the clock goes tick tock

***

      Веки Тилля становятся невыносимо тяжёлыми. Он изо всех сил старается удержать их открытыми, хочет продолжать видеть Мизи.       Он борется с каждым проявлением слабости, сожалея о том, что ему не хватает сил. Он пытается дышать, но дыхание его прерывистое и сбивается всё больше, а сил становится всё меньше. Неужели… я умираю?       Глаза его словно под давлением закрываются, но как можно дольше он не позволяет этому случиться — ведь Мизи все еще рядом, и это заставляет его бороться. Она плачет? Почему? Пожалуйста, не плачь.       Ее образ — самое печальное зрелище, которое Тилл когда-либо видел. Он тянется, чтобы почувствовать тепло ее кожи, но его рука кажется такой невероятно тяжелой. Я правда умираю, не так ли?       Наконец, осознание приходит, и слезы подступают к глазам. Его рука опускается, и Тилл чувствует, как его силы покидают его, как душа покидает тело.       Глаза закрываются против его воли, и все заканчивается. Он проиграл. Я не хочу умирать.       Эти последние мысли проносятся в сознании Тилля, прежде чем всё погружается в непроглядную тьму.

***

      В следующий раз, когда Тилл открывает свои глаза, он испытывает полное замешательство.       Его так сбивает с толку всё происходящее, что это даже не кажется чем-то реальным. Странно, но всё вокруг кажется ненастоящим, хотя одно Тилл знает точно: его тело больше не ощущается тяжелым. Наоборот, он чувствует себя легко. Голова больше не гудит, шея не пульсирует, а глаза теперь открываются по его воле.       После пробуждения, Тилл провел своё небольшое наблюдение. Всё вокруг белое. Температура приятная — не холодно и не жарко. На нем все еще та же одежда, что и в седьмом раунде, только вот крови на ней нет. Странно.       Он замечает людей вокруг, но никто не обращает на него внимания; все просто проходят мимо.       Тилл встаёт и оглядывается. Никто из этих людей не кажется ему знакомым. Он чувствует себя так, будто стоит посреди оживлённого перекрестка, но инопланетян здесь нет, только люди.       Он продолжает идти, не имея определенной цели. Пока он идет, он пытается вспомнить всё, что происходило.       Тилл, конечно, помнит свою жизнь. Своего опекуна, Урака, сад Анакт и затем инопланетную сцену. Он вспоминает, как выступал и выигрывал, а затем...       Он вспоминает Ивана. Как они прикасались губами, затем тот начал его душить, только чтобы обмануть других, и умереть прямо перед Тиллем.       Шаги Тилля замедляются и теряют уверенность после этой мысли, но он продолжает идти.       Затем он вспоминает яркие огни, снова выступления и Луку. Он помнит, как отдал все силы, чтобы попытаться выиграть, но в конце концов потерпел неудачу.       Тилл останавливается. Он вспоминает Мизи. Облегчение, утешение и покой, которые он испытал, увидев ее.       Колени Тилля начинают подгибаться, и он падает на землю. Он помнит, как тянулся к ней, как отчаянно этого хотел. Он вспоминает, как весь страх покинул его, когда он увидел ее, только чтобы тут же ощутить резкую боль в шее.       И затем в его памяти возникает самый яркий момент — момент смерти. Его жизнь, детство, промелькнули перед глазами, и он сделал последний вдох, умирая в объятиях Мизи. Нет. Этого не может быть.       Тилл смотрит на свои колени и изучает ладони — они выглядят нормально, он ощущает, осязает себя. Это, вероятно, всего лишь сон. Но тогда почему я плачу? — задаётся вопросом, когда видит, как слезы капают на его ладони.       Внезапно, в разгар его эмоционального срыва, Тилля вырывают из его состояния, схватив за плечи и встряхнув. Он поднимает взгляд с полными слез глазами. «…Иван?»— спрашивает он с дрожью в голосе, время от времени всхлипывая.       Иван выглядит точно так же, как в шестом раунде. В своих безупречных белых одеждах и аккуратной причёске. Настоящий примерный мальчик из сада Анакт. Иван мягко улыбается ему. Но… почему Иван здесь? «Ч-Что происходит?» — спрашивает Тилл, когда Иван не отвечает. «Ты молодец, Тилл,» — отвечает Иван и переносит руки с плеч Тилля на его лицо, чтобы вытереть слезы. Тилл вздрагивает от прикосновения, но не отталкивает его. Вместо этого он сухо усмехается. «Да что ты черт возьми несёшь ?» — спрашивает он как бы в шутку, но Иван не смеется; он просто смотрит на него с серьезным выражением лица. Нет, нет, нет. Этого не может быть. «Тилл…» — шепчет Иван.       Тилл смеется в ответ: «Нет, я понимаю, это всего лишь сон. Да. В любую минуту я проснусь.»       Иван снова выбирает молчать. Он просто смотрит вниз, явно стараясь не выглядеть жалким, но безуспешно.       Вдруг позади него раздается голос. Он поднимает взгляд и видит Суа, которая выглядит ни на день старше, чем в первом раунде. «Это не так»— говорит она. «…Суа?» «Тилл, это не сон,» - серьезно повторяет Суа. «Поверь мне, я тоже думала, что это сон, когда впервые сюда попала.»       Слова Суа не доходят до Тилля. Но он предполагает, что если человек находится в таком же состоянии отрицания, как он, то принять подобное будет сложно. «Перестань шутить.» «Я не шучу,» - возражает она.       