Пункт эвакуации

Рывок – ногу простреливает болью. Половина штанины остаётся в скрюченной лапе чудовища, но приоритетной проблемой это не является. Гораздо сильнее Нила сейчас волнует, возможно ли выйти из здания, кишащего ходячими агрессивными трупаками, наружу? И реально ли вообще добраться до припаркованной недалеко машины? Если брать за энциклопедию по выживанию нашумевших несколько лет назад «Ходячих мертвецов», то возможно практически всё. Можно выбраться и не из такой, казалось бы, патовой ситуации. Но Нил не в сериале. Нил не главный персонаж бестселлера. Он может сдохнуть в любую секунду, и зрители оплакивать его кончину точно не будут. Можно сколько угодно считать себя всесильным, но какими бы суперспособностями ты ни обладал, как бы легко ни выходил живым после каждой стычки с мертвецами, это может закончиться в один момент. Даже сильнейшие смертны. Вы когда-нибудь видели, как человека, который в ваших глазах выглядел всесильным, раздирали на части? Нил видел.  Наблюдали ли вы когда-нибудь мучительную агонию того, кто для вас являлся фактически божеством? Нил наблюдал своими глазами. Он не настолько могущественный, чтобы тягаться со всеми этими давно мёртвыми людьми. Он самый обычный. Такие в ужастиках клишированно умирают первыми. Прямо за спиной слышится хриплый рык, а аромат зловонного дыхания настигает так резко, что приходится всеми силами давить в себе приступ тошноты. Либо у него уже глюки на фоне всепоглощающего ужаса, либо когтистые лапы монстра доберутся до одной из его конечностей буквально в следующую секунду. Если бы у него было хотя бы минут пять в запасе. Найти карту торгового центра, осмотреться, просчитать пути отхода. А так складывается ощущение, что за одним из поворотов его ожидает тупик.  Нил почти визжит от облегчения, когда видит служебный вход в какой-то местный ресторанчик. Там можно будет найти хоть что-то для защиты, а то эти пустые светлые коридоры навевают ощущение безысходности.  Металлические разделочные столы кажутся чересчур тяжёлыми, почти неподъемными. Но на адреналине Нилу хватает сил забаррикадировать за собой дверь. В ту же секунду с другой стороны в неё с противным хрустом врезается чьё-то тело. В этот раз пронесло. У него появляется несколько драгоценных минут на передышку. Или секунд. Кто знает, насколько быстро эти твари сообразят, как открыть дверь.  Помещение выглядит заброшенным, стены покрывает слой грязи и паутины. Действительно, кому бы понадобилось обживать второсортное заведение в торговом центре? Вероятно, все запасы продовольствия растащили ещё в первый месяц. Да и рестораны, если Нилу не изменяет память, не закупались такими ценными сейчас консервами. Только свежие фрукты, овощи и мясо. Которые тухнут за несколько дней. Здоровое тогда, но такое бесполезное сейчас питание. За этот год многие ценные ранее вещи в принципе потеряли значение. Деньги – бумажки, золото – бесполезные железяки, положение в обществе – его не существует. Вероятно, где-то старые устои и сохранились. Возможно эпидемия распространилась не по всей планете, может даже не по всему континенту. Или где-то есть бункеры для выживших и незаражённых. Нил понятия не имеет, как это выяснить. Он пытается первые несколько месяцев. Доезжает до сердца Калифорнии, Лос-Анжелеса. И еле оттуда выбирается. Всё многомиллионное население превратилось в безмозглых чудовищ-людоедов. Нил не отчаивается и берёт курс на восток. Продвигается вдоль крупных городов, не заезжая в их центры, чтобы не наткнуться на толпы зомбаков. Но везде видит одну и ту же картину. Надежда пропадает спустя три месяца. Он продолжает объезжать штаты, города, но прекращает мечтать о том, что этот кошмар когда-нибудь закончится. Прекращает надеяться, что ему удастся отыскать таких же как он. Выживших, не сдающихся, продолжающих бороться за свою жалкую жизнь.  И вот он в Чикаго. Очередная заброшенная свалка некогда процветающей жизни. Забавно, что сейчас богатейшие когда-то мегаполисы являются самыми нерекомендованными к посещению местами. А к населённым пунктам с высоким уровнем жизни можно, пожалуй, отнести только отдалённые ранчо и фермы.  Нил беглым взглядом осматривает кухню. Осколки посуды, покрытые плесенью, перевёрнутое оборудование, какие-то выцветшие бумажки, бывшие, видимо, когда-то технологичками. Всё не то. План эвакуации Нил находит далеко не сразу. Треснувшая в нескольких местах табличка валяется под одной из многочисленных перевёрнутых кухонных плит. Безмозглые ожившие трупаки точно бы не заинтересовались чем-то, что не имеет мозга. Перевернули здесь всё вверх дном явно не они. От этой мысли Нил невольно содрогается. Страшнее восставших из мёртвых монстров только те чудовища, которые живее всех живых. Их уже даже людьми не назовёшь. Нил натыкался пару раз на группы таких же выживающих как он сам. И такой жестокости он не видел даже в исполнении зомбаков. Остаётся надеяться, что ресторан разгромили ещё год назад, когда только началась трагедия. Но следы на пыльном полу от чужой обуви не внушают спокойствия. Он с надеждой переводит взгляд на план эвакуации. Отсюда просто нужно убраться. Чем скорее, тем лучше. И да, здесь только схема ресторана. Никаких отметок о запасных выходах из самого здания. Блядство. Зачем вообще нужно было строить такие лабиринты, неужели люди в них не путались?  Скрежет со стороны двери становится всё настойчивее. Нил чертыхается. За этот год он точно заработал себе тревожность и паранойю. Какая жалость, что люди на пике своего развития не додумались до изобретения телепорта. Хотя бы на крошечные расстояния. Ему бы просто оказаться сейчас в машине. А вообще, он тратит такие драгоценные секунды на панику и мечты о несбыточном, а мог бы уже начать продумывать план беспалевного отступления.  