Мечтается, сбывается и любится

      Никита верил, что если в десять часов двадцать две минуты загадать желание, то оно непременно сбудется. И сейчас, зажмурив крепко глаза, он едва заметно шевелил губами, как бабка-колдушка, нашёптывая в миллиардный раз своё самое заветное желание.       «Хочу быть с Юрой»       «Хочу, чтобы он меня любил»       «Хочу счастья»       Именно «счастья», потому что оно неразрыно связано с Юрой.       Имя друга было в каждом желании, которые крутились лишь вокруг него. Юра стал центром маленькой вселенной Никиты. Типичное «Хочу в лес за грибами» превращалось в «Хочу в лес за грибами с Юрой». И так со всем.       Маленькое суеверие давало надежду. Поэтому каждый божий день в десять часов двадцать две минуты Никита скоро-наскоро, надеясь успеть рассказать все свои желания, просил то ли у тишины, то ли у времени, то ли у кого-то свыше исполнения этих просьб.

***

      Вернувшись с работы, Никита закинул рюкзак куда-то в угол и пошёл в душ, чтобы смыть с себя этот тяжёлый день.       КЛИНЬ-КЛИНЬ-КЛИНЬ       - Да твою мать! - смывая с глаз пену, он потянулся мокрыми руками к стиральной машинке, на которой покоился старенький смартфон.       Юрий, помощь крестьянам:       Никитос, ёпт, ты завтра свободен?       Вы:       Смотря для чего.       Господи, конечно, он свободен, неважно, что они будут делать. Главное, что Юра будет рядом.       Юрий, помощь крестьянам:       Так это ж, бар открылся на углу. Помнишь, договаривались вместе сходить.       Никита не помнит, как они договаривались, потому что всё своё внимание тогда сосредоточил на профиле идущего рядом Юры.       Вы:       Точно. Во сколько?       Юрий, помощь крестьянам:       Так, в следующий раз, когда будем гулять, затычки из ушей вынь, ок? В девять у твоего подъезда.       Вы:       Черновик: Хорошо. Доброй ночи...       - Ставить смайлик?! Если да, то какой?       Юрий, помощь крестьянам:              Ты «Войну и мир» там переписываешь?       Вы:       Хорошо. Доброй ночи :)       - Какой же я кретин. - Коротко резюмировал Никита и выключил телефон, продолжая мыться. Но мысли теперь вновь и вновь возвращались к Юре, а в душе фантазия уходила куда-то не туда, например, к красивым подкаченным рукам друга, его длинным пальцам, которые очень хорошо бы смотрелись на его, Никитиной, шее...       - Бля-я-ять, - простонал Никита, боясь опускать глаза вниз.       Часы показывали десять двадцать, Никита дождался и, особенно душевно проговорив все свои желания, заснул с именем друга на языке.       Последнее, что он прошептал:       - Как я его люблю.

