Чем чёрт не шутит

Морио — маленький городок, только пригород города S. Развлечений здесь не особо много. Наверное, поэтому, кроме традиционных японских праздников, здесь отмечают и некоторые зарубежные — Хэллоуин, например. Дома украшают искусственной паутиной, игрушечными скелетами и тыквами — светильниками Джека, а дети переодеваются в разных сверхъестественных и не очень существ и с пакетами ходят просить у соседей сладости. Джоске тоже принарядился по случаю праздника, но старшее поколение скептически отнеслось к его идее получить немного конфет. Проще говоря, его прогоняли, отдавая предпочтение детям до двенадцати лет. А самому раздавать сладости Джоске было скучно. Он и другие такие же оболтусы-переростки — Окуясу, Коичи, Юкако и Микитака — бесцельно гуляли по зловеще украшенному городу. Но вскоре им подвернулось что-то, что могло быть началом приключения. — Тецу пошёл один в тот большой дом с зелёной крышей… Уже давно… И так и не вернулся, — жаловался один из мальчиков младшего школьного возраста, замотанный в бинты на манер мумии. — Может, он просто пошёл домой? — предположил другой мальчик, одетый как вампир. — Надо бы проверить… Может, вызвать полицию? — спросил мальчик в костюме клоуна. — А где этот большой дом с зелёной крышей находится? — встрял Джоске. Дети вздрогнули от внезапного вмешательства, но, кажется, они приняли Джоске в полицейской форме за настоящего полицейского, и один из них показал пальцем направление. Как Джоске и думал, мальчик указал в сторону дома Рохана. Вряд ли во всём Морио найдётся хотя бы ещё один дом с зелёной крышей. Он ещё расспросил детей о внешности, костюме и особых приметах Тецу, прежде чем вернуться к друзьям. — Эй, вы же не думаете, что он... снова взялся за старое? — напряжённо спросил Коичи. — Я бы этому не удивилась, — фыркнула Юкако. Вряд ли она забудет, как Рохан чуть не растащил все страницы памяти её возлюбленного, тем самым чуть не убив его. И неважно, что об этом она знала только из рассказов Коичи, Джоске и Окуясу, — ей этого было достаточно. — Он ведь после того случая изменился... — Ты всегда был слишком добрым даже к таким говнюкам, как Рохан, — парировал Окуясу, и Джоске не мог с ним не согласиться. — А чем Рохан может быть опасен? Мне он не показался злым, — спросил Микитака. — Ну, он мог бы заманить ребёнка к себе домой, чтобы прочитать его воспоминания, и вырвать страницы, как это уже было с Коичи, — предположила Юкако. — А мог бы... Микитака не понял, на что она намекала, и Джоске обещал ему объяснить позже. — Но в любом случае надо проверить дом Рохана. Кто «за»? — спросил Окуясу. «За» оказались все, даже Коичи, который верил в порядочность Рохана. — Джоске, сходишь проверить? — предложил Окуясу. — Э, почему я?! И почему я один?! — возмутился тот. — Ты единственный, кто может противостоять его стэнду. — Мне тоже кажется, что Джоске справится, — поддержал Микитака. — Это ведь только проверка. Не думаю, что Рохан на самом деле... вредит детям. Если что, мы все будем рядом на всякий случай, — сказал Коичи. — Да нет же, его стэнд и на мне срабатывает... — пытался объяснить Джоске, но его, похоже, никто не слушал и всерьёз не воспринимал. По крайней мере, ловить маньяка-педофила веселее, чем без дела шататься по городу на Хэллоуин. — Только нужна будет маскировка, — заметила Юкако. — А эта чем не подходит?! — возмутился Джоске. — Слишком обычная. Ребята принялись «улучшать» «маскировку» Джоске. Юкако испачкала землёй его форму полицейского, словно он только выбрался из могилы, а Микитака по просьбе Окуясу превратился в просторную сумку с лямкой через плечо, в каких почтальоны носили письма. В неё можно было положить сладости, для вида даже наскребли конфет из собственных запасов. По задумке, если