Сны и их рождения

      Ночь. Она пришла тихо и почти незаметно. Хотя это только для других. А для близнецов, сидящих на кровати, это было слишком заметно. Они чувствовали то, как ночь поглощает метр за метром. Небо темнело. — Хватит препираться. Ложитесь по своим кроватям. Если я увижу это опять, то отправлю, Транкилиса спать в гостиную. — Она дождался пока дети лягут на места и выключила глаза. Несколько секунд она ещё стояла в дверях и через щель проникал свет. Потом щелчок и тишина. Шаги вниз по лестнице.       В тёмных углах стали появляться злобные лица и оскаленые зубы. В ушах гулко отдаются удары сердца. Темнота становится осязаемой и тянет руки к детям. — Трайк… — Жалобно протянула девочка и высунула руку из-под одеяла. Скрип кровати. Вдох. Затем он скидывает одеяло и одним прыжком оказывается в кровати сестры.       Им по восемь. Она напугана. Он тоже. Единственная слабость в её жизни — сон. Девочка, чьё имя означает ночь, боится спать, наверное это смешно на первый взгляд. Но не все так однозначно. Она боится их. Кошмаров. Ведь они могут убить. Они это знают. Он должен защищать сестру и её слабую точку.       Близнецы ниразу не боялись темноты, она им даже нравится. Но погружаться в сон страшно. Там никто не спасёт. Он берёт её руку в свою и ложится головой на вторую подушку. Найт закрывает глаза и пытается углубится в себя. Успеть спрятаться в тёмном и пустом углу своего разума до первых утренних лучей. Прежде чем её подхватит всесильный поток сновидений.       Под одеялом тепло, глаза закрыты, а ноги поджаты. Раз… Два… Три… Ему нужно быть начеку. Ждать шагов приёмной матери или отца. Пока они вместе, они могут управлять всем, что скрывает темнота. Как Морфей и Никта в тех историях, которые они прочитали из большой книги в домашней библиотеке.       Это было удивительно, ведь в доме Вайкесов, не должно было быть даже намеку на магию и фантазии. Эта книги была спасением от череды бесконечной учёбы и справочников. Вместо сказок на ночь они читали о том, как великий Зевс разрубил своего отца, Афрадита передавала Гефест и то, как её ловили, о том, что охотник по прихоти богини превращался в загнанного оленя…             Много они не понимали, но знали, что это лучше, чем нечего. Этакое утешение и попытка спрятаться в скрытом насили от другого насилия.

***

      Глаза открываются. Она на холме. Вместо снега и капель воды, падуют хлопья пепла. Небо темно серое. Рядом бесконечно количество скелетов, которые пытаются востать, фурии, нападающие на других. Темно, сокрушительно волной приближается из далека. Бежать. Нужно бежать.       Нет разницы между землёй, которая покрытая слоем пепла и крови, и чужими телами. Шаг. В груди сдавливает от страха. За холмом заметна лёгкая рябь в воздухе. Это шанс и по нельзя упускать.       Дышать тяжело и хочется плакать, но нельзя. Рядом хитрый оскал, острые зубы и дикий хохот. Рука касается ряби. Уши заложило, будто идёшь не через воздух, а опускаешся на глубину. Конец.        Вдох. Колени ударяются о землю. Обычную… Вокруг лес, небо в предрассветной тьме. Гробовую тишину нарушает только дыхание. Туман мешал рассмотреть даль.       Первый шаг на встречу бесконечно бесконечно череду две деревьев. Шаг, второй, третий. Оглядываясь вокруг, невозможно было заметить ни единого живого существа. Даже муравьёв, которые всегда ползали под ногами и по деревьям.

Это кошмар — единственное, что сейчас важно.

Тропинка сама оказалась под ногами и вела всё глубже в лес. Деревья покрытые мхом, кусты растущие в своём истинном виде и трава, которая иногда доходила до колен. Тишина окутывала место, словно плотное одеяло. Низко нависшие тучи сгущались в густой туман, скрывая и без того пасмурное небо и придавая лесу жуткий и зловещий оттенок. Каждый шаг с треском ломаемых сучьев казался нестерпимо громким. В груди, где несколько минут назад бешено стучало сердце, появилась давящая с внутренней стороны пустота. Несколько минут беспрерывной ходьбы и самообладание покинуло напряженное тело. Спокойствие и тишина вокруг, вроде это должно расслаблять, а не заставлять оглядываться каждую минуту. В эти двух ощущения очень тонкая грань. В дали появился силуэт домов. Теперь есть смысл бежать в ту сторону. Возможно там можно найти переход в другой сон. Это кошмар! Нет ограждение или препятствий. Не понятно как, но спустя несколько шагов тропинка выходит в самый центр этого незнакомого лагеря. И даже здесь тишина не становится менее плотной. Она тонной воды давит на уши. А небо всё не собирается менять свой оттенок. Лишь спустя несколько неуверенных шагов была найдена причина тишины, точнее причины. Мертвые тела подростков лежали повсюду, на земле и в домиках, некогда бывших спортивными палатками. Некоторые из них были одеты в доспехи и сжимали оружие в своих руках — теперь бесполезное. Это зрелище смахивало на сцену какого-то кровавого апокалиптического ритуала. Смерть. Ей тут пахло всюду. Но это не запах трупов, а крови, железа и отчаянья. Возле камня в форме большой пальца лежало больше всего ребят. Единственный порыв ветра поднимает золотую пыль с земли и уносит её.

***

Домик №25 — домик Фабетора, Фантаста и Морфея, был построен спустя 4 года борьбы с Геей. Три бога разрешили объединить три домика в один. Громкий крик раздается по домику №25. Такого не случалось несколько лет. Трайк без промедления встаёт, рефлекс с детства. Кроме него здесь ещё двое: двенадцати летний Саймон, сын Фантаста и его сестра близнецы. Единственное их отличие, это их отец. Она была дочерью Фабетора. Он подходит к следящей на кровати Найт. Тишина спешит вернуть себе права. — Найт, что случилось? Ты потеряла контроль? — Трайк садится на край кровати и ложит руку на её плечо. — Н-нет, тут что-то не то… Я не теряла контроль. Трайк… Мне приснился мой сон. Я увидела сон о том… Как мы ложимся спать у Вайкесов… Я видела свой кошмары… Детям богов домика номер 25 никогда не снились сны, кошмары, фантази. Они могли только путешествовать по чужим, даже не знаю чей это сон. Могли менять и создавать, управлять снами, но никогда не могли покрыться в свои, контролируемые ими сновидения. — Может тебе показалось? — тревога за сестру всегда была частью его жизни, а уж если ей приснился собственный сон… Это может быть предзнаменованием. Скорее всего не самым хорошим. — А что именно снилось? — То как…мы ложимся спать, то как ты ложишься ко мне и я засыпаю. Потом мой кошмар. Я его помню… Это чей-то кошмар, на тот момент. Про мертвый лагерь. Вроде это сражения за Лагерь полукровок, о котором рассказывали… — Найт, нужно разобраться. Я сейчас не спал почти, нечего такого от тебя не чувствовал. — Ложись рядом, нужно попробовать что-нибудь узнать…