💍 💝
28 октября 2024 г., 21:35
День начинался как обычно: проснулись, выполнили миссию, вернулись в общежитие и отдохнули. Больше никто не беспокоился о том, чтобы следить за датами, ведь теперь всё всегда было таким монотонным и скучным. Один и тот же цикл, риск между жизнью и смертью, словно это самое естественное явление в мире.
Итадори был одним из многих студентов, которые считали свою жизнь слишком мрачной, чтобы ею наслаждаться. Жизнь не должна быть такой, и он это знал. Ему шестнадцать, и он уже спасал мир. Ему шестнадцать, и он уже однажды умер.
Итадори устал, очень сильно устал.
Но, возможно, всё было не так уж плохо, в конце концов, с ним же был Фушигуро. Каждый день начинался одинаково. Он просыпался от того, что тёмные волосы щекотали ему подбородок, а худые руки обхватывали его торс. Он получал поцелуй от своего любимого парня и держал его в объятиях, пока они немного разговаривали, прежде чем встретиться с миром лицом к лицу. Он наблюдал, как его парень переодевается, и подходил к нему сзади, чтобы поцеловать в затылок. Он начинал день с того, что готовил кофе и завтрак для них двоих, и они ели в уютной тишине. Он отправлялся на миссию со своим парнем, переплетя руки и разделяя тепло. Когда они заканчивали, он целовал ранения, рассыпанные по его телу, осторожно и нежно исцеляя. Он отдыхал, смотря передачи, пока его парень тихо читал, а их тела удобно прижимались друг к другу. Заканчивал он день с тем же мальчиком в своих объятиях и с тем же поцелуем, который получал утром, видя красочные сны о нём.
Было невесело взваливать на свои плечи всю тяжесть мира, и Итадори всегда находился в шаге от того, чтобы сломаться. Фушигуро был таким же, как и он, у них были схожие чувства и некоторые отличия. Они просто были двумя подростками, которые хотели жить и оставаться живыми. Однако это никогда не было гарантией, и Итадори приходил в ужас.
Но если ему суждено было умереть вместе с Фушигуро, он бы ушёл с улыбкой и поцелуем.
Каждый день начинался одинаково. Итадори просыпался, выполнял миссии, возвращался в общежитие и отдыхал. Но с Фушигуро каждый день становился особенным, его дни больше не казались монотонными и скучными, а наполнялись трепетным ощущением покоя; наверное, его день оказался сложнее, чем он думал.
***
День начался так же, как и все остальные: проснулся, выполнил миссию, вернулся в общежитие и отдохнул. Итадори только что вернулся в свою комнату, принял душ и лёг в постель, чтобы почитать мангу. Обычно он был довольно общительным и жизнерадостным, но сейчас ему ничего так не хотелось, как забиться в какую-нибудь нору и навсегда остаться там одному. Сегодняшняя миссия была особенно трудной и вырвала у Итадори ещё один кусочек души. Была уничтожена целая школа, а он не смог спасти даже тех, кому удалось сбежать, проклятый дух выследил их прежде, чем он смог до них добраться. На его руках была кровь, кровь, которая ему не принадлежала, кровь, которой он не был причиной; но кровь есть кровь, точно так же, как и смерть есть смерть. Затем раздался стук в дверь, за которым последовало тихое: — Эй, можно войти? Итадори не врал, когда сказал, что хочет, чтобы его навсегда оставили в покое. Ему нужно было время побыть одному, чтобы всё хорошо обдумать, полностью принять это и позволить этому ранить его душу. Прямо сейчас он не хотел никого видеть. Но это никогда не относилось к Фушигуро, ни за что на свете. — Да, конечно. Фушигуро вошёл в комнату и присоединился к Итадори в его кровати, лёг рядом и прижался к его груди, ища тепла и утешения. Для него этот день тоже был тяжёлым, один его шикигами был убит на миссии. Он любил их, как своих собственных, потому что так и было. Смерть одного из них была для него всё равно что смерть частички его души. Это просто случается, и они не могут сделать ничего, кроме как пройти через это снова. — Ты в порядке? — спросил Итадори, потрепав Фушигуро по волосам. Он знал, что это глупый вопрос, но всё равно его задал. Тихо всхлипнув, Фушигуро кивнул, по его раскрасневшимся