в доме Рохана всё же найдётся что-то подозрительное, Микитака должен незаметно сползти с плеча Джоске и позвать остальных на помощь. Вот только ему от переизбытка сахара стало плохо, и он превратился обратно — больше использовать его способности не решались. Вместо этого в руках у Джоске оказался обычный бумажный пакет, которые продаются на кассе в супермаркетах. С таким снаряжением они и отправились в добрый путь. Для начала они спрятались в тени дома на противоположной стороне улицы, чтобы следить за входной дверью Рохана. Джоске очень не хотел, чтобы их опасения оказались правдой. Не только потому, что беспокоился о безопасности детей, — дело было в Рохане. Высокий, стройный, сильный, его зелёные глаза сводили Джоске с ума. Они могли бы сниться ему в кошмарах, но сны, вызывающие стояк по утрам, обычно называют эротическими. В волосы хотелось зарыться пальцами, провести ладонью через пряди, чтобы проверить их мягкость. Хотелось найти все чувствительные места на теле, приласкать каждый сантиметр кожи, и много чего ещё — каждый день в голове Джоске рождались всё новые и новые сценарии и фантазии. И характер Рохана ничуть его не портил, наоборот, очень даже шёл. Казалось, именно он зажигал блеск в глазах, выравнивал осанку стальным стержнем, вкладывал силу в хрупкие пальцы художника — одним словом, делал Рохана таким, каким он есть, уникальным, единственным и неповторимым, любимым. Было бы ужасно, если бы он оказался педофилом или как-либо ещё вредил детям и взрослым. Наряженные дети подходили, по одному и группками, стучались, ждали, пока хозяин дома откроет, а потом проходили внутрь за конфетами. Дверь за их спинами закрывалась, а через несколько минут — Джоске засекал на наручных часах — дети выходили невредимыми, с явно потяжелевшими сумками и пакетами и прочими ёмкостями, довольные и смеющиеся. Это всё ещё было подозрительно, и Джоске буквально вытолкнули из укрытия, так что пришлось действовать. Он, как и дети до этого, подошёл на крыльцо Рохана и постучался в дверь. Рохан открыл. Только вблизи Джоске заметил, что Рохан тоже одет в хэллоуинский костюм. На нём была остроконечная ведьмовская шляпа, чёрные просторная рубашка и узкие брюки, заправленные в высокие чёрные же сапоги. Рохан ожидал увидеть детей и потому улыбался, но при виде Джоске заметно скис. — Чего тебе? — поинтересовался он. Джоске пытался заглянуть ему за спину и увидеть, что творится внутри. Может, прямо в генкане или коридоре лежат изуродованные детские или даже взрослые тела или какие-нибудь зацепки, указывающие на творившиеся зверства. Но нет, ничего подобного. Если не считать богатого оформления, интерьер был самым обычным. — Сладость или гадость? — как можно веселее спросил Джоске, как будто действительно пришёл сюда ради конфет. — Извини, ничего не осталось. Для тебя. Проваливай, — Рохан помахал кистью взад-вперёд, прогоняя его. — Тогда натурой отдашь. Джоске сам «пригласился» в дом Рохана, зашёл внутрь и захлопнул за собой дверь. — Эй, ты что делаешь?! — возмутился Рохан. Храбрился, но Heaven's Door уже материализовался, готовый в любую минуту написать любую гадость в противнике. — Ищу зацепки, — ответил Джоске. На всякий случай он тоже призвал стэнд: так осмотр пройдёт быстрее, больше деталей за раз захватит. — По какому делу? Ты даже не настоящий полицейский! Эй! Я сейчас реально в полицию позвоню! Рохан шаг за шагом следовал за Джоске, обходившим все комнаты. Но поскольку он только смотрел, причём поверхностно, не открывая ящики столов, тумбочек и шкафчиков, то и Рохан ничего не предпринимал. Да, лез под руку и практически не затыкался, чтобы выяснить, зачем это Джоске, но тот его словно не замечал, как белый шум, а Рохан, если бы захотел, уже давно бы применил Heaven's