Демон-хранитель

Рывком распахнув дверь небольшого склада, Бобби помчался к машине, что было скорости. Закрывать за собой не было смысла: тварь, что гналась за ним, не остановила бы и бетонная стена, так что единственное, что было у охотников — это время, но и оно грозило сыграть им не на пользу. К тому же в беге старик Сингер с годами лучше не становился. Уставшие ноги горели огнём, подошвы тёрлись о сухой асфальт, кажется, только замедляя ход. Мгновения по ощущениям превратились в вечность. Отчаянные мольбы Сэма поторопиться подействовали как смачный подзатыльник. Вдохнув как перед прыжком в воду, Бобби прибавил шагу, попутно пряча ствол за пояс. Со стороны склада послышались быстрые, решительные шаги. Щёлкнул предохранитель. Дик Роман, черти бы его побрали, не собирался так легко сдаваться, отпуская врагов в неизвестном направлении. Задняя дверь тонированного фургона с заминкой открылась — грёбаная ручка не поддалась с первого раза, забрав драгоценную секунду. Оглушительный выстрел разорвал образовавшуюся из-за шума в ушах тишину, которую, казалось, и топором было не разрубить. В глазах потемнело. Вот и допрыгался — молнией пронеслось в голове пожилого охотника, — получил своё. То, к чему каждый представитель опаснейшего на свете ремесла стремится и то, от чего всю жизнь бессознательно бежит — смерть от руки дьявольской твари. Что нужно, чтобы убить монстра? Каждому своё: серебро, огонь, кол в сердце, лезвие топора, что отделит башку от тела, какой-нибудь хитросделанный клинок. Что нужно, чтобы убить человека? Любое средство из этого перечня или просто неудачное стечение обстоятельств. Человек — существо вообще нихрена не живучее. Разве что в редких случаях смертный бывает до крайности везучим. Весь мир на миг замер. Обычно, когда в тебя летит патрон, ты и понять ничего не успеваешь, но разум Бобби словно бы сравнялся с ним по скорости, осознавая, смакуя каждое мгновение из тех немногих оставшихся, что были отмерены ему судьбой. Рассекая влажный ночной воздух, пуля летела прямо ему в голову. Лицо Романа исказила ликующая, маниакальная улыбка. Он не победил — не схватил Винчестеров, но уже ощущал на языке сладкий вкус мести и предстоящей братьям скорби. Всего на секунду Бобби замер, как олень перед фарами. Но секунда прошла, а он остался стоять на ногах, буравя взглядом несостоявшегося убийцу, а очнулся от резкой боли в области лба и громкого, похожего на маленький взрыв, удара свинцового патрона о верхнюю часть боковой двери. Не мешкая больше ни мига, Сингер прыгнул в тачку, со всей дури захлопнув за собой дверь. Неверные, слегка подрагивающие в нервном треморе пальцы коснулись повреждённой кожи, пачкаясь свежей, ещё горячей кровью. Пуля прошла по касательной.

***

Братьев Винчестеров едва удалось спровадить. В больницу ехать Бобби отказался наотрез — ещё чего, задерживаться из-за какой-то царапины, но всё же рану следовало зашить — это понимал и Сингер, и, к сожалению, двое балбесов, которые, завидев следы повреждения, принялись носиться с ним как наседки с яйцом. Аж тошно. Нет, случись что-то с любым из его мальчишек, Бобби бы рубашку на себе порвал, даже не задумавшись, на кой она им сдалась, но это было… Другое. Вроде бы, ничего особенного не произошло, но что-то в этом всём было неправильно. С момента, как началась его карьера, для него не было ни одного спокойного дня: демоны, чудовища, даже долбанный армагеддон с подачи пернатозадых ушлёпков. Но почему-то именно сегодня, в этот проклятый вечер, Бобби Сингер впервые по-настоящему почувствовал себя на пороге смерти. Всё, начиная с момента, как фургон тронулся, происходило как в тумане. Не по-настоящему. Но хуже всего было другое. Он точно знал, что не должен был выжить, и знание прожигало душу изнутри. Это не поддавалось никакой логике: за достаточно долгую жизнь Сингеру удавалось видеть многое, но его чудесное спасение не вписывалось даже в безумную картину мира бывалого охотника за нечистью. Так не бывает. Объяснения подобному не могло быть никакого, и всё же это было правдой. Он богом готов был поклясться, что пуля в последний момент вильнула.

