Ловец душ

Animae quidem sunt immortales.

      Ирмис никогда не понимал людей: они были странными существами. Божьи творения, хотя, глядя на некоторых, трудно было не назвать их дьявольским отродьем.       Бог создал людей по своему образу и подобию, но, видимо, решил не учить их жизни, а сразу отпустить в свободное плавание, дав им в качестве подсказки — Священные книги. Но люди не забывали молиться Богу и искушаться словами Дьявола.       Сам демон никогда не был человеком — он родился в семье демонов. Его отец не занимал какого-либо высокого поста в иерархии Ада, и Ирмис тоже не стремился к этому. Он был ловцом душ, и этот выбор не был случайным. На протяжении нескольких столетий, если не больше, он искал одну-единственную душу.       Душа, которую он искал, когда-то была демоном и, несомненно, прекрасна, хотя до самого Люцифера ей было далеко. Ирмис не помнил её имени, внешности или голоса, но знал, что именно её ищет и как только увидит, мгновенно распознает.       Тот демон, которого искал Ирмис, покинул Ад, отвергнув демоническую сущность, и стал человеком. Ирмис не помнил, что его побудило на этот шаг. Что стало важным толчком для принятия такого решения? Или, может, сам Ирмис им, этим спусковым механизмом?       Он умирал, как человек, попадал в чистилище, а затем либо в рай, либо в ад, лишь для того, чтобы снова возродиться. Возможно, он уже не помнил, что был демоном. Но Ирмис сделает всё, чтобы заставить его вспомнить и вернуться, приняв свой истинный облик, и больше не позволит пойти на такое.       Ирмис не принимал своего истинного облика, отражал лишь частицу сущности: человекоподобное тело, округлые рога цвета серого с фиолетовыми переливами и массивные черные пернатые крылья, готовые расправиться. Он не видел смысла принимать полностью облик, незачем лишний раз пугать животных и плюс это занимало время.       Его предназначение заключалось в том, чтобы вылавливать души, которые избегали чистилища, боясь попасть на священный суд Божий, чтобы потом быть осуждёнными и отправленными в ад или одарёнными раем.       Ирмис шагал по тихому лесу. На поясе его привычно висел чёрный меч в ножнах, отливающий фиолетовым светом, — его духовное оружие, служившее верой и ни разу не предавшее в бою.       Того демона, чью душу он выслеживал, всегда сопровождал веер. Черный, с изображениями красных волн и острыми кончиками — единственная память о нём, без которой Ирмис рисковал бы забыть о его существовании насовсем. Вещь, которую он хранил, как зеницу ока.       Он даже не мог ответить себе на вопрос, зачем его ищет. Но этого требовала душа.       Души, действительно, бессмертны.       Животные и птицы замерли в ожидании, чутко ощущая приближённость демонов и ангелов, в отличие от людей, которые не ведали.       Ирмис сразу разузнал ауру другого демона — помощника князя Асмодея. Трисфот. И что он здесь забыл?       — Ирмис, — произносит демон, выходя к нему из рощи деревьев.       Ирмис бросает взгляд на Трисфота и продолжает идти, помощник князя шагает рядом.       — Недавно похоронили одного человека, очень известного среди людской общины, — произносит Трисфот. Ирмис взглянул на него, понимая к чему демон клонит. — Если это будет та самая душа, то с тебя должок.       — Где захоронили? — спрашивает Ирмис, не выдавая в голосе напряжённости. Неужели спустя столько столетий они встретятся?       — Нью-Йорк, Грин-Вуд. Поторопись, пока он опять не ушёл.       Каждый раз, когда Ирмис бывал близок, душа демона исчезала бесследно, словно смеялась над ним, играя в прятки.       Даже демоны, правящие адом, не могли отследить эту душу. И как бы стыдно ни было признать, но Ирмис обращался даже к ангелам. И они, святые существа, близкие к самому Богу, не смогли помочь.       — Если эта душа окажется им, я оплачу тебе, — бросает Ирмис, до того как распахнуть крылья и взлететь.       Трисфот провожает его взглядом. Он и сам не помнил уже ничего об этой душе, словно демон, до того как стать человеком, стёр о себе память. Но такое было невозможно: прошло много лет, произошло множество событий. Невозможно помнить всех.       Мало кто из демонов решает стать человеком. Таких бывало единицы, и не ясно, что ими двигало. Самой распространённой причиной была любовь. Демон влюблялся в человека и хотел прожить с ним всю жизнь. Хотя многие демоны убивали возлюбленных, чтобы не любить. Но редко помогало.       Ветер бил в лицо Ирмиса, но он даже не замечал этого.       Он стремительно мчался сквозь облака, в то время как птицы, заметив демона, старались скрыться как можно скорее, но Ирмис был безразличен к их панике — ему не было до них дела.       Кладбище раскинулось перед ним, и на одной из свежих могил сидела душа, опёршись на надгробный камень.       Будь у Ирмиса сердце, оно бы забилось в безумном ритме, ведь долгожданная встреча близка. Он узнал его.       Спускаясь на землю, Ирмис направился прямиком к могиле; под ногами шуршала сухая трава, привлекая внимание души.       