Door. — Теперь всё? Удостоверился, что ничего незаконного я не скрываю? — спросил Рохан, когда Джоске проверил весь его дом. — Да, пожалуй, — ответил Джоске. Он даже почувствовал облегчение, что Рохан, похоже, невиновен. — Может, всё-таки скажешь, что искал? — Ничего конкретного. Просто... Зачем ты детей домой впускаешь? Мог бы просто дать им сладости на пороге. — Что? Я не... Нет, что? Что ты обо мне вообще думаешь?! — Что ты используешь людей в своих корыстных целях. — Я всего лишь собираю материал для манги! Им не сложно, а мне польза! — Это и есть корысть. — Ой, проваливай уже, если больше ничего не нужно. — Ну, как не нужно, а сладости? — позволил себе ухмыльнуться Джоске. Рохан прибавил шагу, что Джоске вынужден был поспешить за ним. Он пришёл прямо на кухню, где на столе стояли пакеты с разными конфетами, печеньем, мармеладом, даже булочками и кексами и прочими вкусностями — ассортимент как в настоящей кондитерской. — Бери, что хочешь, и убирайся поскорее, — сказал Рохан, обведя рукой угощения. Ещё час или два назад Джоске завидовал детям с полными пакетами сладкого. Но сейчас ему казалось, что весь смысл в процессе: надеть пугающий костюм, ходить от двери к двери, веселиться с соседями и обманывать страх перед неизвестным. Сладкого ему не хотелось. Может быть, он раздал бы вкусняшки детям или отложил до лучшего времени, когда захочется перекусить чем-нибудь таким. Но сейчас ему странным образом хотелось другого. — А что тогда имеется в виду под гадостью? — спросил Джоске. — Просящий сладость должен напугать хозяина дома, — пожал плечами Рохан. — У тебя, кстати, это вполне получилось — твои дикарские повадки просто ужасают. — А ты так и не сказал, что ты делал с детьми за закрытыми дверьми. — Ничего я с ними не делал! Давал сладости, они задавали всякие дурацкие вопросы, вроде есть ли у меня дети, боюсь ли я призраков, пауков, тараканов и так далее, Бакина тискали, а потом уходили. Всё. — Кого тискали? — Моего щенка. Он устал от такого пристального внимания к своей особе, спрятался и заснул. — Понятно, — ответил Джоске. Всё-таки и в Рохане есть что-то человеческое, если он завёл собаку. — Что, даже не читал детей стэндом? — Нет, конечно, я же не маньяк какой-нибудь. Джоске всё искал способ продолжить разговор, чтобы остаться здесь хоть немного подольше. Правда, важно не место, а компания — Рохан. Джоске выдал себя, когда с его губ сорвалось «натурой отдашь». И сейчас, среди всех сладостей, что Рохан припас к Хэллоуину для детей, самым сладким был он сам. Во всяком случае, для Джоске. — Получается, ты соврал, что из сладкого ничего не осталось, — заметил Джоске. — Сладкого нет только для тебя. И, как видишь, я уже передумал и готов поделиться, — вздохнул Рохан. Кажется, он устал не меньше своего пса и тоже хотел куда-нибудь спрятаться, свернуться калачиком и заснуть. — А я предложил отдать натурой. Как думаешь, какие есть варианты? — Что ты несёшь? — снова напрягся Рохан, пока Джоске всё ближе подходил к нему, но стэнд не призывал. — Ну, чисто теоретически, в сперме же содержится сахар... Или почему она такая сладкая? — Откуда мне знать?! — Ни за что не поверю. Ты ведь не брезгливый, ты даже паука облизывал... Неужели ты никогда не пробовал сперму на вкус? Не у другого мужчины — свою собственную. Так, обмакнул краешек мизинца после дрочки и лизнул... Рохан старался держаться невозмутимо, но его щёки покраснели. Ему даже отвечать не надо было, Джоске и так всё понял. — Короче... Я хочу отсосать тебе, — наконец сказал Джоске, чтобы больше не мучиться. Пусть лучше Рохан ему откажет, даже использует Heaven's Door, чтобы стереть все воспоминания о себе, чем так сохнуть по нему. За этот вечер Джоске успел испугаться, что Рохан педофил и убийца детей, и успокоиться, что