Owl's Mansion.

Октябрь... святой месяц для любителей эстетичного внешнего вида абсолютно любых городов, деревень... ведь всё вокруг завалено пышной золотисто-рыжей шуршащей листвой, а сердца многих уже  тянутся к особенной атмосфере приближающегося Хеллоуина. Того самого праздника, когда некоторые из ныне существующих могут просто... быть самим собой: жутким, загадочным и опасным...     Блиц живёт в одном из отдалённых, скажем так, глухих и полузаброшенных районов совсем не заброшенного и очень даже оживлённого города, где не каждый, к сожалению, может найти своё пристанище. Дома здесь в основном четырёхэтажные, разделённые на несколько подъездов и разбежавшихся по ним квартир. Здания эти были построены лет 40 тому назад, так что в них сохранились те самые отголоски прошлого. Но да, время даёт о себе знать, поэтому некоторые стены пробиты трещинами, а штукатурка давно слетела, оставляя за собой бетонные проплешины.   Как и подобает таким районам, семьи, проживающие здесь, кишат неблагополучием и зловонной бедностью. И все они знают, что выбраться из этого дна непросто... точнее, околоневозможно. И где-то там, в нескольких километрах отсюда, за холмом, расцветает полная противоположность всей нищете. Там живут богачи, те самые, до сих пор не вымершие аристократы, наследующие свои блестящие белокаменные особняки и не знающие, что такое концы с концами и как их сводить.    Блиц был выращен в атмосфере несправедливости и ебучего материального неравенства. Родители твердили ему с самого детства о том, что единственная польза от богачей - возможность их грабить. Не важно как: напрямую, не напрямую, подло, не подло, можно даже через постель... Главное - нажиться. Искать любые способы.   Благо Блиц был не из робкого десятка. К  двадцати годам он отлично умел торговать чем ни  попадя, очаровывать богатую прослойку и получать от них грандиозные подарки и ужины в модных ресторанах. Но он, конечно же, не был зависим ни от кого...  Его маленький бизнес тихо развивался, прибыль копилась... вот уже у него есть свой домишко в этом самом районе...    Скудно, бедно, но зато... можно рисовать прямо на стенах, портить старую мебель и заваливаться пьяным хоть под утро. Такая жизнь ему по душе. Он не из тех, кто бы просто глотал сопли от зависти к потомственным аристократам. Чему завидовать? Они все бледные, скованные, алчные и скучные гордецы, лишённые весёлых околокриминальных историй и бурного бедного, да не унылого прошлого за спиной.    Что качается «переспать за деньги», то Блиц был не принципиален. Проституткой никто его не нанимал и он даже не считал себя таковым. Всего-навсего, если видишь в клубе богача (лучше богачку), то почему бы не соблазнить его и не отрываться всю ночь по полной, а на утро... не перезвонить.   Всё делается быстро, просто и без всяких сожалений.    До поры до времени, конечно же...    Ведь после одной весёлой хеллоуинской ночи, всё его раннешнее представление о пыльных аристократах немного так пошатнулось и стало подвергаться сомнениям. И теперь. Сквозь холодный октябрьский вечер, отмахиваясь от наглых листьев, то и дело прилетающих в его лицо, он направляется в надушенное логово одного из таких... высокомерных выскочек из знати...   А началось всё с того, что Блиц в очередной раз решил бесплатно угоститься коктейлем в баре, на прошлогодней вечеринке в честь Хеллоуина... Встретил там на вид богатого красавчика, у которого на роже написано «кто меня выебет, тот будет пить за мой счёт» Они так мило переспали в узкой туалетной кабинке...  что красавчик запомнил Блица... кажется на всю жизнь. Раз он целый год кошмарит того этими всеми пересекающими черту любой морали сообщениями...    Красавчика звали Столас. Маленький тощий ублюдок из знатной семьи Гоэти, владеющим одним из самых жирных капиталов в городе.    И конечно же, как любой дворянин, Столас уже миллионы раз отсылал своему горячо возлюбленному Блицу приглашения навестить его поместье, на что Блиц всегда отвечал краткое равнодушное «посмотрим» либо ещё более отталкивающее «потом».    Дело в том, что ему ну очень не хотелось тащиться хер пойми куда. Столас уже давно присылал ему адрес, но Блицу было  в падлу хотя бы посмотреть по картам где это вообще находиться.   Но в один из таких дней, когда на дворянина снова нападал очередной приступ тягостного одиночества, они оба понимали, что скорая встреча им так или иначе суждена, ведь уже наступил канун Хеллоуина, а значит это был ровно год с того момента как они впервые встретились.  