Еще раз и снова

Ее брат не помнит ничего, что помнила бы она. Но это не страшно, она учится, она подстраивается и оберегает своего геге, своего даге там, где он никогда не ожидает. У нее и ее брата другие лица, другие имена, а мир вокруг более слабый и мирный, чем она знала. Ее тело более слабое, более хрупкое, и она решает, что ей нет нужды брать меч в руку, вместо этого она учится управляться веерами, как мужчина, которого она ненавидела, как тот, с кого ее брат не мог свети глаз до самого конца. Зеленый был цветом ее шимэй, ее мужа в юности, и того мужчины, но она учится, она перестраивается, перекраивает себя. Она купается во внимании брата, когда он отвлекается от забот лидера секты, чтобы отругать ее — она покорно опускает голову, но не всегда может скрыть улыбку за веером также неприкрыто, как за вуалью. Годы идут, а волнения вокруг нарастает из-за войны, которая ее не пугает; она видела войны, она вела их, она выигрывала, она сжигала города, одетая в траурно-белое и пыталась выжать из своего сердца хоть что-то, пока ее муж стоял рядом, также ищущий что-то, чего никогда не мог получить. Она отвлекается от всего в картинах, что ново для ее рук и разума, и в писательстве, что кажется ей правильным. Ее слух ласкают страстные и скандальные сплетни, а горы в холодных облаках напоминают ей о юности. Она любит белое, ее брат раньше был одет в белое, вместо темно-зеленого, как сейчас, и ей надо прочистить мысли. Она не сдает экзамены, просто потому что не приходит, чтобы брат дал ей еще больше своего внимания, пускай и негативного, но вместо этого он отправляет ее на второй год. Она чуть дуется, и решает обложить его письмами на годы вперед. Во втором году есть милые юноши и более пикантные события (даже если мальчик в черном и красном напоминает ее мужа, даже если ругань мальчика в фиолетовом еще больше напоминает ей своего брата, до всего этого). Она скучает, она тоскует, она ждет момента, чтобы вернуться домой.

***

— Ты сегодня более липкий, чем обычно, — говорит Не Минцзюэ, когда его диди мешает ему работать, прижимаясь к нему в объятиях, словно он не ругал его за плохое совершенствование. — Я просто очень скучал, — отвечает Не Хуайсан, сжимая его крепче, — никогда не уходи. Не Минцзюэ фыркает, думая о предстоящей войне с Вэнями. — Ты от меня так легко не избавишься, диди. Но и я не могу обещать такого. Ведь, помимо клана Вэнь, есть еще факт их губительного совершенствования. Как ни странно, Лю Минъянь Не Хуайсан не принял бы такого ответа от мира снова.