всё это неправда. От таких резких перепадов у него стресс, и его нужно как-то снимать. — Что? — спросил Рохан севшим голосом. — Что слышал! — Джоске не хватит мужества повторить это снова, а снова собирать решимость в кулак нет времени. — Я хочу тебя, очень сильно, уже давно. Пожалуйста, позволь мне... Джоске опустился на корточки и смотрел на Рохана сверху вниз, надеясь, что у него получаются достаточно умилительные глазки, которым нельзя отказать. — Ладно, — ответил Рохан через, как показалось Джоске, бесконечное количество времени. Возможно, он хотел выглядеть высокомерным, как будто он разрешает Джоске, а его самого подобное не интересует, вот только интонация и прилившая к щекам кровь не давали ошибиться. Рохан был смущён не меньше Джоске. И, возможно, так же сильно хотел его. Или не его, а просто чтобы ему отсосали, раз уж предлагают. — Только... не здесь. — Это твой дом, мы можем сделать это, где пожелаешь. Рохан отвёл Джоске в гостиную и уселся на диван, с которого открывался прекрасный вид на входную дверь. И наоборот: стоит кому-то лишь чуть-чуть зайти за генкан, как они увидят всё то, что происходит в гостиной и на диване в частности. — Хочешь, чтобы дети стучали и просили конфеты, пока я?.. — поинтересовался Джоске. Подобная мысль вызывала в нём улыбку, что немного пугало. Он не замечал в себе склонности к эксгибиционизму. — Пусть стучат. А дверь я всё же закрою, чтобы никто не зашёл, — Рохан встал с дивана и щёлкнул замком. Хотя он немного боялся, что его заклинило ещё когда Джоске захлопнул за собой дверь. — Но сначала поцелуй! — объявил Джоске, уже вплотную приблизившись к лицу Рохана. Наверное, в тот момент время для него замедлилось, а может, это Рохан пребывал в таком сильном шоке, что потерял дар речи и не мог отказать. Они ведь на другое договаривались, а Джоске нарушил все условия, и Рохан имел право выставить его за дверь. Но, не встретив сопротивления, Джоске прикоснулся своими губами к губам Рохана. И поскольку Рохан его не убил и не оттолкнул, ни сейчас, ни чуть позже, то продолжил впиваться в его губы. Немного сухие и потрескавшиеся, почему-то сладкие, но не как фрукты-ягоды или шоколад, а как-то... по-другому. Джоске ещё не приходилось пробовать ничего подобного. Глубокого французского поцелуя не получилось, но даже так для Джоске это было большим шагом — до этого он ни с кем не целовался и не особо представлял, что надо делать. Рохан только вытер рот тыльной стороной ладони, но это не считается. И это при том, что Джоске был весь в грязи от импровизированной маскировки под зомби, Рохан об него немного запачкался. Чёрт, да Джоске бы и сам с собой в таком состоянии не стал целоваться, а Рохан даже не возмущается. Наигравшись с губами, Джоске забрал с дивана подушку и положил себе под колени, устраиваясь между разведённых ног Рохана. Здесь у него опыта было не больше, чем с поцелуями. Но очень хотелось попробовать. И только с Роханом. Никто другой, ни парень, ни девушка, не пробуждали у него подобного желания: попробовать на вкус, поглотить и полностью сожрать — но в более приемлемой форме, почти безобидной. Рохан приподнял бёдра, помогая Джоске стянуть с него расстёгнутые брюки и нижнее бельё. Его член всё ещё был вялым, и Джоске на пробу несколько раз провёл рукой от головки к основанию. Подействовало. Может, это всего лишь механическая стимуляция, но нельзя сказать, что Рохан его не хочет. Джоске лизнул уздечку, провёл языком по выступающим венам — он подумал, что это будет приятно ощущаться. Рохан пытался сдержать стон, его щёки немыслимо горели от жара прилившей крови, ведь, по идее, она вся сейчас должна была устремиться к паху. Он пытался закрыть лицо рукой, чтобы Джоске не увидел, как ему хорошо, но этого явно было