Хелоуинская ночь

Туман, плотным покрывалом окутывающий город, казался отражением его собственного внутреннего состояния. Дерек сидел на подоконнике, бездумно глядя на серую пелену, скрывающую городские огни. Хеллоуин. День, когда маски становятся не просто развлечением, а попыткой скрыть от мира свою истинную сущность. Дерек, оборотень, не разделял этого маскарада. Ему не нужны были фальшивые образы, чтобы скрыть свою природу. Он был тем, кем был, и Хеллоуин казался ему не более чем детской забавой, пустым и бессмысленным. Скотт стучал в дверь, пытаясь пробить стену отчуждения, которая отделяла Хейла от мира. Его стук был напоминанием о том, что он не один, что есть еще кто-то, кто заботится о нем, кто готов разделить с ним бремя одиночества, даже если тот может быть иногда невыносимым. — Дерек, ну же, выходи! Вечеринка в самом разгаре, ты же не хочешь пропустить все веселье? — донесся до Дерека жизнерадостный голос Скотта, пробивая стену его замкнутости. — Я уже сказал, что не пойду! — прорычал Дерек, не скрывая нарастающего раздражения. — Дерек, ты не можешь сидеть в четырех стенах вечно. Ты должен вернуться к жизни, к людям. Ты не один. — Скотт зазвучал серьезнее, он не хотел, чтобы его друг сидел в праздник один. Дерек отвернулся от двери, пытаясь игнорировать слова Скотта, но они застряли в его сознании. Он был прав. Он не мог вечно прятаться, но в этом был весь Дерек. В этой холодной отстраненности от всех, в этом болезненном желании спрятаться от мира и своих собственных чувств. Внезапно стук в дверь прекратился. Хейл подумал, что Скотт, наконец, отступил, но тут послышался тихий стук, словно кто-то осторожно постукивал пальцем по дереву. Негромкий, почти неслышный звук, но проникновенный и тревожный, как шепот ветра в ночном лесу. — Дерек? — прозвучал тихий, но такой родной голос, в нем слышалась забота и нежность. Дерек открыл дверь, и на пороге увидел Стайлза, освещенного тусклым лунным светом, пробивающимся сквозь туман. — Стайлз? Что ты делаешь здесь? — спросил он, чуть удивленно приподнимая бровь. — Я знаю, ты не любишь вечеринки, — прошептал Стайлз, заглядывая в глаза Дереку, будто пытаясь прочитать его мысли. — Но ты не можешь пропустить Хеллоуин. Я даже нашел тебе костюм! Стайлз поднял пакет с костюмом, который он, очевидно, уже купил. В его голосе слышалось не только заботу, но и некое шутливое расположение, как будто он хотел разрядить напряженную атмосферу. — Ты серьезно? — удивился Дерек, увидев старый костюм волка, который он сам купил еще в школьные годы. Он вспоминал себя юным, беззаботным, не знающим о той боли, что ожидала его в будущем. В этом костюме была заключена целая эпоха его жизни, эпоха до того, как его глаза сменили цвет с ярко-желтого до холодно-синего. — Конечно. Ты же не можешь пропустить самую страшную ночь в году, - сказал Стайлз, улыбка растянулась на его лице, делая его еще более умилительным. Дерек не мог отказать Стайлзу. Он не мог отказать тому, как искренне он хотел, чтобы Дерек шел с ним. Почему-то Хейлу не хотелось отказывать этому гиперактивному парнишке, который частенько его достает. — Хорошо, — закатывая глаза, согласился Хейл, — но только на час. В его голосе, несмотря на нежелание, слышалась некая радость, словно он не мог устоять перед уговорами своего друга. — Согласен, — радостно ответил Стайлз. *** В доме Скотта царила настоящая вакханалия. Десятки людей в костюмах танцевали под оглушительную музыку, смеялись, пили и шумно разговаривали. Дерек ощущал на себе все взгляды, словно он был не человеком, а каким-то необычным экспонатом, достойным общего внимания. — Я уже жалею, что согласился, — проворчал Дерек, стоя за спиной Стайлза, который как барьер отгораживал его от шумной толпы. — Да, ладно тебе, будет весело, — заверил его Стилински, сжимая его руку в своей. Он хотел передать свое расположение Дереку, успокоить его и помочь ему расслабиться. Стайлз вел Дерека сквозь толпу, пока они не добрались до небольшой группы людей, сидящих за столом. Шум вечеринки оглушал Дерека, заставлял его чувствовать не в своей тарелке. — Скотти, смотри, это Дерек, — крикнул Стайлз, обращая внимание своего друга на себя. Его голос был радостным и жизнерадостным, как будто он был счастлив поделиться с друзьями своим успехом. Скотт подошел к ним, и Дерек кивнул в ответ. — Я Думал, ты решил остаться дома, — удивился Скотт, смотря на Дерека с нескрываемым интересом. — Стайлз уговорил меня,— пробормотал Хейл, не зная, как еще объяснить свою поступку. — Стайлз - лучший! — сказал Скотт, смеясь и подмигивая Стайлзу. Его слова были искренними, он радовался за своего друга, за то, что Стайлзу удалось уговорить Дерека выйти из его самоизоляции. Они присоединились к компании, и Хейл попытался расслабиться. Он сел на диван, стараясь не привлекать внимание, но ощущение некой раздраженности не проходило. Он чувствовал себя не в своей тарелке, словно он был на сцене, а все остальные были зрителями, которые оценивали его каждый шаг. — Тебе не нравится? — спросил Стилински, заметив его злость. — Просто… — Дерек