***

      Утром Никита почувствовал что-то странное. Нет, это не утренний стояк. Ему снилось, как он пошёл в лес и сначала он бегал за грибами, потом грибы за ним, а Юра, который почему-то был белкой, помог ему забраться в своё дупло, спасая от злых грибов. Ну, как обычно.       Юра был похож на какое-то наводнение. Появился внезапно и вроде как должен был так же внезапно пропасть, но засел надолго. И что с этой занозой делать - Никита не представлял. Решил отвлечься, взял телефон.       Юрий, помощь крестьянам:       Какая у тебя квартира?       Вы:       Девятьсот двенадцать. А что?       Юрий, помощь крестьянам:       Ок.       Никита не вдуплял, зачем Юре сдался номер его квартиры. Протерев глаза, он откинул телефон. Классно получилось отвлечься от мыслей. А ведь друг даже не догадывается, как мучает его одним только своим присутствием...       ДЗЫ-Ы-ЫНЬ       Никита подскочил с кровати от громкого звона. Курьер? Он вроде ничего и не заказывал. Воры? У него в прихожей за обувью лежит железная ложка, которой можно хорошенько так огреть. Менты? Он ничего не сделал. Вроде. За любовь к другу не сажают, наверное.       Глазка не было, поэтому Никита на свой страх и риск отворил дверь. На пороге стоял довольный Юра. Его распущенные волосы красиво обрамляли плечи, глаза за линзами очков сверкали, как два алмаза, улыбался он, точно Чеширский кот.       Никита стоял в трусах, заспанный и не шибко довольный. Ему, наверное, снится очередной сон. Сейчас он проснётся. Бывают же сны во сне? Ну бывают, конечно. Вот яркий пример.       - Чё завис-то? Виндоус грузится? - радостно поприветствовал Юра. - Ты пустишь меня за порог, или у нас любовь с препятствиями?       Юра сам не понимал, как сильно трогает Никиту этими словами. Тот чуть не подавился и коня не двинул. Друг же просто стоял и, как обычно, давил весёлую лыбу.       - Я сам, короче. Не в первый раз же. - пробурчал Юра и прошёл в прихожку.       - Ага, а номер квартиры до сих пор запомнить не можешь, - Никита отвис и пошёл за ним. - Я что-то путаю, или сейчас уже девять вечера?       - Ну, я не могу прийти к своему другу в гости?       «Можешь, конечно, можешь. Даже жить можешь остаться здесь. Я буду только за». - затрепетало сердце в грудной клетке, но наружу вышло лишь безучастное:       - Ага.

***

      Никита не мог оторвать глаз от Юры. Желание запустить пальцы в его волосы зашкаливало. Он сидел на диване в гостиной, смотрел телевизор и прижимался к Никите. Это было слишком по-домашнему. Так, что у Никиты щемило сердце. Он лежал рядом, прижимая руки ближе к себе, чтобы те не начали жить самостоятельной жизнью, а то такого натворят, а ему потом разбирайся с этим.       - У меня нос настолько страшный? - Юра повернулся к нему, заглядывая в глаза.       - Что?       - Ты так пристально смотришь.       «Боже, у тебя прекрасный нос», - восхищался Никита.       - Нормальный.       - Так я тебе и поверил. Эти горы Кавказа меня просто убивают.       «Если твой нос - горы Кавказа, тогда я Лермонтов, твою налево», - сильно восхищался Никита.       - Не парься. Всё ок.       - Мгм, - и отвернулся обратно к экрану.       Нос Юры - отдельный вид искусства с его невероятным изгибами. Никита помнил, как они сидели в травмпункте и ждали, пока Юре вправят нюхалку, которую он сломал, въехав на велике в дерево и пропахав носом метров пять.       Никита случайно коснулся рукой локтя Юры и тут же дёрнулся так, словно его огнём опалило.       - Ты чего? - удивлённо спросил друг.       - Я в туалет.       «Ё-моё, куда себя деть? Как жить? Я же так не смогу! И без Юры не смогу. Как сложно жить!» - гипнотизируя унитаз, размышлял Никита.       - Ты где там? - голос Юры заставил его поторопиться. - Чё, в бар пойдём? Или поваляемся ещё?       «Мне неважно. С тобой хоть на край света, но предпочтительнее поваляться всё же».       - Погнали в бар.       «Туда, где мы не будем наедине».

***

      Домой Никита вернулся никакой. Завалился спать, но время опять показало двадцать два двадцать два.       - Никитос, я твой телефон на полку положу... - Никита уже забыл, что дома не один. Состояние к этому не располагало.       - Я хочу, чтобы Юра меня любил так же, как люблю его я. А я его, сука, сильно люблю, - пробурчал Никита, после чего перевернулся на живот и уткнулся в подушку.       Юра аккуратно положил телефон и буквально выбежал из квартиры. Маты набатом били в голове, посылая импульсы всему телу. Всё его состояние можно было описать знаменитой фразой:       «Блять нахуй, нахуй блять».