Выходов из помещения всего два: служебный и в зал ресторана. И первый не подходит по понятным причинам. Нил бесшумно подкрадывается к хлипкой перегородке между кухней и залом, внимательно осматривая через щель каждый квадратный метр. Кажется, все монстры сейчас скопились у служебного входа и пытаются общими силами снести забаррикадированную дверь. Возможно, у него даже получится незаметно проскочить через главный вход. Тут нет возможности даже выбрать вариант побега, потому что либо он просто туда идёт и надеется на удачу, либо остаётся здесь и ждёт, когда его сожрут. Нил делает последний судорожный вдох, стараясь абстрагироваться от того, как сильно у него трясутся колени. Стремительным шагом, сдерживая себя от того, чтобы перейти на бег, он обходит столики. Замирает возле главного входа и пытается теперь просканировать глазами коридор на наличие малейшей угрозы. Он сегодня же уедет из Чикаго. Поселится в каком-нибудь отдалённом лесу. Желательно в Канаде. А что, Чикаго не так далеко от границы, на машине каких-то пару дней. А там и население поменьше и живности побольше, почти рай на сегодняшний день.  Нил всеми силами пытается отвлечься на мысли о своём счастливом будущем. Но глаза не перестают цепляться за любую малейшую деталь вокруг. Он уже доходит до лестницы и делает шаг вниз, к спасительному первому этажу, как откуда-то со стороны первых ступенек слышится грохот.  Знал бы господь бог, каких титанических усилий стоит Нилу сейчас не заорать. Он облизывает прокушенную до крови губу и начинает лихорадочно обдумывать своё положение. Здание состоит из пятидесяти этажей. Первые пять – торговый центр, остальные – жилые. Когда-то были, конечно. Он на запасной лестнице, то есть, теоретически, сможет через неё выйти в жилой подъезд. Это значительно отсрочит его побег из этого адского местечка, но жизнь, скорее всего, ему сохранит. Вероятность, что ублюдки шастают по верхним этажам и спокойно себе проживают в квартирах минимальна. Скорее всего год назад население первым делом эвакуировалось из своих жилищ, а, став зомбаками, лишилось всякой цели подниматься обратно. Зачем им лезть наверх по пустому зданию?  Нил доводит цепочку мыслей до логического конца, уже поднимаясь по лестнице. Шум внизу становится сильнее, он быстро перешагивает через ступеньки, тормозя себя, чтобы не сорваться на бег. Если за этот год он сделал неверные выводы о характере мертвяков и их мотивации, он сегодня умрёт. Если всё здание кишит этими ублюдками, они просто его сожрут. Да у него нет и шанса выжить в этом случае.  Зато, если он окажется прав, сможет впервые за долгое время выспаться и не подрываться от каждого порыва ветра. На квартирах же есть замки. Где-то этаже на двадцатом Нил проклинает свой мозг и все извергаемые им идеи, которые кажутся гениальными только на первый взгляд. Паранойя не позволяет ему остановиться настолько близко к монстрам. Вряд ли они залезут так высоко без надобности, но раз уж здание из пятидесяти этажей, то чем выше, тем спокойнее. Спустя вечность (по ощущениям) он сдаётся и приходит к компромиссу со своей внутренней тревогой. Тридцать третий этаж, выше середины, вполне себе неплохо. Он взломает замок, запрётся внутри чьего-нибудь пыльного уютного гнёздышка и проспит столько, сколько потребует его истощённый организм.  Нил аккуратно перебирается на лестничную клетку, запирая за собой двери к служебным лестницам. Они, конечно, не на замке, но выглядят надёжно. Нил откручивает ручку с внешней стороны, рассчитывая, что безмозглые создания не догадаются, как преодолеть эту преграду в виде обычной защёлки. Запущенный вид коридора радует, а толстый слой пыли на плитке доводит Нила почти до экстаза. Здесь правда ни души. Ни живой, ни мёртвой. Замок первой же квартиры вскрывается за каких-то пару минут, нужные инструменты отправляются снова ждать своего часа на дно рюкзака, а Нил оказывается в кромешной темноте чужого жилища. Ему удаётся преодолеть секундную панику, нащупать фонарь и судорожно осмотреть каждый уголок комнаты. В следующем помещении уже присутствуют окна, оно ещё и оказывается спальней, Нил внутренне тает, проходясь глазами по такой удобной на первый взгляд кровати.  Он слишком резво осматривает остальные немногочисленные комнаты, убеждается в том, что находится здесь в одиночестве и запирает дверь на несколько замков. После чего находит в шкафу комплект запасного белья и перестилает постель. Да, пахнет затхлостью, но о стиралке и запахе порошка в нынешних реалиях остаётся только мечтать. Нил валится на такую долгожданную кровать прям в одежде и вырубается почти в ту же секунду.  *** Он просыпается резко, неприятно и болезненно. Затёкшими руками пошевелить нереально, голова разрывается от пульсации. Как после удара. Нил осознаёт, что происходит только в тот момент, когда открывает глаза. Права была его внутренняя паранойя. Он прислушивался к этой сволочи, не дающей ему спать ночами, многие месяцы. Так какого черта решил проигнорировать в этот раз? Нил засыпал на удобном матрасе, полностью одетый и без верёвок на запястьях. Просыпается он обнажённым по торс на неудобном деревянном стуле со связанными руками и лодыжками. Сколько он проспал?  Единственный вариант положительного исхода данной ситуации – он пропустил окончание апокалипсиса, вернулись хозяева квартиры, испугались незваного гостя и обезвредили его до приезда полиции. Какой же бред. Нил пытается дышать на счёт, это обычно помогает ему успокоиться и не словить паничку.  