Двойник

Уходя, Мира сказал: – Присматривайте за эт-тим придурком, п-пожалуйста. Никто не переспросил у него, какой из оставшихся в строю придурков имеется в виду. Они все все знали, однако делали вид, что не особо, но так плохо, что это даже умиляло. Мира умиляться был не в настроении. С сумкой в одной руке и одноразкой в другой, он повернулся к Ярику и нахмурился: – Ярик. – Что? – П-присматривай за Магой, пока меня нет. – Ага. Мира сжал челюсти так крепко, что заболело в висках. Дернул рукой, непомерно тяжелой, запоздало сообразил, что курево в другой ладони, и нахмурился еще крепче. Заколдованный круг. Мира только этим и занимался в последние месяцы своей жизни: курил и хмурился, хмурился и курил. И, в какой-то момент это осознав, вмял очередную сигарету в пепельницу и пошел договариваться с Диманом об отпуске. Тихо закрывая за собой дверь, чтобы Мага не проснулся. Ах да, не только курил и хмурился – еще заботился о Маге, бесконтрольно и беззаветно. Механизм настолько прочно вшился в подкорку, что стал не потребностью, а базовой функцией как дышать, моргать, пить воду между катками, чтобы горло не охреневало. Придавал смысл фарсу, происходящему вокруг. Мира не понимал, выживет ли Мага без него, как не понимал, выживет ли сам, зная, что Мага может и без него нормально существовать. Об этом даже сообщить было непросто. Был четверг, у Миры числилось три въебанных катки из четырех, Мага за день вообще к доте не притрагивался. Мага курил, прижавшись затылком к плечу Миры, а тот гладил его по голым бедрам, ощущая, как мягкие волоски встают под прикосновениями. И Мага был такой мягкий и разнеженный, и Мире было так сложно причинить ему боль. Собраться с мыслями получилось нескоро. Но в конце концов, чувствуя, что Магу начинает продувать на сквозняке, а оранжевый огонек почти дополз до его пальцев, Мира набрал в грудь воздух и выдохнул, зажмурившись, боясь запнуться и никогда не договорить: – Я, вот, ухожу, – Мага замер, не донеся сигарету до губ, всполох света отразился в глубине зрачка; Мира прижался губами к прохладному плечу и поспешно добавил: – В отпуск. – Точно в отпуск? – Пока да. Мира не мог на него смотреть в этот момент и одновременно не мог насмотреться. Даже не представлял, как сможет хоть неделю оставить все это: эти панорамные окна, стеклянные двери, эти черно-белые фото на тумбочках и желтые стены, солнце садилось напротив балкона, ноги утопали в фиолетовом свете его лучей. Мира сжал мягкими расслабленными губами уголок скулы, потерся носом о шею. – П-пойдем. Ты сов-в-всем, вот, зам-мерз. Мага послушно дождался, пока он дозаикается вдоволь, вдавил сигарету рядом с утренними, оставленными Мирой, и пошел за ним вглубь комнаты. Не спросил, как так вышло, что теперь пепельница заполнялась за неделю, хотя раньше чистилась, только если они случайно смахивали ее с подоконника. Словно вообще не обратил на это внимания. Он и сейчас казался отстраненным. Стоял, потупив взгляд, на краю газона, невыспавшийся, сонный, красивый до бессовестного. Сжимал пальцами левой руки запястье правой, вечно больное и слабое. За его спиной незаметно вырос Фил, тихий, со светлым боязливым взглядом. Закрыл своей тенью от белого утреннего солнца. – Я могу за ним присмотреть, – пробормотал еле слышно. Волосы по скулы, ссутуленные плечи, длинные пальцы нервно сцеплены в замок. Мира фыркнул и едва не подавился собственным смешком. Ну-ну, мальчик, присмотри, смотри только не надорвись. Но вслух сказал другое: – Д-давай, – и перехватил поудобнее сумку на плече. – Типа, рассчитыв-ваю на тебя и в-все такое. Потому что они были семьей, и это было правильно. Но внутри себя, честнее, чем вслух, Мира подумал: дурак ты, Фил. Что ты делаешь, не будь как я, ни в коем случае не вздумай быть как я. И досадливо заскулил, когда вечером того же дня открыл дотабафф: бабка, Миреска, белка, ШД и никакого Тинкера. Нет, никого не напоминает. Совсем никого. *** Сорвался