щекам текли слёзы. Итадори не очень-то ему поверил, но и не собирался выпытывать. Он лишь хотел дать Фушигуро возможность прийти к нему и выплакаться, когда тот будет готов. Поэтому он собирался его отвлечь. Итадори не был хорош в том, что касалось утешения людей. Иногда ему это удавалось, но обычно он чувствовал себя неловко и не знал, что следует сказать. Его сильной стороной был юмор и переключение внимания, и когда дело касалось Фушигуро, он был готов на всё, чтобы увидеть его улыбку. Итадори обожал улыбку Фушигуро. — Как думаешь, я бы был вампиром или оборотнем? — с усмешкой спросил Итадори, наблюдая, как мрачное выражение лица его парня сменяется замешательством. Несмотря на реакцию, Фушигуро тщательно обдумал свой ответ. — Оборотень, точно оборотень. Итадори хмыкнул и кивнул. — Почему ты так говоришь? Это потому, что я такой большой, и сильный, и мужественный? Я такой крутой, а? Его маленькая шутка вызвала у Фушигуро смех, и он был рад, что услышал его. Он всегда смеялся, но каждый раз, когда он смеялся, Итадори мог поклясться, что с каждым таким разом влюблялся в него всё больше. — Может, и так, — Фушигуро сел и вытер слёзы, — но оборотень — это же просто большая собака. — Чт… Хочешь сказать, что я собака? Закатив глаза, Фушигуро усмехнулся: — Твои слова, не мои. — Ты… — с лукавой улыбкой Итадори запрыгнул на Фушигуро, обнимая его руками за бока и начиная щекотать. — Эй, перестань! — захихикал Фушигуро, пытаясь оттолкнуть его, но силы покидали его. — Юджи, хватит! — Нет, ты только что назвал меня собакой! — возразил Итадори, отражая попытки Фушигуро его пихнуть. — Но это правда! — Тебе это не поможет! — Итадори только сильнее защекотал его, любуясь очаровательной улыбкой и прекрасным смехом своего парня. — Но мне это в тебе нравится! — сумел выдавить из себя Фушигуро в перерывах между смешками, на глазах у него выступили слёзы, но уже по другой причине. — А теперь перестань! Наконец, подчинившись, Итадори отпустил его и лёг рядом, осыпая его хорошенькую голову лёгкими поцелуями. — Тебе повезло, что ты очень милый, — проворчал Итадори, стискивая своего парня в объятиях. Казалось, что сегодняшнего дня никогда и не было. — О, везучий я, — фыркнул Фушигуро, а затем поцеловал Итадори в губы, наслаждаясь заботой и любовью, что крылась в каждом прикосновении. Вдвоём они хихикали, словно школьницы, позволяя чувству вины и боли развеяться в воздухе и принести ту радость, которую поэты изо всех сил пытались выразить словами. — А что насчёт меня? — спросил Фушигуро, возвращаясь к теме. — Я был бы вампиром или оборотнем? — Конечно вампиром, — ответил Итадори почти так же быстро, как и Фушигуро. Притворяясь обиженным, Фушигуро вздохнул. — Только потому, что мне нравятся My Chemical Romance? — Ну, да, а ещё потому, что ты слишком унылый для оборотня, — Итадори взъерошил и без того непослушные волосы своего парня, — ты маленький эмо-засранец. — О, прости, я такой, блин, депрессивный, — передразнил Фушигуро, высунув язык, как несмышлёный малыш, не нашедший лучшего ответа. Итадори поцеловал Фушигуро — нежно и ласково, от всего сердца. — Всё хорошо, мне это в тебе нравится.***
После беседа потекла гладко, и вдвоём они говорили, говорили и говорили, пока луна не достигла своей высшей точки на небе, а звёзды не засияли ярче солнца. Даже после этого они просто выключили свет, раздвинули жалюзи и позволили лунному свету запечатлеть красоту и изящество друг друга. Возможно, жизнь не была к ним добра, но любовь была. — Да ладно, ты говоришь, что я не могу сразиться с медведем? — усмехнулся Итадори и закатил глаза, и Фушигуро сделал то же самое. — Я не говорю, что ты не можешь, я говорю, что ты не должен. Итадори обиженно надулся: — Ну, да, я и не собираюсь это делать, но если бы я это сделал, я бы выиграл, правильно? Фушигуро просто уставился на него, как на сумасшедшего, и, быть может, так оно и было. В любом случае, он всё ещё любил Итадори. — Вот о чём ты думаешь в свободное время — о такой ерунде? — Агась! — слишком гордо признался