Так. Если бы его нашли мертвецы, то он был бы уже наполовину обглодан, с торчащими костями и нефункционирующим мозгом. И его точно никто не стал бы связывать.  А значит люди.  Лучше бы, конечно, чудовища. Там хоть и болезненно, но быстро и с предсказуемым исходом. Сожрали и сожрали. От этого погибло большинство, поэтому не так обидно. А вот откинуться от рук себе подобных как-то позорно.  — Не прошло и недели, он очнулся.  Нил резко поворачивает голову, о чём моментально жалеет. Затылок снова взрывается мучительной пульсацией. Его что, били головой о стену всё то время, что он был в отрубе?  Справившись с болезненным приступом, Нил переводит внимательный взгляд на появившуюся на пороге фигуру. Судя по расслабленной позе, парень чувствует себя полностью в безопасности. Нила точно не боится. Следует ли из этого, что их много? Или они вооружены? Или ему плевать на Нила потому что тот связан по рукам и ногам?  Последнее, кстати, было бы большой ошибкой. Выбраться из таких слабых, незафиксированных креплений не так уж сложно. Если бы у него не отнялись конечности. Сколько он так сидит?  — Судя по твоему взгляду, ты вообще не вдупляешь че происходит. Глаза, кстати, ничего такие. Может тебя продать этим извращугам на мексиканской границе? За такое кукольное личико они многое могут предложить.  Неприятный тип окидывает фигуру Нила пристальным взглядом, и тот внезапно осознаёт, что сидит без футболки. Становится не по себе. Не то чтобы до этого момента было прям комфортно, но вот сейчас Нил точно может сказать – предел. Ещё один малейший повод, и он скатится в истерику.    — К кукольному личику прилагаются острые зубы, которые могут разорвать тебе глотку.  Парня угроза не впечатляет. Он ещё шире улыбается и присвистывает. Нил не знает, что раздражает его сильнее: открывающиеся перед ним не особо радужные перспективы или эта слишком довольная лыба на чужом лице. — Зря стараешься, Ники. Этого маленького ублюдка такими дешёвыми угрозами вряд ли напугаешь. Здравствуй, Нил. Нил вздрагивает. И надеется, что вышло у него это, хоть и рефлекторно, но незаметно. Слишком знакомый голос. И так привычно звучит собственное имя в его исполнении.  Нил сжимает зубы и только за счёт этого сдерживает испуганный крик. В комнату входит человек, который уже как год должен передвигаться по стране в компании других зомбаков и питаться человечиной.  Но Эндрю Миньярд стоит посреди комнаты в пыльной чикагской квартире. Живее всех живых, не с подтёкшими мозгами и выглядящий здоровее самого Нила.  — Правда думал, что можешь меня так просто убить и свалить на другой конец страны без всяких последствий?  Секунду назад Нил готов был кричать от радости и благодарить небеса за то, что видит Эндрю живого. Но, взглянув в его полные ярости глаза, Нил резко решает лучше попросить высшие силы послать ему побольше здоровья.  *** Впервые он видит Эндрю в разрушенной больнице. Нил игнорирует сигнал об эвакуации и бежит в самую гущу хаоса искать мать, лежащую с переломом обеих ног после аварии. Стены палат измазаны кровью, Нил старается не задумываться, как она там оказалась. Люди вокруг сходят с ума, корчась прямо в коридорах в агонии. В тот момент Нил ещё не знает, как выглядит процесс заражения. В тот момент Нилу очень страшно, но он ещё не понимает настоящую степень опасности. Не понимает, что через несколько часов эти страдающие люди превратятся в ходячие мешки с костями, больше всего на свете желающие его сожрать. В тот переломный момент Нил натыкается на Эндрю. Который ищет в больнице своего пропавшего брата.  Подробности их первого диалога со временем смазываются в голове. Но мать Нил очень скоро находит. С развороченной черепушкой. С распоротым животом и вываливающимися оттуда кишками. С пустыми глазами и протянутыми к нему руками. Протянутыми не для успокаивающих объятий.  Обнимает его Эндрю. Чуть позже, в подвале одного из домов, где они баррикадируются, чтобы пережить очередную ночь.  Брата Эндрю в городе так и не находит, и они решают двигаться к ближайшему пункту эвакуации. У Нила никогда не было друзей, но Эндрю за каких-то несколько недель становится именно этим человеком. Они объезжают вместе несколько крупных городов к северу и югу от их родного. Но натыкаются либо на вымершие улицы, либо на полчища заражённых. Они оба верят в то, что рано или поздно выберутся из этого кошмара. Что найдут место, в котором можно будет хотя бы немного усыпить бдительность. Где они перестанут чувствовать себя как двое последних выживших против остального больного мира.  Нил не назвал бы себя романтиком, да у него и времени на это никогда не было. Но апокалипсис, кажется, располагает к раскрытию самых неизученных черт собственной личности. Нил не умеет привязываться к людям, у него это чувство родители выбили ещё в детстве. Побоями, нотациями и жизненными уроками. Привязанность – слабость, а Нил не может себе позволить даже малейшее её проявление. Но к Эндрю он привязывается слишком быстро. Привыкает спать рядом, соприкасаясь коленями, сменять друг друга за рулём, делиться с трудом добытой едой и всеми мыслями. Мать бы ему этого не простила.  