недостаточно, его так просто не проведёшь. Джоске взял головку в рот, облизывая по кругу. Кожа не была сладкой, но и отвратительной на вкус её тоже не назовёшь, и всё же Джоске предпочёл бы её, чем все лакомства на Хэллоуин. Он не спешил брать глубже, боялся, что подавится или сработает рвотный рефлекс, и после такого плачевного опыта вряд ли он когда-нибудь ещё решится сделать минет. Впрочем, вряд ли Рохан ему ещё раз когда-нибудь это позволит, а значит, надо взять с этого раза по максимуму. Собственный член тянуло возбуждением, но Джоске не мог оторваться от Рохана, чтобы хотя бы поправить его, не то что обхватить ладонью и подрочить. Каким бы неопытным Джоске ни был, Рохан не жаловался и не раздавал советы. Только, кажется, сдерживался, чтобы не начать вбиваться ему в глотку — темп слишком медленный, сводящий с ума и оставляющий неудовлетворённым. Впрочем, этого хватило, чтобы Рохан принял не самое рациональное решение в своей жизни: — В спальню. Там есть презервативы и смазка, — велел он. Джоске не понял, что ему говорили, возможно, ему всего лишь показалось или это были слуховые галлюцинации. Рохан потрепал его по щеке и надавил на плечо, заставив отстраниться от члена. — Я сказал продолжим в спальне, — повторил Рохан немного жёстче, более властно. Он только что лишился шанса сделать вид, что ничего не было, он ни о чём не просил, и, кончив, отправить Джоске восвояси. Но жалеть об этом он будет позже. Джоске кивнул, но не дал ему встать и надеть штаны, хотя бы до середины бёдер, чтобы не мучить возбуждённый член. Джоске подхватил его, вынудил обнять руками и ногами, и сам понёс в спальню, словно так будет быстрее. Джоске осторожно положил Рохана на кровать и сам навис сверху. Только теперь ему надо было и самому раздеться, и с Рохана снять остатки одежды. Он снова вспомнил, какая грязная на нём «маскировка», ощутил кончиками пальцев, а всё в доме Рохана сверкало чистотой. Ему бы помыться, но сейчас на это не было времени. Казалось, если он хоть на минуту отлучится, Рохан передумает — исчезнет и больше никогда не появится в его жизни. Но Рохан и не отпустил бы его — сам рвался раздеть его, чтобы быстрее получить желаемое. Джоске догадывался, что Рохана надо растянуть — анус не выглядел таким местом, в котором может поместиться член, даже небольшого размера. Джоске не особо сравнивал, но у него был как минимум средний — хвастаться не приходилось, но и от стыда не сгорал. И в анусе было сухо, скользить нереально, хоть бы случайно не застрять на середине толчка, что ни туда, ни сюда двинуться нельзя. Хорошо, что у Рохана нашлась смазка. Джоске, конечно, мог бы всё исправить способностями Crazy Diamond, но не хотелось даже случайно, даже ненадолго причинить Рохану незаслуженную боль. И презерватив пришёлся ему по размеру, хоть Джоске и переживал, что он слишком тонкий и слишком туго сидит — как бы не порвался от трения. Даже разработанный проход был слишком узким, мышцы обхватывали слишком крепко, а внутренний жар обжигал даже через прозрачную плёнку. Джоске растворялся в Рохане, он лишь чудом не кончил на месте, как только вошёл в него. Сейчас он не помнил даже своего имени, а Рохана — не имя, а само его существо — помнил только по смыслам и ощущениям, которые не мог бы выразить словами. Уже после, пережив самый яркий оргазм в своей жизни, Джоске лежал и пытался отдышаться рядом с таким же запыхавшимся Роханом. Постепенно к нему возвращались память и способность мыслить, а вместе с ними и тоска. Это ведь всего на один раз и больше никогда не повторится. Теперь Джоске знает, как хорошо и приятно может быть с Роханом, и после этого больше никогда даже не коснуться его — невыносимо. Наверное, было бы лучше, если бы он никогда не испытал этого блаженства. А так