Итадори, выпячивая грудь. Фушигуро вздохнул и покачал головой. — Боже, ты идиот. Но даже после таких слов Фушигуро всё равно нежно поцеловал Итадори, души переплелись, как струны их сердец, бьющихся в унисон. Несмотря на вынудившие его обстоятельства, Итадори сейчас был самым счастливым человеком на свете, и так будет всегда, пока у него есть Фушигуро. Может, это и преувеличение, но, в конце концов, он был мальчиком, которому суждено было умереть. Проклятие в нём должно было исчезнуть, а вместе с ним и он сам. Итадори был создан для того, чтобы его убили, а не любили. Но даже если весь мир был против него, Итадори любил, любит и будет любить до последнего вздоха, пока Фушигуро не станет последним, кого он увидит в своей жизни. Возможно, ему было суждено умереть, но ему также было суждено быть с Фушигуро. Любовь могла быть проклятием, но они с Фушигуро были прокляты вместе, прокляты любить друг друга, и даже если это было печально, Итадори не возражал. Его жизнь коротка, короче, чем у большинства, и он хотел провести каждую секунду, любя Фушигуро. — Эй, Мегуми? — тихо прошептал Итадори, наблюдая, как полная луна отражается в глубоких, чарующих, как полночь, глазах его парня. Луна даже близко не сравнилась с его красотой, ничего такого не было и никогда не будет. — Хм? — промычал Фушигуро, явно уставший и на грани того, чтобы заснуть. Итадори глубоко вздохнул. Сейчас или никогда, и он предпочёл бы, чтобы это случилось сейчас, чем никогда. — Ты выйдешь за меня замуж? Только этих слов было достаточно, чтобы заставить Фушигуро проснуться, сесть и поперхнуться воздухом. — Ч-что?! И Итадори повторил: — Ты выйдешь за меня? Взволнованный и сконфуженный, Фушигуро едва смог сформулировать предложение. — Я… э-э, погоди, я… о ч-чём ты говоришь? Взяв Фушигуро за руку, а второй рукой ласково обхватив его лицо, Итадори улыбнулся и поцеловал его в безграничной любви. — Я говорю о том, что люблю тебя и хочу всегда быть с тобой. Итадори нежно сжал руку Фушигуро, температура их кожи была разной. Фушигуро от природы был холодным, а Итадори — от природы тёплым, и то и другое было немного необычно. Рука Итадори была больше и грубее, вся в мозолях. У Фушигуро руки более гладкие и худые, почти изящные в каком-то смысле. Тем не менее, они подходили друг другу идеально. — Я-я знаю, но брак? — вздохнул Фушигуро. — Мы не можем это сделать, Юджи. — Знаю, и нам необязательно устраивать свадьбу или типа того, — пояснил Итадори, чьё сердце практически выпрыгивало из груди. — Нам это не нужно. — Тогда чем это отличается от того, что у нас есть сейчас? Итадори сделал паузу и немного подумал. На самом деле, ничем и не отличалось, они бы делали всё то же, что делали и сейчас. Так обычно и бывает в браке. Ничего бы не изменилось, кроме дорогого маленького колечка на пальце, а у Итадори даже кольца не было, как будто бы он мог себе его позволить. Но, по мнению Итадори, у него, возможно, никогда не будет шанса полюбить Фушигуро сильнее, чем сейчас. Он хотел пожениться с ним, когда ещё был здесь, рядом с любовью всей его жизни. — Ничем, но я хочу этого с тобой, — признался Итадори, держа обе руки Фушигуро в своих. — Я хочу выйти за тебя замуж, пока могу, даже если мне нечем это доказать. У меня не так много времени в этом мире, и я хочу испытать всё вместе с тобой. Хочу сделать тебе предложение и услышать от тебя «да», хочу называть тебя своим мужем, я хочу мечтать о будущем, которого у нас может и не быть. Я хочу сделать с тобой всё, Мегуми, пока у меня ещё есть время. Поэтому… Порывшись в ящике прикроватной тумбочки, Итадори вытащил маленькую коробочку. Может, у него и не было дорогого маленького кольца, но кольцо у него было. Простенькое и скучное, сделанное, наверное, из алюминия и легко ржавеющее. Но всё же это было кольцо. Когда Итадори носил его, оно было настолько простым, насколько это вообще возможно, обычное обручальное кольцо, в котором не было ничего особенного. Итадори видел несколько колец с гравировкой на внутренней стороне, но, опять