Она бы убила его, если бы увидела, как Эндрю жадно сминает его губы, когда они обыскивают очередной супермаркет в поисках законсервированной еды. В крови бушует адреналин и возбуждение, мертвяки шастают по улице в нескольких метрах, но Нилу так сильно на всё плевать. Он вплетает руку в чужие взлохмаченные волосы и чувствует себя таким живым, как никогда ранее. Мать бы его просто уничтожила. Если бы она знала, как Эндрю раскладывает его на капоте угнанной машины на заброшенной заправке. Если бы слышала, как Нил стонет и просит ещё, игнорируя вероятность быть услышанным ходячими ублюдками. Если бы видела, с каким удовольствием он насаживается на член Эндрю, она бы закопала его живьём. Но его мать сейчас без половины внутренностей гуляет по одним и тем же улочкам сутки напролёт с отупевшим взглядом. Его мать мертва. А они с Эндрю нет, и не планируют.  Нил рассчитывает на более-менее счастливое будущее. На то, что они найдут семью Эндрю и свалят как можно дальше от эпицентра заражения. На то, что где-то в Канаде или на Аляске всё может быть иначе. На то, что где-то всё-таки есть эвакуационные пункты. Что человечество ещё живо и борется. Он отбрасывает все свои страхи, потому что вдвоём у них получается выживать. Получается кое-как находить еду, воду, бензин, получается жить почти нормальной жизнью. Нил почти счастлив, и апокалипсис вокруг уже даже не кажется настолько катастрофой. А потом кучка монстров загоняет их в угол. Вернее, в угол загоняют Эндрю. Тот лезет на склад в магазине, Нил остаётся у дверей наблюдать за обстановкой. Но мертвяки приходят не со стороны выхода со склада. Несколько тел вываливаются из маленькой двери, которую они принимают сначала за кладовую. У Нила есть пистолет, но он не стреляет. Потому что снаружи магазина сотни монстров, которые их услышат. У Нила лишь несколько секунд на принятие решения. Эндрю зажат в углу. Между ним и Нилом шесть голодных ублюдков и ни единого шанса уйти живыми вдвоём. Два ходячих трупака уже движутся в его сторону, выставив вперёд руки.  Нил ловит полный паники взгляд и захлопывает дверь.  Нил слышит крик Эндрю.  Нил слышит своё имя.  Он сгибается пополам от фантомной боли, которая, кажется, выбивает из лёгких весь воздух. Дышать, по крайней мере, невозможно.  Нил приходит в себя от шока только в тот момент, когда в закрытую дверь начинают долбиться с внутренней стороны. Он сбегает из магазина с нечеловеческой скоростью.  А потом выжимает педаль газа в машине весь оставшийся день и всю ночь, уезжая как можно дальше от проклятого Сиэтла. Где только что похоронил все надежды на счастливое будущее. *** Нил морщится от неприятных воспоминаний и сосредотачивает внимание на возвышающейся над ним фигуре. Эндрю почти не меняется. Всё те же небрежно растрёпанные волосы, всё те же плотно сжатые губы и напряжённо-прямая спина. Как будто в любой момент готов сорваться с места либо, чтобы убежать, либо чтобы раскрошить чью-то черепушку. Меняется только взгляд. Всё такой же пристальный, внимательный, но теперь будто приправленный сталью и враждебностью ко всему окружающему. Нил ловит себя на том, что беззастенчиво пялится.  Да, он чертовски скучал. Пусть Эндрю и не перерезал ему глотку сразу только для того, чтобы позже убивать гораздо дольше и мучительнее. На секунду Нил думает, что так даже лучше. Он заслуживает болезненной смерти от рук Эндрю, всё возвращается бумерангом. Всего на секунду Нилу кажется, что так даже справедливо.  А потом Ники весело хмыкает: — Твои взгляды не настолько смертоносны, как ты думаешь. Нам нужно решить, что с ним всё-таки делать. И Нила как будто резко выдёргивают из прострации. Да, он всё ещё виноват. Он всё ещё себя ненавидит. Ненавидит весь последний год. И, скорее всего, никогда не перестанет. Может он поступил бы иначе, если бы была возможность вернуться. Или не поступил бы, учитывая, что Эндрю, всё-таки, не сожрали. Нил понятия не имеет, что сделал бы, если бы оказался снова на том складе. И не знает, что ему нужно сделать, чтобы искупить свою вину. Скорее всего, уже ничего. Но он не собирается добровольно сейчас подыхать из-за совершённой ошибки, о которой моментально жалеет и о которой не получается забыть всё это время. Это уже произошло. Если Эндрю сейчас собирается воздать ему за все его грехи, Нил точно будет сопротивляться.  — Мы берём его с собой. С этими словами Эндрю выходит из комнаты, оставляя Нила наедине с опешившим от такого поворота событий Ники.  — Может хоть верёвки ослабишь? Я уже рук не чувствую. В ответ Ники кидает на него странный взгляд и удаляется вслед за Эндрю. *** Моральные нормы принято вырабатывать в человеке с раннего детства. Родители рассказывают, что такое хорошо, что такое плохо. Бить людей нельзя, общаться со старшими следует уважительно, даже если они уважения не заслуживают. Если тебя ударили в правую щёку, то подставь левую. Или иди в суд, стряси компенсацию. Ни в коем случае не бей в ответ. Иначе компенсацию могут стрясти с тебя. Моральные принципы в Эндрю воспитывают улица, участковый и десяток приёмных семей. Бей первым, иначе ударят тебя. Взрослые – такие же люди, как и ты. Да, с куда большим опытом, но это не мешает им быть долбоёбами. И с полицией лучше не конфликтовать. Последствия будут не из приятных.  Эндрю, вероятно, херовый человек. Когда он узнаёт о вспышке эпидемии, он, конечно, не визжит от радости. Но и ни капли не расстраивается. Единственная проблема – это Аарон и Ники, которых как можно быстрее нужно вывезти из этого ада. А в остальном плевать. Лучше уж взбесившиеся мертвецы, чем те зверства, которые могут творить обычные люди. От мёртвых и безмозглых хотя бы понятно, чего ожидать. А люди в своих больных фантазиях могут быть очень изощрёнными. Так что, в целом, Эндрю не против сложившейся ситуации. Людям всегда было на него плевать, так почему его должно заботить их будущее?  