес полковник. — Мы доставили одну такую буквально на этой неделе, готовясь к демонстрации силы, а также чтобы познакомить совет консультантов с более тяжелым вооружением, имеющимся в нашем распоряжении... но все пошло не по плану. — Тогда давайте используем ее! — снова предложила Анка. — И вот тут-то нам и понадобитесь вы. Офицеры удивленно вскинули брови. — Понимаете, чтобы сбросить эту бомбу, нужен специальный самолет, и мы как раз организовали доставку одного из них сюда. К сожалению, в данный момент он проходит проверку вместе со всем остальным авиакрылом, поэтому мы не сможем безопасно перебросить его сюда до конца дня. С учетом сказанного, в отличие от некоторых других наших бомб, эта немного более универсальна. Видите ли, на самом деле она сбрасывается с парашютом, прежде чем взорваться над землей. Он указал на иллюстрации. — План состоит в том, чтобы использовать четыре вертолета Я«Чинук» для транспортировки огромной платформы, на которой будет закреплена бомба; однако мы столкнулись с трудностями в том, как именно ее сбросить. Ханджи подхватила: — Да, синхронизировать четыре механизма сброса, правильно прицелиться... — на ее лице появилась слабая улыбка. — Хуже того, у нас на Земле для этой бомбы используется система наведения, которой здесь просто нет. Мы сымпровизировали, добавив кое-какие детали, которые помогут частично удерживать ее на курсе, но ее все равно придется сбрасывать вручную... И вот тут-то в дело вступает Эрен Йегер. — И чем же он сможет здесь помочь? — поинтересовалась Хистория. Лицо Ханджи слегка просияло: она поняла план еще до того, как он был озвучен вслух.

***

С момента прибытия американцев присутствие титанов на территории стены Мария сократилось до такой степени, что в пределах внешней стены их почти не осталось. Ключевое слово: почти. Поскольку основные усилия были сосредоточены на поимке нескольких титанов, некоторых из них не стали трогать: они оказались где-то заперты, будь то под обломками дома, между деревьями или в глубокой яме. Суть заключалась в том, что они больше не представляли угрозы. Благодаря технологиям беспилотников также было обнаружено несколько титанов, которые просто стояли в лесах, не подавая вообще никаких признаков жизни и не двигаясь. А это означало, что в пределах стены Мария оставалось около дюжины титанов. Разведкорпус планировал использовать их для экспериментов, как только разрешится ситуация с дворянством — что и произошло весьма внезапно, оставив после себя лишь разрушения. Однако самому титану было всё равно. Нет, этот титан просто выжидал в тени леса, глядя в пустоту и ни о чем толком не думая; сухие участки кожи и деформированное лицо уничтожили в нем любые остатки сходства с той человеческой жизнью, которой он когда-то жил так давно. Далеко вдали он услышал гул, к которому успел привыкнуть за последний месяц — гул американских самолетов, хотя он не имел ни малейшего понятия, что это за летательные аппараты, что они там делают и кому принадлежат. Он даже не вытянул шею, чтобы посмотреть. Однако он отреагировал, когда почуял что-то массивное вдалеке, в нескольких милях от него, ползущее по земле. Он не понимал, как именно он это уловил, и толком не знал, что это вообще такое, но это чувство было ему очень хорошо знакомо. Освобождение... Впервые за несколько лет его похожие на стволы деревьев ноги шагнули вперед, и он начал продвигаться, снося прогнившие или слишком ветхие деревья, которые не могли устоять, пока он расшвыривал их в стороны. Он, конечно же, был один, но ему было на это плевать. Внутри него теплилась лишь одна-единственная механическая мысль, и он даже не утруждал себя вопросами о том, почему он так думает или что означает это слово. Он просто хотел быть свободным. Пока он продолжал идти, в его голове мелькнула короткая, крошечная мысль — возможно, потому, что это было последнее, о чем он думал, будучи человеком, или потому, что в том, что его звало, было нечто знакомое, но, опять же, ему было плевать. В конце концов, что вообще значат слова «найду тебя» для неразумного чистого титана?