От такой значимой даты Блицу было уже трудно пытаться откосить, поэтому... пришлось собираться.    Он решил ехать на такси, перед этим заставив Столаса скинуть ему деньги на дорогу. Это конечно немного унижало его в глазах дворянина, но с другой стороны, почему бы не сэкономить?    Погода была мрачной, типично-осенней, дороги размыты, а люди, промокшие от дождя -злые.    Но Блиц всё равно удивился, когда таксист сначала отъехал слишком далеко за черту города, проехал «рублёвку» и в итоге остановился у крутого склона и объяснил это тем, что дальше он не поедет, так как машина попросту увязнет в грязи. Но зато скинул процент от цены поездки, высадил Блица, развернулся и уехал.    Открыв карты он понял, что уже находиться в жопе мира и успел пожалеть о том, что согласился на этот аттракцион.    Действительно, какой чёрт его дёрнул поехать в эту глушь?    По какой-то причине Блитц всегда был уверен в том, что такие как Столас просто физически обязаны обитать в тех самых элитных райончиках. Таких чистых, открытых только для своих, с белокаменными заборами, трёх, а то и четырёхэтажными виллами с бассейнами, роскошными лоджиями и благоухающими садами, заботливо оберегаемыми верными своему делу садовниками.    Но ни как ни это... место, до которого его не довёз бы даже самый жадный таксист.... за любую цену. Просто... склон горы слишком крутой. И не то, чтобы за ним кто-то следил и расчищал скопившуюся грязь после осеннего ливня.    И эти оползни камней, подвязанные хлипкой сеткой, держащиеся на каких-то соплях, готовые обвалиться на путника в любую минуту. Всегда ли на Хеллоуин такая мерзотная погода?    Да, вид с горы безусловно великолепен, особенно когда сумерки стали сгущаться, а на часть округа за этой самой горой стал спускаться густой, веющей злобной прохладой туман, обволакивающий собой лесную часть окрестности.   И вот она, наполовину целая, выложенная камнем дорога к особняку, только до неё ещё далековато...    Особняк был по праву грандиозным. Выложенным из тёмно-серых, чернеющих в подступающем мраке, каменными плитами. В центре выделялась выступающая его часть с большой верандой у входа. И два крыла рядом. Выглядит симметрично и ровно. Но крыша его...  слегка покосилась в нескольких  местах. И сад вокруг выглядел... уже заросшим терновником и  неухоженным... а ведь Столас писал ему какие-то выражения своей любви к садоводству и братьям нашим зелёным...   А мощная железная ограда вокруг этого... дворца. Выглядит немного неровной. Одни её колышки слишком сильно возвышаются над остальными из их ряда. И ржавчина...  Блиц провёл по ним рукой, когда подошёл ближе.   Кажется, ограда высокая, но кто он такой, чтобы не перелезть через неё? И не упасть туда же... в грязь. О нет. Эта каменная дорога тоже была... мокрой и грязной. Как же заебал этот конченый дождь! Восхитителен визуально, издалека. Но когда неохотно сталкиваешься с ним физически, то... это мокро, это болезненно, это удручающе...    Ну и чертовщина же. И кто бы мог подумать, что Столас живёт... здесь? Хотя... да. Это ему подходит. Единственной причиной почему Блиц сейчас не развернулся и не пошёл обратно был интерес... к тому, что же находится внутри этого... гения архитектуры.  Как он вообще умудрился пропустить факт того, что в их городе стоит такое?  Хотя... Он действительно никогда не был в этом захудалом райончике. Да и возможно он вообще уже пересёк границу города. А это место... оно вполне себе может находиться где-то посередине между соседними пунктами. Находясь в них обоих и нигде одновременно. Может быть... не только за границей города. А за гранью... всего.    Ведь тусклый сумрачный свет, просеивающийся через густоту тяжёлых облаков, падает на особняк так криво, так потусторонне. Даже кажется что он и вовсе... проходит сквозь него, иначе как объяснить...   В маленьком окне на втором этаже появилась задумчивая, заискивающая рожа Столаса. И тут же этот балбес-аристократ выбежал из дома, направляясь к нему.    Блиц в свою очередь неловко помахал тому рукой, а его брови поднялись в удивлении, когда рожа быстро исчезла и... из главного входа выбежал его горе-сталкер, весь такой... лёгкий, стройный и очень полуголый.   В одном трепещущем от сильного ветра шёлковом халатике, длина которого была примерно до колен Столаса.    