Исключением является только семья, жизни остальных его не касаются. И Эндрю в этом полностью уверен, но в определённый момент судьба, издеваясь, подкидывает ему Нила.  Нила, которого он планирует использовать, чтобы найти Аарона и Ники. Нила, с помощью которого он просто хочет выжить. Нила, на которого ему похую абсолютно.  Нила, который планомерно врастает во все его органы за каких-то несколько недель и без которого Эндрю теперь не представляет свою жизнь.  Эндрю разрешает себе расслабиться в компании незнакомого человека. Эндрю не вздрагивает, когда Нил к нему прикасается. Он спокойно высыпается, на каком-то подсознательном уровне понимая, что его не тронут.  И в этот акт бессознательного доверия, кажется, переигрывает.  Жизнь учит его никому не доверять с самого момента появления Эндрю на свет. И такую простую истину за столько лет можно было бы и запомнить. Но Нил будто очищает в ноль тот участок его мозга, который отвечает за адекватность и логику. И Эндрю, как все те безмозглые зомбаки, просто идёт за ним по пятам и смотрит на этот ходячий феномен с открытым ртом.  Конечно, он обжигается. Это должно было произойти рано или поздно, жизнь – штука цикличная.  Но Нил – особенный. Поэтому тот судьбоносный момент со складом и закрывающейся дверью воспринимается тоже по-особенному болезненно.  Эндрю всё ещё помнит застывший ужас в этих потрясающе красивых глазах. Которые в мгновение становятся блеклыми и будто стеклянными. Он готов поклясться, что видел по лицу Нила, каким именно образом выстраивается цепочка судорожных мыслей в его голове. И ещё до того, как Нил начинает тянуться к ручке двери, Эндрю знает, что видит его в последний раз.  Этот мелкий сучонок слишком сильно боится сдохнуть. Эндрю в тот момент его прекрасно понимает и не осуждает ни капли.  А выбравшись из здания на крышу с помощью чудом замеченной вентиляции, Эндрю скатывается в истерику. Он лежит, диким взглядом провожая плывущие по небу облака и думает, какой же Нил уебок. Когда-нибудь Эндрю до него доберётся и убьёт своими собственными руками. Если, конечно, они выживут.  А ещё этот мудак забрал их тачку.  *** Нил задумчиво крутит между пальцев рукоять только что наточенного ножа. Это приятно заземляет. Помогает почувствовать себя человеком, контролирующим ситуацию. Неприятно напоминает об отце, конечно. Но возвращает в реальность, пусть и не особо приглядную. Он всё ещё жив.  Но свою собственную жизнь не контролирует Нил уже пару недель. Скорее, просто более-менее удачно плывёт по течению. Его не держат в заложниках, просто не особо дружелюбная группировка во главе с Эндрю решает взять его с собой, не интересуясь его мнением. Нил привык выживать в одиночку с самого детства. Но перфоманс интересный, конечно. Он мог бы попробовать соскочить в любой момент. И, скорее всего, вышло бы удачно. Нил мог бы уже сотню раз сбежать, его никто не держит на привязи. Но наблюдать за настоящими людьми после длительного контакта исключительно с зомбаками оказывается занимательно.  Мертвяки не умеют безостановочно и так красочно ныть, как это делает Кевин. Им нормально ползать с оторванными конечностями, выпотрошенными внутренностями, раскрошенными костями. А вот Кевина бесит любая мелочь: от слишком яркого солнца до любого косого взгляда в его сторону.  Зомбаки не умеют так раздражающе комментировать абсолютно любую херню, как это делает Ники. У них в принципе не получается во что-то членораздельное. Только хрипы и стоны, посылающие дрожь по всему телу от отвращения (или страха, если хотите). У Ники рот не закрывается вообще, если только тот не спит. А иногда и это он делает с открытым ртом.  Ещё мертвецы не обладают абсолютно никакими эмоциями. И это пугает в них больше всего. Пустые глаза, искривлённые, но абсолютно незаинтересованные лица. Уничтожение человечества – не желание, а животный инстинкт. И именно из-за этого они так опасны. С ними невозможно договориться.  Хотя, с Аароном, по ощущениям, тоже нереально выстроить хоть какой-то диалог.  Нил считает, что тому больше бы подошло выражение лица в стиле зомбаков. Наблюдать эти постоянно брезгливые гримасы, периодически разбавляемые агрессией наскучивает уже через пару дней. А вот на отупевшую перекошенную рожу Аарона с открытым ртом и невнятным скрежетом вместо саркастичных фразочек он бы с радостью посмотрел. Да, мертвяки и близко не умеют извергать такие фонтаны негативных эмоций, как долбаный Аарон.  В целом, если задуматься, они не умеют почти ничего. Не умеют думать, говорить и как-либо взаимодействовать друг с другом. Но даже так умудряются планомерно сводить человеческий вид всё ближе к статусу вымершего. Если бы люди хоть как-то сумели скооперироваться и нанести ответный удар, Нил уверен, у них были бы все шансы на истребление этой заразы. Но кто-то свыше, кажется, решил, что они не заслуживают.  — Если планируешь прирезать меня ночью, то учти, у меня очень чуткий сон. Эндрю подкрадывается так незаметно, что Нил вздрагивает и чуть не распарывает себе руку острым лезвием. Что раздражает, он ведь причисляет себя к тем людям, к которым невозможно подкрасться незаметно.  — Мне кажется, сейчас твоя очередь пытаться меня убить. Эндрю выглядит совсем не впечатлённым этой попыткой в иронию. Он вопросительно приподнимает бровь и продолжает сверлить пристальным взглядом. Нил удивлён, что тот всё ещё не предпринимал никаких попыток если не прирезать его, то хотя бы покалечить. Он на его месте точно отомстил бы за такой подлый удар в спину, тем более шанс предоставился прекрасный. Но Эндрю с чего-то решает, что навыки выживания Нила принесут пользу на их маршруте до ближайшего военного пункта в Рочестере. По поводу успешной эвакуации уже никто не строит иллюзий, остаётся надеяться лишь на то, что получится раздобыть такое необходимое сейчас оружие.  