ему ещё два с половиной года нужно отучиться в школе, прежде чем он сможет поступить в полицейскую академию, уехать из Морио и больше не травить себе душу одним взглядом на Рохана. Ведь в таком маленьком городе не пересечься нереально. И нельзя забывать о золотом правиле: владельцев стэндов притягивает друг к другу, как магнитом, что только повышает шанс встречи. При таких условиях время грозило растянуться в бесконечность. К счастью, есть способ всё исправить. — Сотри мне память о сегодняшнем вечере, — попросил Джоске. — Зачем? — нахмурился Рохан. Кажется, ему не понравилась эта просьба. — Чтобы я забыл тебя. — Нет. Джоске уже закрыл глаза и приготовился, что его кожа разлетится на страницы, но ничего не последовало. Только тогда он понял, что ему ответил Рохан, и открыл глаза. — Что? Почему нет? — спросил он. Рохану повезло, что Джоске такой идиот. Или не повезло, если придётся объяснять элементарные вещи. Он мог бы не останавливать Джоске, он ведь почти кончил во время минета. Может, и есть люди, которым нравится, когда их имеют в задницу, но Рохан не из их числа. Чтобы унять возбуждение, у него есть правая рука и вибратор. Партнёр же нужен, чтобы заниматься любовью. И если бы Рохан совсем ничего не чувствовал к Джоске, хоть самую капельку, он бы ему даже отсосать себе не позволил. Что уж говорить про большее. — Я хочу, чтобы ты меня помнил, — ответил Рохан. — Это... жестоко. — А как иначе ты наберёшься опыта и станешь хорошим любовником? В этот раз было неплохо, но до хорошего секса ещё учиться и учиться. — Я не хочу ни с кем, только с тобой, — признался Джоске. — А кто сказал, что должны быть другие? До Джоске не сразу дошёл смысл его слов — настолько не мог поверить во взаимность Рохана, в свою удачу. — То есть... — Мы ещё когда-нибудь повторим, — кивнул Рохан. Джоске что-то слышал о том, что в Хэллоуин граница между этим миром и потусторонним особенно тонкая. Монстры специально выжидают этот момент, чтобы прорваться в другой мир, а человек может переступить границу совершенно случайно. И сейчас, возможно, кто-то с того света подменил Рохана — уж больно он послушный, согласный на всё, что предложит Джоске. Или наоборот — это Джоске попал на другую сторону, которая выглядит точно так же, но на самом деле таит в себе кучу опасностей для человека. В любом случае происходящее не вписывалось в обычные рамки — вот настолько всё было странно и невозможно. Но Джоске не знал, как проверить подлинность мира, и потому доверился Рохану и плыл по течению.

***

Джоске вернулся домой. Они ведь с Роханом ещё не настолько сблизились, чтобы ночевать вместе. И Томоко не отпускала Джоске на ночёвки, даже к Окуясу и Коичи, потому что, цитата: «Я не хочу стать бабушкой в тридцать восемь!». И плевать, что собирались они чисто мужской компанией, даже без Юкако. Не успел он переодеться и привести себя в порядок, как ему позвонил Коичи. По его словам выходило, что Тецу просто немного заблудился и не мог найти друзей, но его благополучно нашли и вернули родителям. Джоске вздохнул с облегчением. По правде говоря, он уже забыл, с чего всё начиналось. И что друзья должны были ждать его возле дома Рохана. Зато стало понятно, куда они исчезли. Переодеваясь ко сну, Джоске обнаружил ещё один возможный мотив, почему друзья стали искать Тецу в другом месте, — на спине рубашки он нашёл длинный извилистый чёрный волос. Скорее всего, он оказался там не случайно: Юкако следила за ним, вряд ли подсматривала, но могла подслушивать. Вот и подслушала, что у Джоске налаживается личная жизнь и что ему лучше не мешать, и вся компания деликатно удалилась, оставив их наедине. Во всяком случае, Джоске хотелось верить в это, а не в то, что его друзья — предатели, бросили его одного на произвол судьбы.