Губы со вкусом карамели

В комнате тишина. Гробовая. Это по истине редкое явление в «Радуге». Обычно шум не затихает даже ночью. Вадька до полуночи шутит сам с собой анекдоты и ржет. Шура, как ему кажется, совершенно беспалевно бегает к холодильнику. А Олег храпит как стадо гигантских слонов с насморком. И Сережу эти придурки чертовски бесят. Волкова временами он мечтает придушить подушкой, но гораздо легче просто заснуть до него, ибо ни на шиканья, ни на тяжелые предметы, швыряемые в сторону Олега, парень не реагирует. Шура иногда делится вкусняшками. Вадика лучше вообще не трогать, иначе он начнет читать анекдоты в слух, и при отсутствии реакции, будет добиваться ее всеми известными способами. А отбиться от Вадима без помощи Волкова невозможно. Олег же словно Добрыня Никитич из одноименного мультика — если лег спать и заснул, то хрен ты его растолкаешь. Так что лучше потерпеть. Сейчас же Сережа готов все отдать, чтобы избежать тишины. Чтобы не слышать несуществующий шелест черных перьев. Он шепчет обескровленными губами обрывки молитв, кутается в одеяло с головой, но это не спасет Разумовского от НЕГО. — Что случилось, Птенец? Ты не рад видеть старого друга? Слезы капают одна за одной по щекам. Горло саднит от боли. Сережа чувствует как ползет вверх температура. — Совсем один сидишь здесь. Замерз? — приторно ласково интересуется демонический голос. — Ну ничего. Сейчас я тебя согрею, родной. Кровать прогибается под чужим весом. Но Сережа знает, что один в этой комнате. — Замерз маленький. — воркуют с другой стороны пододеяльника. — Замерз, птенчик… Его обнимают огромными крыльями, берут на руки и качают будто младенца. — А-а-аа… — баюкают Сережу когтистые руки. — Никому не нужен ты. Бросили тебя больного концы сводить. А-аа…ааа-а. — ЗАМОЛЧИ…замолчи. — истерично всхлипывает Серёжа. — Это неправда! — Да?.. А где же тогда твой верный песик? Где твой лучший друг Волков? — Разумовский не видит, но чувствует как существо сидящее на кровати скалится в острозубой ухмылке. — Ушёл гулять с этой новенькой. А клялся никогда не оставлять. Недолговечные какие то у него обещания, тебе не кажется? Серёжа снова всхлипвает. Дышать под одеялом тяжело. Рано или поздно придётся вылезти. Нос не дышит и течёт. — Ну что на воле дышится легче? — усмехается пернатая погань. — Так бы сразу. Разумовский с ненавистью смотрит в жёлтые радужки с узким зрачком. — Он не бросил меня… — А как это ещё называется? — фыркает Птица. — Натуральное предательство! Пока ты тут помираешь, он с бабой какой то гуляет. — Ничего я не помираю! Просто простыл. — шмыгает Сережа. — И ему эта Ритка даже не нравится… — Ну это он тебе так говорит. — Олег ни за чтобы не променял наш…секрет… на какую-то девчонку! — зло бросает Разумовский. — Какая-то девчонка? Да Марго лучшая девочка этой школы, если не всего Петербурга! — недовольно клокочет Птица. — Самое то для Олега. Кстати, если не заметил, но он ей нравится. — Мало ли что ей нравится! Олег бы никогда… — Олега здесь нет! Он с Марго. Калядует. Несмотря на то, что классуха Марья Степанна терпеть не могла пендоские праздники, она разрешила устроить своему девятому классу Хэллоуин. Не сама. А с подачи Маргариты Лунько, которая после двухлетнего проживания в Америке, не захотела расставаться с любимым осенним праздником — Хеллоуином. Ведь как откажешь олимпиаднице, отличнице, участнице всех конкурсов? Как откажешь дочке прокурора? Пришлось согласится. А там идею поддержали и другие параллели. Марго была довольная. И тут же пригласила Олега калядовать вместе с ней. Ещё и глазками так невинно похлопала. С этой девицей они познакомились в лагере. Марго вернулась из своего американского модельного турне в Россию и, видимо решив стать ближе к плебеям, поехала отдыхать в Октябренок, куда