Бежит как радостный щеночек, встречающий уставшего хозяина.    Блиц думал, что этот чудесный возбуждённый принц накинется на него с удушающими объятиями, а то и вовсе свалит маленькогочертёнка с ног, но нет...   Столас остановился прямо напротив Блица, скрестил руки на поясе и миловидно улыбнулся, пока ничего не говоря, чтобы Блиц, во время этой неловкой паузы успел как следует рассмотреть это великолепное стройное тело, под элегантно облегающей его шёлковой тканью, колышущийся от дуновения ветра.    К тому же, этот великолепный балбес стоял в одних домашних тапочках. Он бежал в них прямо по всей этой мокрой грязи, но только чудом умудрился не заваздаться в ней по колено. Это целое искусство!   — Чего не обулся нормально? — Блиц с недоумением и ноткой презрения глядел на то, как дорожная грязь выглядела на этих мягких красных тапках. — И эй, ты не простудишься? — Он поднял бровь, глядя прямо в счастливые глаза напротив.    — Ой... эм? Я действительно выбежал сюда в таком виде? — Сказал Столас, после долгой паузы. Он будто бы действительно сейчас пробудился от какого-то замысловатого транса. Румянец расползался по его впалым щекам, пока он крутил головой, рассматривая свои дрожащие от холода руки и ноги.    — Мне холодно, Блитсии!! — Он дёрнулся, согнулся и стал прижиматься к Блицу, пытаясь хоть немного согреться, что было невозможно.   Блиц дьявольски усмехнулся, глядя на то, каким жалким маленьким замёрзшим щенком сейчас выглядел этот принц. Он даже не поскупился на то, чтобы мельком огладить и одновременно взъерошить его серебряные волосы и сжать заднюю часть тонкой шеи.    — Тогда вперёд, тащи меня в свою пещеру, раз уж сам позвал — Он оттолкнул Столаса в сторону, но тот тут же ринулся обратно к чужим ногам.    — Нет ты... в смысле... ты! Ты должен тащить меня — Столас смущённо хихикнул и вжался глубже в тело Блица, буквально умоляя того взять его на руки.    — Ну и разве ты не избалованная принцесса? — Блиц вздохнул и всё же согласился нести на руках эту разбалованную надоедливую дворянскую задницу, благо он действительно весил как пёрышко, не смотря на высокий рост.    Хотя очень бесило то, что из-за низкой скорости передвижения его ботинки ещё сильнее  скользили по грязным камням, а ноги уже не слушались и угрожали совсем подкоситься, тогда они бы вместе упали в какую-нибудь грязную лужу и Блицу даже было бы  интересно посмотреть на реакцию Столаса, испачкавшего свой изысканный халат.   Как только они зашли внутрь, то Блиц быстренько разомкнул руки, уронив дворянина на деревянный пол.   — ЭЭй... это грубо! — Столас, перед тем, как подняться на ноги, сильно боднул ногу Блица.     Интерьер особняка просто поражал своей противоречивостью. Здесь откровенная безвкусица каким-то немыслимым образом гармонично сочеталась с чем-то изысканным и архаичным. ​Сочетания цветов были подобраны так нелепо, скорее всего их вообще никто не подбирал, посмотреть бы на того, кто делал здесь ремонт и какой-то дизайн.    Без особых закономерностей обои в коридорах и виднеющихся за ними гостевых комнат и каминных залов были окрашены в фиолетовый, синий, красный и белый. Правда, считать такие обои белыми было преступлением. Это не белый, это уже потёртый, местами даже обгорелый серовато-жёлтый изодранный и искалеченный, отклеивающийся во многих местах бумажный хаос. Углы пространства во многих местах соединяла и ответвляла старая паутина, разных размеров но покинутая пауками, Блиц специально рассматривал эти замысловатые сплетения тонких белых нитей. Ни одного паука не было обнаружено, но это пока что...    Пол здесь был очевидно грязный, истоптанный и исчерченный полосами, будто кто-то годами передвигал здесь всю мебель по всем сторонам и явно с очень большой злобной силой, раз шрамы на тёмных деревянных досках остались такими глубокими.   Блиц не впервые был в дорого обставленном доме, но никогда не видел этого чудесного совмещения богатства, следов аристократии и пыли с грязью, равномерно распределившимися по всему пространству.    Это будто бы ломает мозг. Само пространство нечистое и искривлённое, потолки слишком неравномерны, как такое может быть, в коридоре они явно выше чем в гостиной. Да и линия у него слишком кривая, будто он сейчас разрушится... ах да, паутина трещины на потолке, сыплющаяся вниз извёстка. Может и упасть.   