***

      - А-а-ай, - простонал Никита, потягиваясь. Всё тело ныло, голова болела, горло саднило, в глаза насыпали песка, а то и камней. Оперативно выпив но-шпу и аспирин, Никита потянулся телефону.       Юрий, помощь крестьянам:       Классно посидели. Кстати, схуяли я помогаю крестьянам?       Вы:       Потому что ты добрый.       Не подумав, Никита отправил сообщение. Потом запаниковал и завыл сиреной.       - Ёбаный свет! Что же я тупой-то такой?       Юрий, помощь крестьянам:       Ай, как трогательно. Ща слезу пущу. Какой номер квартиры?       Вы:       ОЙ блять, Юра, стишки поучи, может, память улучшится. Девятьсот двенадцать.       Юрий, помощь крестьянам:       Ага.       Так, надо надеть что-то, а то в трусах встречать друга как-то не очень. Никита не помнил вчерашнего вечера, начиная с момента, как они переступили порог бара. Но он очень надеялся, что не наговорил Юре лишнего.       Привычное ДЗЫ-Ы-ЫНЬ.       - Встречай. - у друга в руках бутылка коньяка.       - С каждым днём всё крепче и крепче? Завтра будет водка, а послезавтра - абсент?       - Ну, а как же. Знал, за кого выходил. Задруж.       - Ага, юный филолог.

***

      Они сидели за столом, как два алкоголика, пили и разговаривали. Вспоминали какие-то ситуации, смеялись. Никите очень нравился Юрин смех, который был такой же красивый, как и он сам. Не любить его было абсолютным преступлением.       - Тебе спать не пора, красавица? - Юра вопросительно глянул на Никиту.       - Да, пойдём постелю тебе, - Никита уже второй вечер пил, уже второй вечер еле стоял на ногах, уже второй вечер пытался забыться.       - Не надо. Я у стенки лягу. Честно, не помешаю. - Юра мыл кружки и громко говорил, стараясь перекричать шум воды.       Сил на то, чтобы сопротивляться, у Никиты не было.       - Хорошо.

***

      Двадцать два двадцать два. Никита уже ничего не помнил, но рефлекс остался, и он по памяти начал:       - Как я люблю его. Пусть он будет счастлив. Хотелось бы, чтобы со мной. - скомканное сопение в подушку.       - Пиздец. - Юра пустым взглядом смотрел на потолок, будучи не таким пьяным, как Никита, прекрасно всё помнил и понимал.

***

      ДЗ-Ы-Ы-ЫНЬ       Вот не лень Юре в такую рань переться куда-то. А на пороге он появился, как и предугадал Никита, с водкой.       - Я это говно пить не буду.       - Будешь, - Юра подошёл ближе - слишком близко, как рассудил Никита - и поцеловал в щёку, а потом быстро свалил на кухню, оставив друга в полном недоумении.       «После такого я что угодно выпью», - подумалось Никите. И вот он уже выпил вторую стопку, когда Юра всего лишь слегка пригубил.       - Ты меня спаиваешь? - ещё немного соображая, спросил Никита.       - Да. Кстати, сколько сейчас времени?       - Десять двадцать два.       - Ну что, давай, запускай шарманку, - Юра нетерпеливо хрумкал огурцом, но Никита не слышал ничего, кроме собственного сердца. - Чего ты? Давай «Хочу, чтобы...»       Две рюмки определённо делали своё дело.       - Хочу, чтобы Юра меня поцеловал, - повторять не пришлось, ибо Юра уже обогнул стол и навис над Никитой, как небосвод над землёй.       - Желания имеют свойства исполняться.       Никита держался за плечи друга, когда тот слегка прикусил нижнюю губу, оттягивая её. Это было самое яркое ощущение за всю Никитину жизнь. Как он жил без этого раньше? Как он сможет жить после этого, если это вдруг окажется единичной акцией? Ответ прост: никак.       Юра настойчиво полез руками под футболку, но Никита, еле пересилев себя, сказал другу на ухо:       - Этого я не загадывал, - небольшая пауза, которая ощущалась как огромная пропасть. - Пока что.       Завтра Юра обязательно придёт с абсентом. Никита будет ждать, потому что знает, что желания сбываются. А чудеса случаются, и нередко - Юра с Никитой это знают как никто иной.