***

— Он должен сделать что?! — возмутилась Микаса, резко сев в постели, что шло вразрез со всеми предписаниями врачей. — Доставить оружие массового поражения к титану Рода с большой высоты, будучи привязанным к четырем американским вертолетам, пока артиллерия и авиация ведут полномасштабное наступление... что тут непонятного? — ответила Ханджи. Троица из Шиганшины молчала, обдумывая полученную информацию. — Это будет лобовая атака, которая заставит его остановиться, если не убьет на месте. Но, если предположить, что он не погибнет, то как только он будет обездвижен, капитан Леви получит приказ подать тебе сигнал, и ты сбросишь на него эту невероятно тяжелую бомбу! — Хистория согласна на эту операцию? — спросил Эрен, чей голос внезапно зазвучал очень мрачно. — Кажется, она полностью ее одобряет. Эрен посмотрел прямо на них и произнес: — Ну разумеется, она согласна! Это человек, которого абсолютно устраивает то, что его собственному народу запрещено быть свободным, что нам не позволяют жить с правами, данными нам от рождения в этом мире! Он хочет держать нас в клетках, как животных, а не как людей, но... он ее отец... а к тому же еще и титан-оборотень... неужели убить его — это единственный выход? — Не существует ямы достаточной глубины, чтобы удержать его, если он трансформируется. Мы не можем просто выковырять его из шеи, учитывая, насколько глубоко он там засел, да и вообще неизвестно, там ли он еще, судя по той информации, что дали нам другие оборотни. А с учетом надвигающейся угрозы со стороны Марли... лучше потерять одного титана, чем рисковать потерей всего вообще, — уверенно произнес Армин. Эрен бросил на него быстрый взгляд — юноша выглядел на удивление решительным. Микаса хранила молчание, но ее обеспокоенный взгляд говорил сам за себя. Прошло меньше часа с тех пор, как эта троица воссоединилась после вчерашней битвы. Но было ясно, что битва еще не окончена. — Значит, мы должны это сделать. Тогда давайте сделаем это, — произнес Эрен, поднимаясь на ноги и потягиваясь. — Итак, Леви будет с тобой, как только ты трансформируешься. Ты будешь нести бомбу на специальных цепях, которые отпустишь, получив соответствующее разрешение. Полагаю, Леви будет стоять у тебя на плече и подаст тебе сигнал. — Погодите, снаружи вертолетов? Это вообще безопасно? — спросил Армин. Ханджи ответила: — У них есть специальные маски, которые позволят ему нормально дышать и ясно видеть, так что, думаю, с ним все будет в порядке. И вы все прекрасно знаете, насколько эффективно наше УПМ. Армин встал и попросил: — Могу я сопровождать их? Пожалуйста! — Армин? — Эрен удивленно повернулся к своему другу. — Я прикрою тебя и помогу капитану, если ситуация выйдет из-под контроля! Я... я хочу помочь. Ханджи задумчиво произнесла: — Вообще-то, возможно, так будет даже лучше. Леви сейчас остался без команды, а я, учитывая мое... нынешнее состояние, составить ему компанию точно не смогу. Ладно, вы двое, пошли со мной. Эрен и Армин повернулись к девушке, которая теперь неотрывно смотрела на них. — Расслабься, Армин проследит, чтобы я не влип в неприятности, — сказал Эрен, пытаясь одарить девушку ободряющей улыбкой. Девушка промолчала, опустив взгляд. Она не раз была той, кто защищал их, но теперь... — Пожалуйста... будьте осторожны, — тихо произнесла она. Эрен подавил в себе порыв сказать ей, что с ним все будет хорошо и чтобы она перестала волноваться, лишь бросив на нее понимающий взгляд. — Пошли, Армин, — сказал он секунду спустя. Светловолосый юноша кивнул. Время для скорби придет позже, а сейчас настало время действовать.