по закону подлости бесплатные поездки получили Волков и Разумовский. Друг уже через пару часов стал звездой Октябренка. И это было ожидаемо. Парень он был на расхват. Во - первых, Олег Волков умеет готовить. И готовит он как всамделишный шеф-повар со звездой Мишлена, по заверениям Марго конечно же, ибо никто кроме неё даже знать не знал кто такие эти Мишлены. Все девочки в лагере были от него в восторге. Во - вторых, в сравнении с другими мальчишками — задиристыми, прыщавыми, еще детишками — Олег кажется взрослее раза в два. Галантный, обходительный, честный, любящий животных и всегда готовый заступиться за близких. С задорной улыбкой и огромными глазами морского цвета. Идеальный. (Пусть образ молодого джентльмена и омрачился в лагере тем, что Волков оказался выходцем с детдома, многие мечтали бы о таком парне.) Еще он играл на гитаре. А гитаристы всегда и везде в почёте. Ни одна костровая посиделка не состоялась без песен Арии, КиШа или Цоя. В общем от девчонок не было отбоя. Особенно на любовном поприще выделились Анька Миронова и Катя Степанцова. Первая прославилась на весь лагерь тем, что ей одной привозили в лагерь богатые передачки с иностранной жвачкой, газировкой и сникерсами. Марго, несмотря на очевидный достаток, деньгами на ветер не бросалась и предпочитала хвастаться не ценником платья, а расказами о жизни в качестве модели для детского журнала. Вторая завоевала место первой красавицы лагеря. Хотя штукатурки в ней было явно больше. Эти двое постоянно собачились за право сидеть рядом с Олегом у костра. По правую руку с Волковым всегда плюхался Сережа и выгнать его с места было нереально, впрочем как и успеть на местечко раньше него, так что приходилось довольствоваться тем, чем было. Иногда по левую руку от Олега успевала сесть Марго. И несмотря на всю нелюбовь к двум дурочкам, непонимающихм, что ничего им с его Олегом не светит, Разумовский предпочел бы их, а не Лунько. Потому что Ритка действительно была интересной и весьма перспективной. Червяков сомнения не вытравливало ничего. Катька накручивала на материнские бигуди свои золотые кудри, пудрила курносый нос и подводила глаза синим карандашом. Анька усердно пихала в кружевной лифчик носки и сверкала своим огромным бюстом, обтянутым импортной маечкой на бретельках. Вот только Олег продолжал загадочно переглядываться с Сережей и не вестись на провокации. Ибо ему не нужны были эти крашенные пустоголовые дурынды. У Олега было нечто большее. У Олега был Сережа. Их отношения начались спонтанно. Незадолго до поездки в лагерь. И уже было не важно, кто первый поцеловал, кто первый признался- они были друг у друга. Сережа почти не ревновал Олега, резонно полагая, что его компания гораздо лучше компании лагерных девчонок. Исключением была лишь Марго. Умная, красивая, начитанная, а ещё не в меру прозорливая дрянь. На каждую подколку находила сто своих, легко могла заткнуть его за пояс и могла часами о чем то спорить. Да и была она по симпатичнее Сережи. Невысокая, с правильной фигурой, мягкими чертами лица, аккуратным светлым каре и темными византийскими глазами, что казалось могли прочитать человека полностью. От неё приятно пахло яблоком и жасмином, а на щеке блестела бледная крохотная родинка. Сережа был длинный, нескладный, худой как скелет, с сильно выпирающими ключицами. Создавалось впечатление, что его вообще не кормят. Рыжий волос нещадно пушился, был ломким и редким, зато рос как на дрожжах. Все его тело покрывали отвратительные веснушки и белые пятна. И как вишенка на торте — огромный нос с горбинкой после перелома. В красоте Сережа с треском проигрывал Марго. Оставалось уповать на интеллект. Но и тут Марго не уступала, очевидно решив бороться до конца. В последний день Сережа чувствовал себя как никогда