же, как будто бы он мог себе это позволить. Но даже если в нём не было ничего особенного, он знал, что Фушигуро оценит это. Прочистив горло, Итадори глубоко вздохнул и встал, прежде чем опуститься на одно колено. Вот оно, сейчас или никогда. — Ты выйдешь за меня замуж, Фушигуро Мегуми? — Юджи… — выдохнул Мегуми, в глазах которого, как и всегда, была горечь, — я не знаю, что сказать… — Как насчёт «да»? Они тихо рассмеялись, а затем Итадори поднялся и нежно поцеловал своего парня в лоб. Луна, сиявшая за его спиной, делала его похожим на ангела; Фушигуро действительно был благословением. Итадори и вправду был самым счастливым на земле человеком, и всё это благодаря Фушигуро. — Я знаю, но разве мы не слишком молоды? — сказал Фушигуро, почти отталкивая Итадори. С тех пор, как он был маленьким мальчиком, любовь всегда его пугала. Он боялся, что его бросят, что от него откажутся, как от ничтожества. Поэтому, со всем, что у него есть, Итадори собирался сделать так, чтобы ему никогда больше не пришлось бояться любви, особенно его любви. — Может быть, но имеет ли это значение, — Итадори положил руку Фушигуро на своё сердце, на своё бьющееся, живое сердце, — когда я так сильно тебя люблю? Отбросив все тревоги, Фушигуро улыбнулся: — Думаю, нет. — Тогда… Опустившись обратно на одно колено и открыв коробочку с кольцом, Итадори тепло улыбнулся, глядя в глаза Фушигуро, в глаза любви всей его горькой, короткой жизни. — Ты выйдешь за меня, Фушигуро Мегуми? Фушигуро не был эмоциональным человеком. Обычно он держал всё в себе, пока эмоции его неизбежно не вырывались наружу и не взрывались. Он никогда не плакал, когда ему было грустно или радостно, никогда не просил о помощи, никогда не выказывал никаких признаков обиды. Он спрятал это внутри и замкнулся в себе, отгородившись от жестокого, жестокого мира. Но всё изменилось, когда он встретил Итадори Юджи, любовь всей его жизни, потому что прямо сейчас он плакал. Слёзы счастья текли по его румяным щекам, а улыбка была самой широкой и лучезарной, какую когда-либо видел мир. Хотя Итадори никогда не позволил бы миру узнать об этом — это было для него и только для него. — Да, — тихо и мягко произнёс Фушигуро, протягивая руку, — да, я выйду за тебя. Итадори выдохнул, наконец-то расслабившись. Он знал, что Фушигуро скажет «да», но паузы между этими словами вызывали в нём тревогу и неловкость. Именно такой и была любовь, тревожной и непростой, и хотя Итадори хотел бы сказать, что с Фушигуро легко, это было не так, не с той жизнью, которой они были прокляты; но они всё равно любили друг друга, словно это было легко. Улыбаясь вместе с ним, Итадори осторожно надел кольцо на левую руку Фушигуро, а затем поцеловал её, не сводя глаз со своего теперь уже мужа. Поглаживая мозолистой рукой нежную кожу Фушигуро, Итадори не мог поверить, что у него есть такая любовь, такая прекрасная и тёплая. Он не мог поверить, что такой мальчик, как Фушигуро, его любит, и не мог поверить, что сам может любить такого мальчика, как Фушигуро. Иногда он задавался вопросом, жалел ли он когда-нибудь о том, что спас Фушигуро, винил ли мир магов за свою несчастную жизнь. Но каждый раз, когда Итадори об этом думал, он понимал, что всё не так. Он никогда не пожалеет о том, что спас Фушигуро, он никогда не пожалеет ни о каком выборе, который делал до сих пор. Судьба их не связывала — Итадори сам решил связать себя с Фушигуро. Красная нить судьбы была ненастоящей, но любовь Итадори к нему — истинная. Это был его выбор, который привёл его сюда, это было его выбор, что теперь он женат на парне своей мечты. — Я люблю тебя, Мегуми, — воскликнул Итадори, заключая мужа в свои объятия. — Я люблю тебя больше всего на свете. Я так рад, что встретил тебя. — И я тебя люблю, Юджи, — ответил Фушигуро, целуя его так, как звёзды целуют луну. — Я так сильно тебя люблю. — Спасибо, что спас меня, — прошептал Итадори с сердцем, полным любви. Смутившись, Фушигуро отстранился: — Но ведь это ты меня спас?.. — Я знаю, — сказал Итадори, целуя его, — знаю.