Это парень. По человеческим меркам, ему лет от двадцати до двадцати двух. Брюнет, азиатская внешность, японец, на скуле единица.       Они встретились спустя долгие века. Ирмис, охваченный неведением, не знает, что сказать; он медленно подходит и остаётся в безмолвии. Парень, заметив его присутствие, поднимает голову и встречает взгляд.       Между ними простирается безвольное молчание, словно время замерло, оставляя лишь невысказанные слова. Ирмис пытается вспомнить, каков он был, когда покидал Ад, но память ускользает и черты прошлого расплываются в тумане.       Так они стоят, две души, каждая со своей историей, овеянные ветрами времени, но момент их встречи словно застывает в вечности, преобразуя каждую ноту молчания в симфонию душевного отчаяния и тоски. Ирмис ощущает, как необъятная пропасть веков разделяет их, а тени воспоминаний не дают покоя. В этом молчании сокрыты не только слова, но и мечты, упущенные возможности, забытые надежды, остающиеся незадействованными. День погружен в магию момента, и каждый миг ощущен острее, чем когда-либо.       — Я Ирмис, — называет своё имя демон, смотря на найденную душу.       — Ловец душ, я знаю, — спокойно отвечает парень, не вставая с земли.       — Ты помнишь меня? — Ирмис чувствует облегчение: бывший демон знает его, значит помнит.       — Нет.       Внутри всё замирает: зря он обрадовался раньше времени.       Демон смотрит на него, ища в его памяти момент смерти.       Мрачный, тёмный кабинет, пятеро людей, среди них и этот парень. У него рука в гипсе — заметно, что свежий.       Напротив него стоит другой парень, и невооружённым взглядом видно, что они братья.       — Ичиро, — произносит этот парень. У него осевший голос с нотками усталости.       Но не прошло и минуты, как Ичиро приложил дуло пистолета к виску брата и без колебаний нажал на спусковой крючок.       Выстрел прозвучал громко, и тот упал замертво, окрасив собственной кровью диван.       Прекрасное, но ужасное зрелище. Брат пролил кровь брата. Что можно ожидать от созданий, вылепленных из праха Божьего? Даже создай их демоны, они бы остались безвольными рабами, подчинёнными воле тьмы.       — Ужасная смерть, не так ли? — тихо изрекает душа, слабо усмехнувшись, как будто сама мысль о смерти забавляет.       — Все мы смертны, — отвечает Ирмис, наклонив голову в задумчивом поклоне.       — Я вроде понимаю, где ошибся, — видимо, после захоронения или даже после смерти, душа думала над своей жизнью, анализировала её.       — Ты ошибся, когда решил стать человеком, — отвечает Ирмис, хоть у души не тот облик, который он имел, будучи демоном, но и сейчас он красив. — Скажи своё имя.       Смерть по-своему красива. А души, действительно, бессмертны.       Ирмис переводит взгляд на надгробный камень. Рико Морияма.       — Рико, — произносит он, смотря на Ирмиса, словно изучая. — Меня ждёт Ад за все мои грехи?       Ирмис вытаскивает из кармана одеяния веер и подходит ещё ближе к Рико.       — Нет, — отвечает демон, протягивая его душе. — Возвращайся домой, Рико.       Рико смотрит на протянутый веер. Ирмис замечает, как его взгляд темнеет, а дыхание замедляется, словно он вспоминает что-то. Затем он принимает веер и открывает его с бережностью.       — Ты помнишь времена, когда был демоном? — спрашивает Ирмис, подмечая, как веер гармонично смотрится в руках Рико.       — Демоном? — переспрашивает Рико, вставая на ноги. — Нет, но мне кажется, мы были близки. Каждую жизнь я проживал, словно ища кого-то или что-то. Я не понимал этого. Но сейчас могу сказать, что, кажется, я искал тебя. Даже в последней жизни, желая получить признание отца, я также искал тебя.       — Я тоже искал тебя, но каждый раз было поздно, — произносит Ирмис, желая прикоснуться к нему. — Почему ты решил стать человеком?       — Я не помню, — отвечает Рико, закрывая веер.       Может, это к лучшему, что они не помнят прошлого, ведь теперь у них есть возможность начать всё сначала.       Они одни на кладбище. Долгожданная встреча спустя много столетий.       — Я тоже не помню, — отвечает Ирмис, прикасаясь рукой к его щеке. Души бесплотны, но не для демонов и ангелов. — Мне не хватало тебя.       Аккуратный, нежный поцелуй, насколько это возможно для демона. Холод губ и тёплый весенний ветер давали иллюзию, что всё хорошо. Хотя бы сейчас всё хорошо.       — Я думаю над тем, чтобы отправиться в чистилище, понести наказание за грехи и переродиться, — слабо улыбается Рико. Он все ещё ощущал холод чужих губ на своих.       Ирмис чувствует, как его прошибает электрический ток. Наверное, Рико так шутит.       — Нет, ты примешь обратно облик демона и больше не уйдёшь от меня, — Ирмис кладёт руку на плечо Рико, словно боясь, что он реально уйдёт.       — Я шутил, — отвечает Рико, не убирая его руки.       Прожить множество жизней, убегая от прошлого, чтобы в конце опять к ней вернуться. Вернуться к Ирмису.       Души, действительно, бессмертны.