восхитительно. Они вернутся в Радугу, Марго останется лишь воспоминанием. Детдомовских забирали на неделю раньше. Так что даже назад они должны были ехать раздельно. Чем не повод для улыбки? Олег напоследок сыграл «кончится лето», Сережа даже позволил Ритке сесть рядом с ним, придержав девчонке место. Весь вечер самодовольство не сползало с лица. — Пока, Рита. — мстительно попрощался Сережа, помня, что девочка поедпочитала только Марго. — Нам с Олегом надо собирать вещи. Лунько на это не обиделась. Захохотала от души. — Разумовский, ну какой же ты засранец! Натянула ему кепку на глаза и сильно щипанула за щеку. — Будешь скучать по мне, Рыжий? — Отвали, придурошная! — шипел Сережа, вырываясь из захвата. — Признай, что будешь!!! — веселилась Марго, щекоча его за худые бока. — Признай это! — Никогда! — отбрыкиваясь фыркал Разумовский. Как же он ненавидел такие ситуации, когда кто-то мешал ему злиться. Сереже хотелось красиво унизить потенциально опасную соперницу, но с дурацкой улыбкой на физиономии — сделать это было невозможно. Обоих в итоге разнял Олег, закружив вокруг костра. В душном домике, где они прожили все лето, уже давно стояли собранные чемоданы. Сергей бессовестно соврал об их несобранности. Зато Олег наконец-то все понял. И долго ещё доказывал, что никакие Марго им были не нужны. А потом Маргариту Лунько определили в их класс. В момент радостной новости самое кислое вещество на свете отдало венец превосходства Сережиному лицу. Нет. Определённая польза от неё была. Вот Хеллоуин устроила всем. — Хеллоуин, на который ТЫ не попал. — хмыкает Птица. — Я заболел… — Тогда почему твой дружок не остался рядом? Вдруг тебе плохо будет? — За мной глядят воспитатели… — Он веселится с другой, пока ты плачешь и болеешь. — Ты говоришь так, будто я за него замуж собрался. И вообще… Олег имеет право на друзей кроме меня. — Да что ты??? А зачем же ты тогда в лагере никого к нему не подпускал? — ядовито шипит Пернатый. — Я …я… — Его рядом нет. Зато я здесь. Как в старые добрые, не правда ли? — улыбается Птица. — Тебя нет. Ты не настоящий! — КАК РАЗ ТАКИ НАОБОРОТ! — когти пропарывают кожу. — Я — настоящий. Настоящий друг. Единственный кому нужно такое ноющее противное чучело как ты! И я всегда буду рядом! — Ты не нужен мне!!! Ты лишь моё воображение. — О нет…я не просто фантазия. Я часть тебя, мой хороший! И всегда её буду. — когтистой лапой он проводит по веснушчатой щеке. — И я нужен тебе! — Это я тебе нужен. — сипит Сергей. — А ты мне нет. Птица хохочет. — Какая же у тебя самооценка! — фыркает Птица. — Уходи! Уходи! Ты мне не нужен! Я больше не люблю тебя!!! Птица издает клокочущий рев. Взмахивая крыльями он взмывает к потолку. Сережа в страхе отползает к стене. — СЛЕДИ ЗА ТЕМ, ЧТО ГОВОРИШЬ, ПТЕНЕЦ! МОЕ ТЕРПЕНИЕ НЕ ВЕЧНО! Дверь открывается и свет разгоняет тьму. Птица с воплем прячется в тёмный угол. — Серый?.. Ты чего тут сидишь на полу? А ну быстро в постель! Олег тащит за собой пакет. — Олег… ты почему здесь? Хеллоуин вроде до одиннадцати , а сейчас только десять. — Сереж, ну какой Хеллоуин, когда ты болеешь? Мы с Марго по быстрому конфет наклянчили и я назад пошел. Волков высыпает конфеты на постель. — Только все сразу не ешь. А то зубы заболят. Смотри какие тут есть: и мармеладные глисты, и орехи в шоколаде, аленки, дражже. Даже торт вафельный. Правда его я спёр, пока тетка с бигудями полезла за ирисками. Но это уже формальности. — Ты не вернёшься к ней? — К кому? К Марго? — Да. Это ж она тебя звала гулять. — Во-первых, не меня, а нас. Во-вторых, я сразу сказал, что вернусь к тебе до десяти. И заметь, слово сдержал. — Олежа… — А ты нет! — Я?.. Олег хитро щурится. — Кто-то обещал не ревновать меня. — Я не ревную! — возмущённо пищит Сережа, но пылающие уши выдают с головой. — И много ты