По мнению Нила, рассчитывать на то, что Рочестер всё ещё не разграбили – тоже своего рода иллюзия. И вообще, соваться в сторону Нью-Йорка – идея для совсем уж безумцев. Рочестер от него всего в пятистах километрах. А первый по числу населения город в стране, наверняка, сейчас самая опасная точка, где у них не останется ни малейшего шанса на выживание. В Чикаго проживало около двух с половиной миллионов человек, и Нил знатно так прихуел от количества зомбаков, пока гостил в этом прекрасном месте. В Нью-Йорке, только по официальной статистике, год назад насчитывалось девять миллионов. В три с половиной раза больше, блять. У Эндрю точно крыша поехала. На все доводы Нила тот только закатывает глаза и кидает что-то в стиле: «если тебе настолько ссыкотно, можешь спрятаться за Ники». Нилу не ссыкотно. Но и подыхать как-то не хочется. А если и подыхать, то точно не от зубов этих ублюдков. Но звучит и правда так, будто он зассал. Поэтому все оставшиеся часы в машине он досиживает молча.  От Рочестера до границы с Канадой на машине пару часов. В крайнем случае, Нил проверит с ними военную базу, прихватит пару стволов, патроны и по-тихому свалит. Но он точно там не сдохнет.  *** За те несколько недель, которые проходят с момента их неожиданного воссоединения с Эндрю, Нилу удаётся привыкнуть ко многим вещам. Он прикипает к их фургону, набитому всяким необходимым для выживания хламом. Начиная от запасов канистр с бензином, заканчивая блевотными снеками Ники, срок годности которых неумолимо быстро приближается к критической отметке. Сначала он долго плюётся на отсутствие скорости и маневренности у этой колымаги, но теперь этот размеренный скрип колёс даже успокаивает.  Нила сначала дико бесит постоянная враждебность и раздражительность Аарона. Тот умудряется доводить до трясучки даже такого невозмутимого человека как Эндрю. Что уж говорить о Ниле, который воспламеняется за секунду. Но сейчас Аарон скорее забавляет. Нил ловит себя на мысли, что нереально тащится с этого перекошенного после его ответок лица.  Нил привыкает спать не по два часа, а по шесть. Спустя всего неделю приходит понимание, что никто не собирается устраивать ему расправу во сне и можно расслабиться. Он привыкает не обращать внимание на постоянно повторяющиеся песни с не в тему весёлыми мотивами, играющими на весь фургон. Потому что у Ники получается раздобыть всего два диска с музыкой, а ехать в тишине тот не может. Нил иногда даже подпевает. Не получается привыкнуть только к пристальным взглядам, которые периодически задерживает на нём Эндрю.  Если бы тот хотел его убить, то давно бы уже это сделал. Шансов предоставлялось уже бесчисленное множество. Или в этом и заключается план? Довести Нила до ручки постоянным напряжённым состоянием и подозрениями. Если так, то Эндрю обломится. Нил и не такую нервотрёпку выдерживал. Может быть он хочет избавиться от Нила так, чтобы тот подольше помучался и пока просто не знает, как именно это сделать? Или ждёт, пока они наткнутся на группу зомбаков, чтобы обездвижить его и бросить на растерзание? Звучит правдоподобно, просто им пока попадались только мертвецы-одиночки.  Нил накручивает себя всё сильнее с каждым пойманным пристальным взглядом. Даже Кевин, обычно не сильно озабоченный его состоянием, интересуется, не ударялся ли Нил головой в последнее время. И это становится последней каплей.  Нил терпит до следующей остановки и вываливается из фургона, ища глазами фигуру Эндрю. Тот стоит, облокотившись о бок фургона, расслабленно крутя в пальцах сигарету. Интересно, у сигарет бывает срок годности? И бросит ли Эндрю курить, если срок годности всех оставшихся в стране пачек разом закончится? Нил несколько раз прокручивает в голове, как вообще можно спросить о том, что его интересует. Но потом решает, что планирование аккуратных диалогов – не его и удобнее будет сразу в лоб. — Почему ты не убил меня сразу? Эндрю переводит на него взгляд, который можно было бы трактовать как заинтересованный, но Нил не уверен, что это не один из арсенала похуистических. К фургону подтягиваются Ники и Кевин, Аарон успевает незаметно проскочить внутрь ещё несколько минут назад. Эндрю садится за руль и кивает Нилу на пассажирское сиденье рядом.  Продуктивный диалог как-то не выстраивается. Нила на секунду подобное пренебрежение раздражает. Он пялится в окно, провожая взглядом полуразрушенные покосившиеся домики, прилегающие к такой же заброшенной заправке. Пустынно, неуютно и нагоняет тоску. Эндрю убавляет звук на незатыкающемся проигрывателе. — Какая мне польза от твоего трупа? Нил на секунду теряется.  — Чувство удовлетворения от свершившейся мести? — Месть – самое бесполезное действие, на которое нет смысла растрачивать свои силы. Если это тебе не выгодно, конечно. А я не вижу в твоей смерти никаких плюсов. Ты гораздо полезнее будучи живым и с работающими мозгами. Но, Нил, — Эндрю отвлекается от дороги на несколько секунд, бросая на него предупреждающий взгляд, пронизывающий тело насквозь, — если из-за тебя пострадает кто-то из нас, убить тебя мне внезапно станет очень выгодно. *** Всё с самого начала идёт не по плану. До базы в Рочестере они добираются в рекордно короткие сроки, но это оказывается первым и последним приятным аспектом этой поездки. У Нила, кажется, самый припизднутый ангел-хранитель с просто отвратительным чувством юмора. Потому что, пока все спокойно выходят из фургона и медленно продвигаются к дверям оружейной базы, Нил пытается найти завалившийся между сидений нож. Может они и не видели мертвецов в радиусе нескольких ближайших километров, это не значит, что их точно не будет на самой базе. И без оружия он никуда не сунется. Научен горьким опытом. Через каких-то пару минут нож найден, и Нил поднимает глаза, чтобы проверить, насколько сильно он отстал от остальных.  