***

Паркер в очередной раз уставился на экран, мельком бросив взгляд на радар, прежде чем перевести глаза на ярко-синее небо в трансляции с беспилотника. На экране было видно звено штурмовиков морской пехоты «Харриер», но он знал, что они — лишь первая волна, которой предстоит нанести удар по надвигающемуся на них чудовищу. — Первая волна на позиции? — спросил он. — Так точно, полковник, — ответил американец, сидевший за монитором. — Противник не сменил курс? — Никак нет, но, похоже, он стал двигаться медленнее... «Жаль, что у нас здесь нет спутников...» Паркер повернулся к Хистории, которая выглядела обеспокоенной. — Кажется, всё в порядке, — произнес Паркер. Девушка закрыла глаза, в очередной раз отгоняя прочь тревогу. — Не желаете ли оказать нам честь? — предложил Паркер. Хистория бросила взгляд на него, а затем посмотрела на своих собственных офицеров. Ханджи кивнула. Китц тоже ответил кивком. Их подчиненные, судя по всему, не возражали. Где-то в глубине души она задавалась вопросом, обладает ли она сейчас хоть какой-то реальной властью, но была полна решимости доказать, что она, по крайней мере, способна самостоятельно нести бремя этой ответственности, особенно когда речь идет о защите ее народа. Как оказалось, именно в этом и заключалась ее истинная суть. — Хорошо... Начать операцию «Бросок Давида»! — уверенно скомандовала она. Как только эти слова слетели с ее губ, американские самолеты на экране сменили курс и с пронзительным ревом реактивных двигателей начали пикировать под облака. Бегемот стал отчетливо виден. Вся нижняя часть тела Рода отсутствовала, оставляя за собой лишь кровавый и дымный след, пока гигант продолжал неуклюже ползти задом наперед. «Харриеры» ринулись вниз, первыми выпустив свои противотанковые ракеты. Однако они не целились в предполагаемое самое защищенное место этой ошибки природы под ними; одна за другой ракеты, созданные для того, чтобы прошивать насквозь вражескую броню, безжалостно впивались в конечности рук титана. Затем пара «Харриеров» прошлась шквальным огнем из пушек прямо по глазам гиганта, ослепив его, прежде чем вторая пара штурмовиков выпустила второй залп противотанковых ракет ему прямо в лицо. Род был обездвижен. Атака шла полным ходом.

***

Мягко говоря, это было крайне жестокое возвращение к реальности. Род был счастлив погрузиться во тьму, стать единым целым со своим титаном, но стоило ему это сделать, как американцы начали свою атаку, оторвав его правую руку от туловища и серьезно повредив левую. Он был обездвижен. Превозмогая чудовищное напряжение в теле, он заставил себя вернуть контроль над титаном. «Вернее, над тем, что от него осталось...» Он попытался исцелить свою левую руку, чтобы иметь возможность хотя бы продолжать ползти. Он был абсолютно уверен, что всё еще движется в правильном направлении, и, судя по начавшейся атаке, это предположение было абсолютно верным. И всё же, если он не сможет двигаться... к тому же теперь он ничего не видел. И снова возникло это чувство, будто предыдущие владельцы Зубастого титана умоляли его просто сдаться, словно эта битва была проиграна еще до ее начала. Он продолжал чувствовать, как ракеты вонзаются в его тело, но они больше не целились ему в Челюсть. И тогда он понял, чего именно они пытались добиться. «Вы хотите, чтобы я полностью потерял контроль над своим титаном! Если вам нужна война на истощение, тогда я докажу вам, что одна лишь моя вера куда могущественнее любых богов, которых вы приведете с собой!» В ответ он издал непокорный рев, который оказался куда громче всего, что можно было услышать ранее, пробуждая к жизни первобытную ярость разгневанного божества. В ответ на это противотанковая ракета влетела прямо ему в пасть. Род почувствовал обжигающий жар у себя над головой, несмотря на то что снаряд разорвался на приличном расстоянии от его собственного физического тела; взрыв вывихнул часть челюсти титана, но не уничтожил ее полностью. Зная, что это только начало, он усилием воли заставил себя запустить процесс исцеления. «Мне нужно только исцелить левую руку... только... это... а затем...» Очередная ракета с грохотом врезалась в его руку. Если бы он не был так сосредоточен на ее регенерации, ее бы окончательно оторвало от туловища, лишив его возможности полностью восстановиться. Род заставлял себя сохранять форму титана единым целым; он не собирался сдаваться этим чужакам, не собирался идти против воли своего бога — ни за что на свете! И вновь на него нахлынули воспоминания — воспоминания о желании спасти человечество... В порыве ярости он снова отбросил их прочь, понимая, что теперь уже слишком поздно. Он не свернет с намеченного пути до тех пор, пока американцы не уберутся восвояси, либо пока он сам не расстанется с жизнью.