напридумывал, пока меня не было? — Много. — надувшись признается Сережа. — Просто Марго такая классная, а я… — Но встречаюсь то я не с классной Марго? — Вот именно. — всхлипывает Сережа. — Я гораздо хуже её. Во всем. — Не говори так! — Но так и есть! — Сережа! — Прости… — Серый, ну ты чего… я ж ради тебя старался. Думаешь мне нужен этот пендосовский праздник? — Фу! Не повторяй за Степановной! Тебе не идёт. — Сережа кутается в одеяло. — Посидишь со мной? — Конечно! И кстати я так и не показал тебе короля этого вечера! Олег достаёт из-за пазухи карамельную мордочку лиса на палочке. — Не мог перестать думать о тебе. Так сказать лисичка для лисички! — Какая красота… — Держи. Для горла полезно. На вкус карамель как апельсин. А горлу и правда становится легче. Птица почти растворяется в тени. Он не любит появляться при Волкове. — Спасибо… — шепчет Сережа. — Ты знаешь… — У? — ОН приходил… — Как ты? — Олег прижимает его ближе. — Он говорил плохие вещи про тебя. Сказал что ты бросишь меня, потому что я чучело. — Никогда! — горячо обещает Олег. — Да чтоб я сдох! — Ну, Олег! — фыркает Разумовский. — Что ты сразу в крайности. — Уж кто бы говорил, ревнивец! Пустишь меня к себе? Или мне на коврике ночевать? — А ты не заразишься? — Неа! — Олег чмокает его в рыжую макушку. Они лежат какое-то время в объятиях. От леденца быстро остается одна только палочка. Олег аккуратно забирает её из ослабевших пальцев. Сережа умудряется заснуть прямо на нем. Волков укрывает Разумовского одеялом . В углу подозрительно колышутся занавески. «Когда-нибудь и он скажет, что больше не любит тебя. Посмотрю я тогда на твое лицо, Птенец.» — озлобленно шепчет Птица. Чёрные крылья и покрытое угольными перьями тело почти сливаются с непроглядной темнотой угла. Лишь золотые глаза горят как два прожектора. Только толку то? Разумовский мирно сопит забитым носом, нарыдавшись от души. — Не скажу. — чётко поговаривает Олег. Тварь сначала недоуменно таращит свои совиные глаза — его увидел кто-то кроме Птенца?! — а потом понимающе хмыкает. Тридцать первое же ещё не закончилось! — Уходи. — Теперь и маленький волчонок прогонять меня вздумал. Как мило… — опасно клокочет он. — Уходи. И пока не научишься нормально вести себя с Сережей, можешь не надеятся на радушный приём! — КАКАЯ — ТО МЕЛКАЯ ДРЯНЬ МЕНЯ ПОУЧАТЬ РЕШИЛА?!!! — ЦЫЦ! — шепотом рявкает Олег. — Разбудить же можешь! Сережа словно котенок, утыкается носом ему в плечо. — Ты пугаешь его, а еще постоянно унижаешь. А потом удивлён, что он видеть тебя не хочет! Угомонись. Птица недовольно клокочет. — Да и ведёшь ты себя совсем не как взрослый. — качает головой Олег. Птица прячется за крыльями. — Я его не брошу. — Так я тоже. — пожимает плечами Олег. — Люди непостоянны. — И много людей ты знал? — Достаточно. — И что все прям плохие? — Плохие. — согласно кивает Птица. — И откуда ж ты свалился на мою голову… — вздыхает Олег. — Через пару часов меня видеть сможет лишь Птенец, так что закачай губу. — Боже, а ты ещё больший ревнивец чем он я смотрю. — Я?!!! — А кто ещё. Готов удержать его любыми способами. Даже если это навредит ему. — Много ты знаешь. — зло шипит Птица. — Так нельзя! Волков осторожно кладет на тумбочку шоколадного цыпленка. — Нужно научится не вредить друг другу. — Ты решил купить меня конфетой? Совсем больной? — Птица тихо смеется, отступая во тьму. — До следующего Хеллоуина, миротворец! На мгновение Олегу кажется, что в янтаре хищных глаз блестит слезинка. Что ж. Начало положено. Волков устраивается поудобнее рядом с Сережей. Тот умилительно причмокивает губами во сне. Олегу становится на душе легко- легко. Он нежно целует его в уголок губ. Сладких как лисячья карамель. — Спи, мой Рыженький. Мы со всем справимся. — говорит Волков, а потом счастливый засыпает сам.