И еле сдерживает себя от обречённого стона. Его ангел-хранитель точно с придурью. Эндрю, Аарон, Кевин и Ники под прицелами нескольких пушек стоят с поднятыми руками. Зомбаков на базе всё-таки нет. А вот людей, кажется, в избытке. Нил обречённо прикрывает глаза и скатывается вниз по сиденью, чтобы не попасть в поле зрения одного из этих головорезов.  Мозг судорожно выкатывает в голове варианты развития событий. Самый надёжный, естественно, бежать. Как можно дальше, в сторону Канады.  — Конечно у нас есть припасы. И мы даже готовы поделиться в обмен на оружие.  Нил краем глаза видит, как Эндрю спокойно приближается к фургону, не обращая никакого внимания на наставленное на него дуло автомата. Нил не то чтобы ссыкло, но что мешает этим ублюдкам расправиться с ними парой выстрелов и не париться? Эндрю отодвигает металлическую дверь и запрыгивает внутрь. Подхватывает одну из сумок, в которых они хранят консервы и стреляет в Нила пристальным взглядом.  — Вот и внезапная проверка на доверие. Нужно чтобы ты стащил как можно больше оружия у них со склада и ждал нашего возвращения здесь с заведённым двигателем.  Нил округляет глаза в неверии. С каких пор они в боевике с уклоном в фантастику? — Они перестреляют нас всех раньше, чем я успею сделать шаг из фургона. Эндрю скептически выгибает бровь. — Не глупи, они не будут рисковать и привлекать внимание зомбаков. Твоя задача – оружие и фургон.  Мужчины с автоматами, кажется, напрягаются из-за его длительного отсутствия. Одинокая фигура отделяется от группы и, не опуская ствол, делает несколько шагов в сторону фургона. Эндрю мельком пробегает по нему взглядом, кидает замершему Нилу: «не подведи», а после просто подмигивает и выскальзывает вместе с сумкой наружу.  Ну и что это сейчас было?  Всё параноидальное нутро Нила противится выполнению этих условий. Его просто грохнут. Как только он выйдет за пределы машины и сделает пару шагов в сторону базы, его заметят. И убьют. А Нил всё ещё хочет жить.  Что ему мешает просто сбежать сейчас? До канадской границы всего-ничего. И вряд ли судьба настолько жестока, что столкнет его с Эндрю ещё раз когда-либо в этой жизни. Нил забудет всё как страшный сон и начнёт всё с чистого листа. Как он привык, в одиночестве, в постоянном движении и относительной безопасности. Нужно всего лишь завести двигатель и вдавить педаль газа. У него будет предостаточно времени до тех пор, пока его манёвр будет замечен.  Но Нил почему-то аккуратно выскальзывает наружу через заднюю дверь. Почему-то осматривает территорию внимательным взглядом, подмечая, что абсолютно все люди зашли в помещение. Почему-то он передвигается маленькими перебежками между старыми машинами и сооружениями из ящиков в сторону дверей склада. Почему-то Нил взламывает замки на этих дверях вместо того, чтобы уже мчать отсюда как можно быстрее. Почему-то он набивает в сумку несколько коробок по сотне патронов в каждой. Почему-то снимает со стен несколько огнестрелов и парочку травматов. Почему-то к патронам в сумку кидает ножи и парочку гранат. Какого чёрта он делает? Нил очень хочет раскрошить себе черепушку об асфальт, когда передвигается со всем этим арсеналом обратно к фургону. Он вроде бы никогда не был настолько идиотом. Не опускался до того, чтобы топить себя в чувстве вины. Не доверял настолько людям, чтобы просто взять и поверить на слово, что у них есть шанс отсюда выбраться всем вместе, ещё и с оружием. И что с ним теперь?  Он быстро закидывает свой ценный груз на задние кресла и ещё раз осматривает территорию внимательным взглядом. Вот сейчас, кстати, ещё более идеальный момент для побега. Он теперь вооружен до зубов. И даже выполняет указания Эндрю. Ждёт их с краденным оружием рядом с базой. Его виной будет их слишком долгое отсутствие, по причине которого он отсюда свалит? Конечно нет, он же честно прождал их длительное время. Нил выдыхает. Это всё смахивает на изощрённое издевательство. Одна половина его мозга будто шепчет ему как можно быстрее проваливать, а вторая убеждает в том, что он же не конченая мразь, нужно дождаться остальных. Нил решает засечь пятнадцать минут. Это даже слишком много, учитывая, в каких они находятся обстоятельствах. Пятнадцать минут – потолок. Если после этого никто не появится, он сваливает.  Старая подсветка на приборной панели издевательски мигает. Ещё одиннадцать минут. Слишком медленно. Нил переводит взгляд с неё на вход в здание и обратно. Он сейчас сойдёт с ума. Семь. Пальцы нервно отбивают заевшую мелодию из плейлиста Ники по подлокотнику. Четыре. На лобовое стекло падает первая дождевая капля. Хреново. Шумом дождя можно маскировать выстрелы, мертвяки не услышат. Две минуты. Нужно свалить, пока не начался ливень. Судя по тучам, у него минут десять, не больше.  Четверть часа пролетает почти незаметно и, в то же время, раздражающе медленно. Нил поворачивает ключ в замке зажигания. Кидает прощальный взгляд на здание, мысленно извиняясь. И давит на педаль газа.  