***

Голова Сингера безвольно повисла на плече. Недопитый стакан виски стоял на журнальном столике перед небольшим пыльным креслом. Там же покоилась и открытая бутылка. Кровь на неровной, глубокой, так и не зашитой ране, пересекающей лоб от середины правой брови почти до виска, успела запечься. Нетронутые нитка с иголкой лежали неподалёку от стакана. Дышащая наладом настольная лампочка страдальчески замигала, издав до того противный электрический треск, что задремавший охотник, недовольно морщась, приоткрыл тяжёлые, слипшиеся веки. Откуда-то из-за его спины послышался шелест, и в комнате повеяло холодом. Прокашлявшись, Бобби устало потёр глаза. В голове слегка гудело, но внезапно сознание прояснилось, словно кто-то по щелчку выкачал из его тела весь алкоголь. Он весь подобрался, вытянувшись. В нос ударил едкий запах серы. — Здравствуй, Роберт, — не нужно было даже оборачиваться, чтобы узнать визитёра по лёгкому шотландскому акценту и сквозящим в каждом звуке снобистским ноткам. Грубая, мозолистая ладонь ухватилась за рукоять заряженного солью пистолета — что бы ни случилось, потёртая кобура неизменно висела на поясе. Демон вскинул руки, оказавшись под прицелом. Пусть Бобби и был нетрезв, рука его была тверда — жизнь обязывала всегда быть наготове. — Как невежливо, — притворно-оскорблённо вскинул брови Кроули, — Разве так встречают гостей? — Чего тебе надо? — гневно прохрипел Сингер. — Зашёл проведать… Старого друга. — Не тяни резину, — поморщился охотник, — Иначе спущу курок. — Роберт, Роберт, Роберт, — назидательно протянул Кроули, — Мы оба знаем, что парой пуль ты мне максимум костюм испортишь. А это, между прочим, мой любимый. Так что..- Пустой псевдо-учтивый трёп был прерван обещанным выстрелом. Отшатнувшись, демон злостно зашипел; его глаза на миг затянуло багровой пеленой. — Я всё ещё могу нашпиговать солью твой бюрократический зад. Так что выкладывай. Там, где только что стоял демон, не осталось от него и воспоминания. Бобби рассеяно проморгался, по инерции продолжая направлять ствол в пустоту. — Ладно, — голос, прозвучавший прямо над ухом, заставил охотника дёрнуться, а хренов расфуфыренный фокусник уже крутил в руке стакан с остатками виски на дне, — Да уж, ну и пойло.. — как бы подчёркивая свой утончённый вкус, он поднёс стакан к самому носу, — Ещё и со святой водой. Проверяешь каждого собутыльника, а, Роб? — Предосторожность не лишняя, — невесело усмехнулся Сингер, — Тем более с такими знакомыми. Не съезжай с темы, гурман. — Решил проверить, как ты, — изящные пухлые пальцы с ухоженными, отполированными ногтями опустили стакан обратно на столик, — В тебя всё-таки стреляли. — Ты откуда знаешь? — У тебя, как сказать… — Кроули неопределённо махнул рукой в сторону собеседника, — На лице написано. Мозолистая ладонь вновь метнулась к ране. Чёрт, уже и забыл о ней. — Не придуривайся, — Бобби весь этот театр абсурда уже стал раздражать, — Говори, чего надо и откуда знаешь про выстрел. — Сегодня ты чуть не погиб. И я несколько... Беспокоился, — брови почти жалобно изогнулись, — В последнее время я сентиментален. — Погоди-ка… — должно быть, на вымотанный мозг всё ещё действовало выпитое, потому как его посетила безумная, но, как ни странно, единственная логичная в данном случае идея, — Так это всё ты! — Излагай мысли яснее, Роберт, — с улыбкой сытого кота Кроули склонил голову вбок. Видимо, ему доставляло странное удовольствие медленно вытягивать и так известную им обоим информацию. — Пуля вильнула, — озадаченно прошипел Сингер, — Это ты сделал! Демон невинно развёл руками: — Можешь не благодарить. — И не подумаю, — сильнее прежнего посерьёзнел Бобби, — Если ты сейчас скажешь, что спас меня по доброте душевной — прострелю тебе башку. Тонкие губы тронула хитрая усмешка. Указательный палец, украшенный широким перстнем, потянулся к грубому, искажённому гневом лицу. Бобби попытался отстраниться, откинув голову назад и недовольно сморщившись, но демон буквально навис над ним, не дав и шанса избежать прикосновения. Сперва Сингер почувствовал приятную, щекочущую воспалённую кожу прохладу, а затем края царапины будто стянуло. В мягкой руке демона по щелчку пальцев оказался кусок ваты. — Надеюсь, ты не против, — опустив вату в стакан, скорее для приличия произнёс тот. Ответом был оторопелый, заторможенный кивок. С игривой ухмылкой Кроули стал стирать с чужого лба засохшую кровь. Недоуменно нахмурившись, Бобби настороженно наклонился вперёд, подставляясь под неожиданно-заботливые, выверенные касания. От раны остался лишь едва заметный красноватый след.