И стены коридора, то сужаются, то расширяются. Или дело тут в полосатом узоре?    Какая-то дикость. Здесь действительно можно жить одному? Теперь мотивы Столаса найти себе партнёра становятся всё более очевидными. Здесь просто сходишь с ума уже в первые минуты пребывания, не говоря уже о постоянном проживании здесь.    И эти портреты, пыль на рамках самих картин и будто бы замыленные стёкла.  Лица, запечатлённые на них, они никогда не улыбаются, лишь вглядываются в лицо смотрящего на них, с этой присущей аристократам презрительностью и нежеланием ко всему.    Семейные портреты, как чудесно... только вот, вроде как, это совсем не члены Гоэти. Или... все кто изображён здесь, они умерли так давно...    Пока Блиц откровенно залипал на эти удручающие портреты, заполняющие стены, почти что держа рот открытым от любопытства, то из гостиной послышались звуки...   У-у-у-ху У-уу-хух- ууу.... уууу!   Будто бы чьи-то глухие шумные размахи крыльев и... вой совы? Нескольких сов.  Теперь Блиц залипал уже на эти странные голоса пернатых, звучащие с такой завораживающей тональностью, будто исходят из сознания его самого. Настолько ритмичными и в тоже время успокаивающими они были.   — Ты боишься? Или ты просто завис? Блитси? — Столас как-то неожиданно возник за спиной Блица. Обязательно нужно передвигаться так бесшумно? Так, что он даже вздрогнул, тем самым будто бы выдав свой страх на поверхность. Но, эй, страха быть не может. Особенно перед этим аристократишкой.   — Тебя? Или этих картин? Может быть той паутины? — Блиц развернулся и сказал это с хитрой насмешкой. Нет, определённо нет, страха быть не может. Это всё глупости.    Маленький толстый сычик вылетел из гостиной и ловко приземлился на плечо Столаса, вцепляясь своими острыми когтями в его изящной плечо, почти что разрывая нежную ткань его халата.    — Я имел в виду этого друга... Не боишься его? — Столас аккуратно почесал серые пёрышки на шее птицы, на такой жест пернатое создание отозвалось мягкими угуканьями и изворачивалось сильнее, подставляясь под руку... хозяина?   — Пфф, нет. С чего ты вообще взял, что я чего-то здесь испугаюсь? Или например удивлюсь? — Блиц тоже протянул руку к сычику, но тот презрительно угукнул и сорвался с места, улетая обратно в гостиную, а далее — через окно, на природу.    — Ты ему не понравился - сказал с ухмылкой Столас и немного потёр своё плечо, пытаясь снять неприятные последствия от вцепляющихся в него когтей птицы.   — Зато понравился тебе, да, малыш? — Блиц сократил дистанцию между ними и почти дотронулся рукой до чужой щеки, но Столас, как и ожидалось, тут же покраснел и отшатнулся назад.    — Кхм, да... — Он неловко прочистил горло и потёр свою шею левой рукой. Дело не в том, что Столас был таким застенчивым недотрогой, который шугался от каждого слова, произнесённого с игриво-намекающей интонацией, просто...  Блиц выглядел слишком горячо, чтобы можно было не терять дыхание каждый раз когда он смотрит на него и тем более, когда пытается дотронуться рукой. Просто восхитителен, чёрт возьми. — Хм, кстати... пройдём уже в гостиную, я могу показать тебе свою рощу... ну... мою маленькую коллекцию цветов! — Столас уже снова поменял своё поведение на коетливо-игривое и пошёл в эту самую большую широкую комнату с высокими потолками, которая содержала в себе всё, начиная с камина и заканчивая этой самой рощей. Ему всё равно не терпелось показать своему дорогому гостю своё сокровище, можно сказать часть своей души, хотя Блиц уже видел некоторые экземпляры оттуда, так как дворянин частенько любил заваливать его директ многочисленными фотографиями своих зелёных друзей.    Но... зайдя туда Блиц действительно был удивлён, потому что оказалось что Столас всё же поделился с ним фотографиями далеко не всех этих цветочков.  Хотя для некоторых из них определение вида «цветочек» было очень противоречивым...   Здесь, в гостиной, железные стойки и мраморные платформы занимали всю протяжённость стен вдоль высоких окон, покрытых разноцветной мозаикой, стёклышки которой отбрасывали свечения на остальное пространство.    У самого Столаса трепетало дыхание, когда он обводил взглядом свою цветочную галерею, выискивая то растение, о котом ему бы в первую очередь хотелось рассказать Блицу. Тот же старался держать лицо и не показывать дворянину своё восхищение этой картиной.   