Вот только он должен был поехать в противоположную сторону, никак не к самому зданию. Нил матерится сквозь зубы, когда ударяет по тормозам в каком-то метре от входа. Он уже точно убеждён, что поехал крышей, когда вытаскивает из сумки краденную гранату. А после сжимает зубы, выдёргивает чеку и швыряет снаряд как можно дальше от фургона, почти рядом со складом.  Взрыв выходит настолько оглушительным, что Нил не удивится, если его будет слышно и за сотню километров от базы. Если после такого из здания не высыпятся все там находящиеся, то он даже не знает, как их оттуда выкуривать. Зато точно знает, что он сам просто поехавший долбоеб. Через несколько минут здесь соберутся все мертвяки округи. Повезёт, если минут, а не секунд.  Из здания вываливается с десяток фигур, моментально создавая хаос на всей территории базы. Кажется, кто-то понимает, что на складе с оружием что-то взорвалось, поэтому всеобщее внимание сосредотачивается именно там. — Ты нахера это сделал? Аарон прыгает в фургон с разбегу на полной скорости, впечатывается плечом в дверь с внутренней стороны и кидает на Нила разъярённый взгляд. В котором прослеживаются нотки ужаса. И Нил правда почти начинает чувствовать себя виноватым. А потом вспоминает, что это Аарон.  — Не знал, как ещё спасти ваши задницы и привлечь к себе внимание.  — И решил не мелочиться, Нил, одобряю.  Ники залетает вслед за Аароном, плюхается на сидение. Из него вылетает пара истерических смешков, которые Нил предпочитает игнорировать, спихивая всё на шалящие нервы.  Взрыв от гранаты зацепил склад с оружием, который моментально воспламеняется. Мужчины с автоматами наперевес крутятся в паре метров, понятия не имея, как потушить разгорающееся пламя. Эндрю с Кевином запрыгивают в фургон как раз в тот момент, когда те понимают, что со складом уже ничего сделать нельзя, а незванных гостей перестрелять они ещё успеют.  Но Нил выдавливает педаль газа ещё до того, как те скидывают с плеч оружие и снимают его с предохранителей. Пара выстрелов проезжается по металлическим бокам фургона, один разносит в мелкое крошево боковое зеркало, но в остальном они выезжают с этой бойни без потерь.  У Нила адреналин подскакивает до какого-то запредельного уровня. Он краем глаза подмечает и свои трясущиеся руки на руле, и абсолютно пустую голову, пребывающую в состоянии шока. Глаза немного слезятся от напряжения, его самого совсем чуть-чуть подташнивает, но в остальном он в порядке. Эндрю перебирается на переднее сиденье, задевая его правую руку своим бедром, и Нил в мгновение отмирает.  — Удивлён, что ты не сбежал. Я был уверен, что вижу тебя в последний раз.  Ожидаемо. Нил фыркает, почти обиженно. Но, кажется, они оба понимают, что тот факт, что Нил не удрал, относится к чему-то из разряда фантастики. И такого не ожидал не то что Эндрю, но и сам Нил.  — Если был уверен, что сбегу, почему не потащил меня с собой на базу? Спалил бы меня этим уебкам, фургон бы точно остался нетронутым, и был бы шанс на побег. Почему доверил мне припасы, оружие и такой удачный шанс вас кинуть? — Проверка на вшивость. — Не пизди. Нил отрывается от дороги буквально на секунду, чтобы оценить выражение лица Эндрю. Оно всё такое же непроницаемое. Лишь на дне этих равнодушных глаз можно заметить отголоски паники. Всё никак не может отойти от событий на базе?   — Почему-то в тот момент резко захотелось, чтобы ты не подыхал как можно дольше.  Нила эти слова, по ощущениям, бьют куда-то в центр грудкой клетки. На мгновение становится невозможно дышать и хочется по-детски разреветься. Хотя плакать ему не разрешалось лет с двух наверно.  Эндрю… беспокоится о нём? Хочет, чтобы он выжил? Не горит желанием убить собственными руками и продлить его муки подольше, а желает ему чего-то хорошего? Нил давит в себе улыбку, запрещая на что-то надеяться. Это ещё ничего не значит.  Но, возможно, когда-нибудь Эндрю его простит. Может быть, Нил даже расскажет ему о том, как сидел в этом фургоне около военной базы, порываясь уехать и внезапно осознал, что, кажется, выживание — не приоритет. Какой вообще в нём смысл, когда вокруг тебя все мертвы. Возможно, он расскажет Эндрю, что в тот момент больше всего волновался не за собственную шкуру, а за сохранность их жизней. И для него это впервые и слишком непривычно. Возможно Нил даже поделится с ним тем, что тогда, в Сиэтле, похоронил себя вместе с Эндрю и больше такого точно не переживёт. Возможно тот даже ему поверит и не разобьёт лицо после такого сопливо-нелепого признания. За окном мелко накрапывает дождь, Кевин и Аарон ещё час назад переместились вглубь фургона, скорее всего с целью отоспаться. Ники скучающе следит за мелькающим серым пейзажем, выводя узоры на запотевшем стекле.  Нил позволяет себе расслабиться, когда видит указатель на поворот к пересечению границы с Канадой. Они живы и скоро выберутся из этого кошмара.  *** «С вами выпуск экстренных новостей и его ведущая Лесли Джон. Мы столкнулись с неизученным вирусом, который полностью поражает омертвевшие мозговые клетки. Ранее подобных прецедентов не возникало, учёные на данный момент общими усилиями пытаются разработать антидот. Держитесь как можно дальше от заражённых, не позволяйте себя укусить. Всем жителям просьба сохранять спокойствие и направляться в сторону ближайших эвакуационных пунктов, расположенных на юге страны, а именно: в Майами, Хьюстон, Талахасси и Новый Орлеан. Первая вспышка вируса была зафиксирована в Оттаве, на данный момент эпидемия уже распространилась по всей Канаде, и теперь инфицированные особи движутся на юг. Сохраняйте бдительность, соблюдайте осторожность и как можно быстрее следуйте к ближайшему пункту эвакуации. У вас и вашей семьи ещё есть шанс спастись».