Станцуем

То, что сейчас происходит в пустующей комнате, никак не повернётся язык назвать лёгким плясом. Это что-то абстрактное и до ужаса немыслимое, понять которое дано лишь двум персонам. Переплетающиеся пальцы сжимаются, не давая возможности освободиться из крепких цепей. Его затягивают в цикличный круг бесчисленных разворотов, ноги же путаются от усталости, перед глазами всё начинает плыть. Но шанса усомниться в странностях происходящего нет, ведь есть вещи поважнее, как, например, янтарные глаза, что пожирают своим изучающим взглядом. Очки были забыты ещё давным давно на одиноком столе. Дыхание сбивает из-за слишком резкого поворота, но об отдыхе можно позабыть, ведь пока этот танец ведёт Джон, ничего разумного в голову не придёт. Особенно если твою шею обжигает чужое дыхание, а по спине проходит рука, нарочно останавливаясь на пояснице, чтобы притянуть к себе поближе, хотя казалось, куда ещё ближе. Лололошка уверен, что не должно быть такого напряжения в столь невинном танце, но оно появляется всякий раз, стоит ему сделать разворот и оказаться прижатым спиной к груди Джона. Естественно, не по своей воле, но кого это волнует. Их точно, но не сейчас, когда они дышат в унисон, а уши заполнены ватой. Казалось бы, нужно продолжать танец, чтобы соответствовать резвой музыке, но вместо этого он ощущает прикосновения чужих губ на шее. Они обжигают. Руки проходят по талии и там же остаются, заставляя их замереть в таком положении. Быстро сменяющийся свет и ритмичная музыка не подходят их лёгкому покачиванию на одном месте, но как об этом задуматься, если голова падает назад, а тело теряет тяжесть под слишком опытными руками. Его сжимают в объятиях, не давая упасть и выбивают остаток драгоценного воздуха одним лишь укусом в ключицу. Конечно, он знает, как вывести его из равновесия и вернуть обратно за считанные минуты. Когда его разворачивают обратно, мироходец только подумал что танец продолжается как ноги отрываются от пола и он оказывается на руках партнёра, чувствуя как руки сжимают его ягодицы. Закусывал внутреннюю щеку, пока руки только и могли, что обхватить шею для большей надёжности, тяжёлые вздохи срываются с уст при каждом прикосновении этих проклятых губ. Учёным Харрис нарекал себя неспроста, и сейчас Ло в полной мере мог убедиться в этом. Его руки успели побывать везде, изучая, даря тепло и приятную волну мурашек. Проворные пальцы умудрялись пролезть и ощупать каждый сантиметр кожи. Когда он находил слабые точки, ненадолго заострял на них своё внимание до тех пор, пока Лололошка не издаст томный вздох или не сожмёт его талию ногами. Только после этого он переключал своё внимание на следующий участок, но оба знали, что скоро он вернётся обратно, только за большим. Харрис ненадолго отстраняется от изучения и, не успев Ло перевести дыхание, ощущает, как спина уже упирается в стену, а губы наглым образом накрывают чужие, сминая их, пока внизу происходит шуршание одежды. Штаны на бедрах, но это не мешает. Зарываясь рукой в точно такую же шевелюру, как и у него, желание быть ближе берёт своё. Но если бы всё было так просто и гладко, то только не с Джоном. Боль в плече от укуса заставляет скривиться, а пальцы оттягивают локоны от себя лишь бы избавиться от паразита. Он прекрасно осведомлён об остроте их зубов и ни капельки не стеснялся оставлять метки до крови. И озорной взгляд тому подтверждение. — Прекрати. — Уйти от назойливой руки не удается, и его челку без стыда и совести запрокидывают назад, давая полный доступ к зрительному контакту. — О, красотка, я ещё даже не начинал. Ухмылка перерастает в нечто большее, и это заставит любого сжаться от такого напора смеси желания и похоти.

***

И весь этот напор обрушился на Ло, оставляя лишь протирать своей спиной прохладную стену, пока крепкие руки сжимают его бедра и упорно насаживают на головку члена без должной подготовки. Кого винить в этом, он знает, но тяжелые вздохи с мелкими ругательствами не дают облить человека грязью. Утыкаясь лбом в чужое плечо, пока его висок и ушную раковину целуют вдоль и поперек, стараясь хоть как-то отвлечь от довольно неприятных ощущений. Вздрагивая телом, когда агрегат без особых церемоний загнали до упора, глаза расширились, а голова запрокинулась назад, встречая затылком стену под истошный стон, так и сигнализирующем о боли. Со стороны партнёра послышалось шипение. — Упс. Грудная клетка вздымалась прерывисто, неровно, пока ему давали немного времени привыкнуть к размеру. Сладкий шепот на ухо заглушал громкую музыку, словно кроме похвалы о том, как он хорошо справляется и какой он молодец, ничего больше и нет. Он обязательно выскажет ему всё что думает, но не сейчас. Поднимая взгляд когда стало уже терпимо, хоть и с натяжкой, давая Харрису понять что теперь можно, медленные ритмичные толчки не заставили себя ждать. Обхватывая шею парня, пока из груди так и сочились вздохи, которые уже никак не сдерживались, ощущения оставляют желать лучшего, и Джон, кажется, отлично это понимает. Ритм становится быстрее лишь тогда, когда мироходец прижимается к нему ближе, изредка даруя мелодичный всхлип. Это словно послужило спусковым крючком для парня. Слишком много всего, не успевая привыкнуть к казалось бы установленному ритму, только начиная расслабляться в чужих руках, как тело приподнимается вверх, а дышать становится тяжелее, ведь на него навалились так, будто желая вмонтировать мироходца в стену. Тихое "держись", и Ло срывается на вскрик, когда толчки усиливаются настолько, что звуки шлепков кожи об кожу начинают перебивать даже музыку. Сжимая пальцы ног до судорог, перед глазами мельтешат звёзды. Оргазм настиг парня быстро, издавая хриплый крик, ведь попробуй в такой обстановке нормально набрать воздух, не заработав сухость в горле. Харрис кончает через мгновение в самую глубь мироходца, сжимая его бедра до царапин от ногтей. Вскоре там останутся очень видимые синяки от рук. Уронив голову на любезно предоставленное плечо, тяжёлые вздохи двух парней наполняют помещение, пока всё здание утихает в гробовой тишине после завершения музыки. — Больше... ни за что не соглашусь на танец... с тобой.