Здесь даже сама расстановка растений была подобрана часами, Столас явно заморочился над тем, как правильно расставить горшки, чтобы красочные цвета растений, стоящих рядом, создавали гармонию между собой.     Блиц действительно видит такое впервые. В живую. Потому что объяснить некоторые формы и окрасы было слишком тяжело...   Конечно здесь было пару знакомых ему видов, которые смотрелись добрее, адекватнее и зеленее, чем рядом стоящие братья, имеющие такие жутковатые лепестки, чёрные как смоль, сверкающие под светом тусклых люстр, а каждый их экзотический цветок напоминал буквально раскрытую пасть хищника, готовую проглотить всё живое. Такое можно было видеть только в фильмах про инопланетян и Блиц стал даже порочно подозревать, что особо нефорские растения перед ним - муляж. Но сейчас он не хотел вдаваться в такие подробности, ибо ему нравилось смотреть на очарованного Столаса.   Блиц медленно подошёл к одним из самых выделяющихся  цветам с ярко-красными венчиками, с бордовыми, словно капли крови, стекающими по краям, узорами. Эти «кровавые уста» издавали такой приятный, слегка сладковатый, аромат.    — Красивые цветы, да? — Столас тут же подбежал к Блицу, оказываясь рядом с ним. — Будто в них нет ничего необычного, но... — Дворянин аккуратно, кончиками среднего и безымянного пальца почти невесомо дотронулся до лепестков, слегка оттягивая один из них, чтобы показать Блицу их внутренность. — Смотри, их внутренние стенки покрыты тонкими волосками, такими своеобразными ловчими щупальцами, которые мгновенно захватывают жертву, как только она осмелится приблизиться — сказал он почти с диким, маньяковым выражением лица, явно наслаждаясь красотой и скрытой опасностью своего маленького питомца.    Закончив любоваться красными хищниками, они отошли подальше, подходя к другим цветам, имеющим длинные, изогнутые и толстые стебли и блестящие, а их широкие мраморные лепестки были исчерчены фиолетовыми и зелёными прожилками, похожими на цепкие глаза, следящие за каждым движением в округе.   — Кстати в ночное время их лепестки  раскрываются ещё больше, обнажая свои острые тычинки, которые напоминают мне клыки. — Прошептал Столас, склоняясь над своими растениями.   — А ты уверен, что они настоящие? — Спросил Блиц — ну знаешь, может быть так что ты купил их как искусственные сувениры и потом забыл об их настоящей природе, посадил в горшок и стал поливать каждый вечер и заботиться о них, как о собственных детях. — Интонация Блица была с каплей язвительности, что очень не понравилось Столасу, волосы которого аж распушились от прилива гнева и врождённой аристократической душноты.    — Не настоящие? Ты серьёзно сейчас? — Столас стал теперь бесконечно перечислять все их особенности, названия, виды, подвиды и прочую ересь, превращая их свидание в урок биологии.    Слушая эти бесконечные ботанические триады, Блицу действительно стало скучно.    Да, цветы это определённо прекрасно. Здесь они выглядят такими могучими и великолепными, но...   Всё же он не мог сосредоточится на этих словах Столоса, выцепленных из ботанической энциклопедии, потому что он всё больше и больше концентрировался на стройных изгибах длинного тела прекрасного мужчины перед ним.    — Всё всё всё, я понял что ты хорош в ботанике, садоводстве или чем ты тут занимаешься — Блитц нагло схватил воодушевлённого своими рассказами Столаса за локоть и потянул его куда-то в сторону, к выходу из гостиной. — Так скажи же мне, где у тебя здесь спальня? Посмотрим будешь ли ты так же хорош уже там? — Он дерзко усмехнулся, пробегая взглядом по этим вновь захваченным красным румянцем щекам и продолжил тащить Столаса в неизвестном направлении.    Столас был так растерян и одновременно зациклен на этом обжигающе приятном, сладострастном ощущении того, как цепкие пальцы мужчины крепко держат его тонкое запястье, как ядерная сексуальная энергия Блица проникает под его кожу несколькими тысячами острых иголок.    Блиц потащил его вверх по роскошной лестнице, вместе они миновали несколько извилистых коридоров, после чего Блиц открыл наиболее привлекательную дверь и ввалился туда вместе со Столасом, которого он уже практически волочил по полу, так как его колени уже начали предательски дрожать и подгибаться, потому что, о боже, в его пушистой голове уже родилось и пробежало уже столько непристойных образов и сюжетов, сколько никогда не сможет вместить в себя ни один порно сайт.   