запнулся, не зная, как объяснить свои чувства. — Я понимаю, — кивнул Стайлз, понимая его без слов. В его взгляде слышалось не просто сочувствие, а глубокое понимание его чувств, словно он сам проходил через это и знал, как тяжело бывает быть в центре внимания. Стайлз подвел его к краю комнаты, где было меньше людей, и куда проникал лунный свет. — Ты хочешь немного тишины? — спросил он, заглядывая в глаза Дереку, как будто ища там ответы. Его взгляд был не просто вопросительным, а проникновенным, словно он пытался достучаться до глубины его души, до того места, где прятались его страхи и неуверенность. — Да, — ответил Хейл, чувствуя, как его тело расслабляется в этой тишине. В его голосе слышалась не только согласие, но и некое освобождение, словно он давно ждал этого момента, этого спокойствия и понимания. Они отделились от шумной толпы и присели на подоконник. — Спасибо, — сказал Дерек, смотря на Стайлза, видя в нем спасение от шумного мира. В его глазах слышалась не просто благодарность, а глубокая признательность за то, что Стайлз помог ему убежать от неудобных чувств и почувствовать себя спокойнее. — За что? — удивился Стилински, не понимая, за что его благодарят. — За то, что ты всегда понимаешь, — голос оборотня звучал спокойно и даже просто. Стайлз долго смотрел на него, затем улыбнулся. Его улыбка была не просто радостной, а нежной, будто он был счастлив понимать Дерека без слов, читать его мысли, как открытую книгу. — Я всегда тебя понимаю. — сказал он. — И, возможно, я немного влюблен в тебя, — Стилински даже сам не понял, как из его рта вырвалось признание. Дерек замер, словно его остановила невидимая сила. В его глазах слышалось не просто удивление, а некая замешательство, словно он не мог поверить, что этот гиперактивный паренек может испытывать к нему такие чувства. — Стайлз, — прошептал он, не в силах поверить своим ушам. — Просто подумай об этом. — сказал Стилински. — И посмотри на меня, когда будешь готов. Я буду ждать, — в его голосе слышалась не просто просьба, а глубокая любовь, словно он был готов ждать Дерека вечность, пока тот не примет решение. Стайлз повернулся и вышел из комнаты, оставив Дерека в тишине. Дерек был ошеломлен. Он не знал, что сказать. Был ли он влюблен в Стайлза? Он смотрел на Стайлза, который смеялся с Скоттом, и понял, что чувствовал к нему не просто дружбу. Он видел в нем не только своего лучшего друга, но и человека, который заставил его забыть о страхах и одиночестве. Он хотел большего. И он был готов позволить себе почувствовать это. Хейл глубоко вздохнул, пытаясь собраться с чувствами. Он чувствовал себя словно на грани нового мира, мира, где его ожидали не только страхи, но и новые возможности. После чего он подошел к Стилински, уводя его от Скотта. Он чувствовал, что ему нужно быть наедине со Стайлзом, чтобы понять свои чувства. — Я готов, — сказал он, словно делая первый шаг в новый мир. В его голосе слышалась не только решимость, но и некая надежда, словно он хотел бы, чтобы этот новый мир был лучше предыдущего. Стайлз повернулся к нему, и в его глазах сияла надежда. Он был счастлив, что Дерек решил поговорить с ним, что он готов посмотреть в глаза своим чувствам. — Тогда, давай сделаем этот Хеллоуин настоящим ужасом? — сказал он, подмигивая Дереку. И в эту ночь, окруженные шумом и безумием вечеринки, Стайлз и Дерек отправились в свое собственное, страшное приключение. Они были готовы исследовать не только мир страхов, но и мир своих чувств, мир, который мог стать как самым страшным, так и самым прекрасным приключением в их жизни. Как никак сегодня ночь Хеллоуина, поэтому приключение обязано быть страшным. Но ведь страх может быть не только отрицательным чувством, он может быть и стимулом к действию, стимулом к тому, чтобы изменить свою жизнь. Они вышли из дома, и ночной город встретил их туманной пеленой, которая словно закрывала от мира их собственный мир. Туман был не просто погодным явлением, он был символом их собственных тайных мыслей и чувств, которые они пытались скрыть от мира. Стайлз взял Дерека за руку, и они пошли по улицам, освещенным луной. Он держал его руку крепко, словно хотел успокоить его, заставить почувствовать себя в безопасности. — Я думаю, я хотел бы, чтобы ты стал моим ужасом, — сказал Стилински, сжимая его руку и не отрывая от него взгляда. В его голосе слышалась не просто шутка, а некая серьезность его чувств. Хейл не мог отвести от него взгляд. Он видел в глазах Стайлза не страх, а желание, а в его улыбке не насмешку, а любовь и отдельную любовь к его звериной сущности. Он понимал, что Стайлз не боится его оборотневой природы, он ее принимает, он ее любит. — Я буду твоим ужасом,— ответил Дерек, со слабой усмешкой на лице. В его голосе слышалась не просто согласие, а некая ирония. Оборотень блеснул своими холодно-синими глазами, а Стилински с неким обожанием заглянул в них. В этом взгляде было не только любовь, но и некое восхищение, словно он видел в Дереке не просто человека, а нечто более величественное, более мощное, более привлекательное.