Тилл бросает на нее взгляд, а затем переводит взгляд на Ивана, который по-прежнему смотрит в пол. «Блять,»- вырывается у него.       Вдруг его дыхание учащается, а слёзы начинают собираться в глазах быстрее, чем раньше. Он знает, что дрожит, но не знает, как это остановить.       Он вспоминает свою жизнь в саду Анакт, как снова и снова сражался с надеждой, что однажды они все выйдут отсюда. Он не знал, что ждет его за пределами сада, не знал, будет ли там лучше, чем то, что у него было тогда, но всё равно продолжал бороться.       Были моменты, когда он действительно хотел умереть, потому что какой смысл выживать и выходить, если все, о ком он когда-либо заботился, мертвы? Но затем он вспомнил, как снова увидел Мизи, и как оставил ее одну, на том же месте, где и сам оказался, и слезы потекли еще сильнее.       Посреди этого перекрестка в небесах, под пристальным взглядом Ивана и Суа, Тилл окончательно сломался.       Он не может вспомнить ни единого момента в своей жизни, когда бы он так сильно плакал. Слезы безостановочно наворачивались и вновь лились рекой. Тиллю не хватало воздуха каждые две секунды. В какой-то момент он почувствовал, как руки Ивана обняли его, но ему было все равно. Вместо этого он уткнулся лицом в плечо Ивана и начал громко рыдать.       Он также начал бормотать бессмыслицу, как заевшая пластинка, снова и снова повторяя: «Я не хочу умирать».       Иван начал мягко убаюкивать его, нежно поглаживая его волосы, позволяя ему пачкать своё плечо слезами. «Все хорошо, ш-ш, все будет хорошо...»       Тилл продолжал всхлипывать в его плечо: «Я-Я хотел жить, почему я д-должен был умереть?» — говорит он, когда слезы начинают успокаиваться. «Я так старался, действительно старался, но Лука и Мизи и—» «Ты очень хорошо справился, Тилл. Это не твоя вина,» — перебивает его Иван, проводя пальцами по его волосам.       Тилл наконец поднимает на него взгляд, зная, что выглядит ужасно, но ему все равно. Он смотрит Ивану прямо в глаза. «Т-ты погиб зря, я тоже в итоге умер. Ты мог бы жить, Иван—» «Тилл.» Иван произносит это строго, чтобы привлечь его полное внимание. «Все хорошо, это было моё решение. Тебе не нужно за это себя винить.» «Пошел ты,»— он вонзает это, мягко ударив Ивана в грудь. За этим последовал еще один удар, еще и еще. Иван ничего не делал, чтобы остановить это. Он принял все удары, не блокируя ни один.       Когда Тилл закончил, он опустил руки и уткнулся лицом в них: «Ты не можешь просто так делать, мудак.»       Тилл вздыхает в свои руки и выпускает все свои разочарования, прежде чем снова поднять взгляд, на этот раз более собранным. Он смотрит на Ивана и Суа и говорит: «Так что теперь?»       Они мельком переглядываются, прежде чем Суа отвечает. «На самом деле ничего. Мы не можем ничего сделать сейчас.» «Но что насчет Мизи?» — Тилл возражает. «Она совсем одна, что мы можем сделать, чтобы помочь ей?!»       Суа отворачивается, на её лице видно беспокойство и горечь. Она явно уже беспокоилась о Мизи еще до того, как Тилл что-либо сказал. «Мы не можем. Ничего не можем сделать, Тилл,» — отвечает за неё Иван.       Тилл смотрит на Ивана, внимая его серьезному выражению, как он выглядел строго, но не безразлично, как это было с инопланетянами вокруг. «Мы просто должны стоять здесь и ничего не делать?!»— говорит Тилл с отчаянием в голосе.       Иван легонько хватает его за плечи, просто удерживая их: «Мы мертвы, Тилл. Поверь мне, я пытался что-то сделать. Если бы было что-то, что мы могли бы сделать, чтобы помочь тем внизу, ты бы сейчас не был здесь.»       И это становится последней каплей для Тилля. Он молчит, ощущая беспомощность, понимая, что действительно ничего не может сделать. Все, что они могут сделать — это надеяться и молиться, что с Мизи все будет в порядке, а если нет, то они встретят её с распростёртыми объятиями. «…Хорошо, я понимаю,» — говорит он с решимостью, поднимаясь и вытирая оставшиеся слезы с лица. «Я видел её снова всего на мгновение, но я просто знаю, что Мизи стала сильнее, чем когда-либо. Я не думаю, что тебе стоит слишком беспокоиться, Суа,» — говорит он, стараясь её успокоить.       Суа смотрит на него немного, прежде чем её лицо преобразится в выражение благодарности: «Спасибо, Тилл.» Он кивает в ответ.       Затем Иван встает и становится рядом с Тиллем, слегка хватая его за руку. «Пойдем, Тилл, я покажу тебе окрестности.» Он закатывает глаза на это: "Это что, экскурсия по раю?"       Иван улыбается ему в ответ: «Да! Я ждал дня, когда смогу тебе всё показать. Я просто не думал, что это будет так быстро...» «Да, ну, я тоже не думал...»— отвечает он мрачно. «Неважно! У нас много всего, о чем надо поговорить, так что пошли,»— говорит он с энтузиазмом, и Тилл не может не быть благодарным за то, что кто-то такой, как он, заботится о нём так сильно. Хотя он по-прежнему был надоедливым придурком, Тилл думает, что мог бы привыкнуть к загробной жизни, лишь бы Иван был рядом. «Наслаждайтесь,» — Суа машет им на про щание. И Суа тоже, добавляет его ум позже. «…Спасибо,»— говорит Тилл, не привыкший к тому, что Суа проявляет к нему доброту. «Добро пожаловать на небеса, Тилл.»