Блиц был слишком очарован этим всем. Наконец-то он может завалить кого-то не в обоссаном туалете и не в холодной подворотне, а прямо здесь, в особняке, на мягких подушках и упругом матрасе. Так что он даже не замечал никаких деталей, возможно на это у него будет время потом, но сейчас...    Свет в спальне был приглушённым. Он падал на них из коридора, но этого вполне хватало, чтобы разглядеть постепенно открывающееся взгляду Блица худое гладкое тело его любовника.   — Ммм, какой бледный… настоящий аристократ — Блиц развязал пояс шёлкового халата Столаса и раскрыл его, пока не снимая окончательно. Перед ним открылась восхитительная гладкая белая грудь дворянина, манящая своей изящностью и нежностью. Тонкая кожа красиво огибала рельеф его костей и рёбер, а извилистые голубые вены просвечивали под ней своими изысканными сплетениями. — Ты так и просишься на хороший укус… — Блиц прошептал это с какой-то дикой, рычащей интонацией и резко вцепился острыми зубами в чужую ключицу, почти распарывая кожу, оставляя за собой краснеющий след укуса, на что Столас отозвался протяжным раскрытым стоном и дёрнул ногами.    — Шшш… — Блиц прошипел в знак сохранения молчания, но это было так бессмысленно, потому что они оба знали, что они совсем одни в этих холодных особняковых стенах, вдали от всей цивилизации. И если честно, в их сознании весь мир ограничивался этой спальней, теперь, когда будоражащее возбуждение затуманило их разум и вся кровь прилила к паху.    Язык Блица медленно, дразняще спускался вниз, пока не нашёл один из сосков, вершины которых уже были твёрдыми. Он обвёл кончиком языка ореол и пощекотал горошинку быстрыми резкими мазками языка, заставляя Столаса дрожать, хихикать и прикусывать язык.    Блиц, наслаждавшийся такой отдачей  нескромный секунд, снова приступил к облизыванию и дразнению соска, ловкими пальцами второй руки находя соседнюю бусинку и груба сжимая чувствительную плоть.    Даже от таких маленьких предварительных ласк, Столас никак не мог найти себе место на этой роскошной кровати и перестать дёргаться и извиваться при каждом прикосновении. Уже сейчас ему казалось, что от этих ловких сильных рук нельзя никуда убежать и каждый сантиметр его тела всё сильнее и надёжнее становится личной подконтрольной вещью его дорогого любовника.    Но всё же он ненадолго смог вырваться, когда понял, что если вовремя не дотянётся до ящика у кровати и не достанет от туда смазку, то этот агрессивно-сексуальный похотливый бесёныш трахнет его сухим и даже не раскается.    — Мм, извращюга… специально хранишь эту вещицу так близко? — Блиц снова прижал Столаса к его законному месту под ним и соблазнительно прошептал ему на ухо, обжигая кожу горячим дыханием. — И часто ли тебя здесь трахают?    — Ммхх, нет, нет… вовсе нет! — Аристократ даже возмутился такому вопросу, изворачиваясь, чтобы дыхание возбуждённого мужчины не обжигало его так сильно. — Здесь я играюсь только сам с собой.. — Он ухмыльнулся и снова повернул взгляд на Блица, облизывая губы и выгибая спинку. — Так что ты даже первый… кто будет трахать меня здесь… в моей собственной постели, ммм…    — Ах да? Тогда хочу чтобы ты точно запомнил эту ночь, красавчик. — Блиц сжал его бедра и одновременно заставил их раздвинуться.   Теперь уже без церемоний, так как времени было мало, пока они оба не сгорели от жажды друг к другу раньше времени, Блиц проник внутрь Столаса двумя капающими вкуснейшей смазкой пальцами и не особо заметил хоть какого-то сопротивления.     — Ммм, действительно извращуга... теперь понятно чем ты занимаешься здесь, в одиночестве, в своём вечном уединении... — Блиц соблазнительно шептал на ухо дворянина разные пошлые замечания, вперемешку с саркастическими замечаниями, пока его пальцы активно работали внутри, скручиваясь и извиваясь во все стороны, нагло задевая и щекоча простату и выбивая из Столаса дрожащие уже достаточно громкие стоны.    Но Столас так дерзко и одновременно мило улыбался, невооружённым взглядом было заметно то, насколько же, чёрт возьми он кайфует, в особенности от жалящих кусачих поцелуев по периметру его тонкой шеи.    Но просто лежать и кайфовать без дела он тоже не собирался, поэтому, наконец, его длинные руки обхватили крепкие плечи Блица и стали пытаться буквально стащить с него пиджак вместе с рубашкой, что плохо получалось из-за пуговиц.    — Мм, значит ты уже готов, Стола-ас? — Блиц усмехнулся и вытащил мокрые пальцы, размазав оставшуюся свободно капающей смазку по плечу дворянина, нагло пачкая и пороча его чистую кожу.    — Да да, готов... - Дворянин скатился вниз по подушкам, окончательно ложась на спину и разводя ноги, сгибая острые коленки. Его вид был безусловно фантастический, жаждущий внимания: волосы совсем растрепались из-за его постоянного кручения и верчения головой во все стороны, так что теперь они были небрежно разбросаны по подушке, красновато-карие глаза блестели от предвкушения, также очарованные видом Блица, медленно снимающего себя одежду, стоя на коленях между его ног, а из приоткрытых алых губ дворянина, вниз по подбородку скользила тонкая вязкая ниточка слюны, а грудь тяжело вздымалась. — Быстрее, Блитси, хватит меня дразнить. — Он завыл от этой потребности в срочном ускорении его любовника и поставил одну из своих тонких ножек на теперь уже открывшийся, обнажённый и точёный пресс Блица.    Его стопа ощущалась холодной как ледышка, но это было даже приятно, учитывая как его длинные пальчики ног пытались сжать кожу, рельефно обтягивающую этот самых пресс.   От таких развратных действий, Блиц не выдержал, зарычал и снова навалился на дворянина всем телом, руками наспех стягивая штаны вместе с трусами и давая своему крепкому члену немного движений, чтобы он окончательно затвердел.   Даже формально не интересуясь готовностью дворянина принять в себя этот большой член, Блиц стал навязчиво дразнить его дырку и яйца, то быстро, то плавно толкаясь ровно по линии истекающего члена Столаса.    — Аах, ну пожалуйста, Блитси — дворянин заныл и ёрзал бёдрами, пытаясь изогнуться так, чтобы член проскользнул ровно внутрь него, а не делал ещё один бесполезный и только выводящий из себя толчок.   — Ну раз ты так хорошо просишь, детка. — Блиц наконец взял свой член в руку и направил его внутрь сжавшегося тела и медленно толкнулся внутрь, сразу же погружаясь полностью.   Эти пятнадцать секунд, которые он дал Столасу на привыкание к размерчику, тянулись великолепно блаженно. Наконец дворянин почувствовал то, о чём так давно фантазировал, не какая-то безжизненная резина, а настоящий горячий, пульсирующий мужской член, чьи венки, обвивающие ствол, Столас прочувствовал каждым миллиметром своего нутра.    Блиц начал с медленного темпа, всё ещё мягкого и щадящего, потому что он откровенно засматривался на это очаровательное выражение лица под ним. И наслаждался ощущением мягких бёдер, сжимаемых его ладонями.    Он даже решился наклониться и поцеловать Столаса в губы, параллельно вжимаясь к нему всем телом. Поцелуй вышел очень мокрым и пошлым, в какой-то момент Блиц даже устал играть нежного и грубо укусил нижнюю губу дворянина и резко стал двигаться намного быстрее и резче, ловя громкие, порывистые стоны прямо себе в рот.    И да, как же, чёрт возьми, Столас угадал с выбором трахаря себе в кроватку. Ему так сильно нравились эти жестокие игры, включающие в себя слишком грубые движения рук, бегающих по рёбрам и груди, очень нравились дразнящие смены темпа, то как Блиц хорошо ловил моменты, когда они оба уже были на грани разрядки и переставал двигаться вообще.    В один из таких моментов, который сильно грозился стать пиком, Блиц полностью вытащил член и грубо заставил Столаса перевернуться на живот, но просто разлечься пластом он не дал, а вместо этого поднял дрожащее туловище дворянина, заломал ему руки за спину и заставил встать на колени и уже только после этого быстро вогнал член внутрь, делая так, чтобы твёрдая головка резко проскользнула по простате Столаса и тот буквально закричал от удовольствия и лицезрел эти счастливые разноцветные вспышки перед глазами.    После нескольких таких криков, Блиц понял что дело точно идёт к разрядке и это уже не остановить, поэтому он наконец дал этому тельцу расслабиться и толкнул его обратно, чтобы Столас мог уже разлечься на четвереньках, с разъехавшимися в разные стороны трясущимися ногами и получить свой заветный оргазм.   И кончили они почти что в один раз, неудивительно, учитывая ту мощь, которую Блиц вкладывал в свои размашистые агрессивные толчки, ведущие их только к одному пути.   С последним громким шлепком, Блиц остановился и кончил, сцепив зубы, освобождая всю свою горячую тягучую сперму прямо внутрь сжимающегося нутра, пока Столас тихо скулил в подушку.    — Всё, миссия выполнена — Тихо прошептал Блиц с насмешкой и вышел из обмякшего тела, которое ещё несколько минут так сладко постанывало и виляло бёдрами, выталкивая из себя белоснежную жидкость, капающую вниз по его яйцам прямо на шёлковые простыни под ним.    — Фух... — Блиц плюхнулся рядом на подушку, тяжело дыша. — Ты как, живой? — Он усмехнулся и небрежно потрепал рукой измотанного дворянина по растрёпанным влажным волосам.    — Ммм.. да. Жив. Чудесно жив. — Тот рассмеялся и вытянул руки вперёд, томно потягиваясь, после чего перевернулся на бок, глядя Блицу прямо в глаза.    Во взгляде обоих мужчин читалось безусловное наслаждение и удовлетворение, но также и жуткая сонливость, вызванная огромной нехваткой энергии после их бурной деятельности.   — Мне похер на то, сколько стоят эти простыни, но... — Блиц с хитрой улыбкой потянул за простыню, на которой они лежали и вытянул её совсем, после чего упал обратно и накрылся ею.    — Мне тоже безразлична эта простыня... мм, она так испорчена, хи-хи, прямо как мы с тобой. — Столас тут же юркнул под тонкую ткань, прижимаясь ближе к своему любовнику и закрыл глаза.   Глубокий сон Блица был почти неразличимым с реальностью. Он больше походил на какие-то чудные бэд-трипы после приёма мощной дозы нейролептиков. И образы этих большеглазых лохматых птиц походу очень крепко приклеились к памяти Блица, что решили настигнуть его здесь, в кошмарах. И образ Столаса, читающего лекции про все эти жуткие растения был уже вшит в его разум. И это всё после такого восхитительного траха...   Он открыл глаза, которые совсем не хотели привыкать к тьме вокруг. Не смотря на ледяную испарину на его лбу, он чувствовал себя довольно тёплым, потому что поперёк груди и талии его обнимали две знакомые длинные руки.  Так. Он здесь. Вдвоём с этим Столасом. Всё не так уж и плохо, да?   Он немного пошевелился, двигая одной из больно затёкших ног и вытягивая её по кровати.    Столас тут же отреагировал на эти маленькие звуки шуршания одеялом и подло цапнул Блица за плечо.   — Ай! Зараза, что ты делаешь? — Блиц перекрутился под одеялом, выпутываясь из кольца рук и приподнимаясь на локтях, чтобы разглядеть насмешливое лицо своего любовничка.   — Ты вкусный. — Столас хихикнул и прижал к себе подушку.   Но Блицу было уже не до смеха, когда он услышал жуткое шуршание позади себя. И чёрт возьми, это оказалась одна из этих сов. Хотя пока глаза Блица ещё не адаптировались к тусклому свету, различить это существо со сверкающими жуткими глазами было трудно.    — Чёрт возьми! Почему эта сова даже в твоей спальне? — Блиц устало потёр глаза и сел, прислонившись обнажённой спиной к холодной спинке кровати.   — Потому что это их дом. И кстати, Блитси... — Столас повернулся к любовнику лицом, красиво разложившись на боку и подпирая локтем лохматую голову. Сейчас его глаза сияли в точности как и у его необычного питомца, что было довольно жутко осознавать. — Это место может стать домом для тебя.     — С чего бы я решил оставаться и тухнуть здесь рядом с тобой? — Блиц поднял бровь и усмехнулся. — Даже не мечтай, с рассветом я уйду из этой твоей сычевальни.   — Но разве это не мечта? Я имею в виду... - Столас медленно сократил расстояние между ними и протянул свою тонкую кисть к рукам Блица, сложанным у него на груди. Он пытался заглянуть ему в глаза, но Блиц постоянно отводил взгляд, стараясь не сталкиваться с этим таинственным блеском. — Остаться только вдвоём, в нашем маленьком мире, как ты говоришь «в сычевальни»... моим птичкам очень хорошо здесь... — Столас мурлыкнул и всё же засунул свою голову в руки к Блицу. — Ты просто боишься обменять всё на уют и покой, что ждут тебя здесь... со мной.   — Нет, идиот, это просто совсем не в моём характере. — Блиц провёл рукой по волосам дворянина и вздохнул. — Окей, раз ты так хорошо попросил, я могу остаться здесь... немного больше чем до рассвета.  Столас, услышав такой ответ, обрадовался. Если он останется «немного дольше, чем до рассвета» это значит что можно будет отвлечь его и заставить остаться на ночь, а дальше... на несколько таких ночей, пока это место не захватит его душу и мечта, определённо сбудется. Здесь, они могут провести вместе вечность, как и те очаровательные птички, поселившиеся здесь намного раньше, чем был заложен первый камень сего особняка.    Блиц, когда его глаза снова стали тяжелеть, пытался обработать происходящее. Он знал, что ему нужно уходить. Скорее всего, как можно быстрее. Если только это будет возможно...