Мира быстро, с первыми же квалами, на которых играли спириты. Включил твич, нашел стрим Паши, выкрутил звук в наушниках на полную и отвернулся от монитора, чтобы успеть почистить картошку, пока закипает вода. Ему казалось: если он не смотрит – значит, не скучает, страусиные законы во всей красе. За тысячи километров от Миры с его картошкой Паша бегло обсудил драфт, поржал с чата, погуглил скорость света и скорость Светы, бахнул ставочку на Нуна (неприятно, Мира поджал губы) и углубился в игру. – Вообще, конечно, этот Сатаник – вылитый Яторо, – резюмировал он спустя две карты, когда у дайр догорал трон. – Только маленький и совсем без тормозов. А Рю – просто вылитый Мира. На первый взгляд. Мира бросил ложку в тарелку с недоеденным пюре, с неудовольствием замечая, как ярко-желтые от приправы картофельные брызги полетели во все стороны: на футболку, на щеку, на скатерть. Что-то даже попало на челку – Мира вытянул вязкую каплю, сунул пальцы в рот, сжал губы вокруг костяшек. Щеки сбрызнуло жаром, и горлу вдруг стало очень горячо. Подорвавшись с места, Мира уже на ходу обрывал стрим и тыкал в номер, который никогда не слезал с первой страницы журнала звонков. – Алло? – хрипло пробормотал Мага откуда-то издалека теплым родным голосом, и у Миры подогнулись колени. Он рухнул на кровать, свернулся калачиком, подтянув колени к подбородку, вжался щекой в переворошенное одеяло. Мог бы заскулить, но побоялся, что Мага почувствует неладное. – Мира? – Мага просыпался, медленно, нехотя, солнце скреблось в его голосе, и от этого становилось еще жарче. – Что случилось? Конечно, он все понял и так. – Ничего. – Ты видел, сколько сейчас времени? – Н-наши еще играют. – А я-то нет. – Я просто, вот, соскучился по тебе. Мага вздохнул сдавленно, зашелестел одеждой. Вырванный из сна, он хрипло дышал в трубку, и Мире казалось, что его гладят горячими пальцами по виску. Звуки шагов замерли, Мира напрягся, поджав пальцы на ногах. – Да, – выдохнул Мага, и застонать все-таки пришлось, потому что Мира физически не мог вынести столько жара внутри себя. – Я по тебе тоже. *** К концу первого месяца отпуска Миру начало тошнить от этого “он так на тебя похож”. Фил, не зная печали, таскал домашние штаны вместо спортивных, завязывал волосы в хвостик на макушке, носил безразмерные худаки, прятал сигарету между пальцами, стебал своего керри во влогах. Играл пулом, которым играл Мира, спал в комнате, в которой спал Мира, заводил тех же самых друзей. Мира успокаивал себя: просто та же мета, тот же буткемп, людей в их сфере вообще ограниченный перечень, не захочешь да пересечешься. Но в груди копошилось что-то смутное, тревожное, не похожее на усталость или тоску, которыми он полнился раньше. Даже долбанный Никс уже признал: – Это вам не Яторо номер два и не мелкий Яторо – это Сатаник, единственный и неповторимый. Не морбид маска и не ривер – полноценный сатаник. Не путайте. А на официальной продолжали долбить мозг: – Рю даже вардит так же, как Мирослав. Наверное, тот его и научил. Мирослав, который никого ничему не учил и не собирался, выдыхал сквозь зубы и стискивал пальцы на краю стримерского кресла. – Тебе не нравится? – Мага поднял встрепанную голову. С центра его нижней губы к головке тянулась тонкая ниточка слюны, и Мира мгновенно забыл, о чем думал. Потянулся, вплелся пальцами в короткие волосы, почесал чувствительную кожу над виском, ощущая, как Мага неловко перетаптывается коленями по полу и вздыхает влажно, нетерпеливо. Боже, как он мог отвлечься от этого? На что угодно вообще. – Нравится, – Мира притянул его, заставляя подняться, усадил к себе на бедра, обернул руки вокруг талии. – Как м-мне может не нравиться? – Просто у тебя было такое лицо. – Какое? – Как будто ты услышал что-то важное. – Дурак, что ли? – хмыкнул Мира, вздернул мягкие бедра над собой и толкнулся во влажное нутро. – Как вообще может б-быть, вот, что-то важнее тебя? Мага всхлипнул, уронил голову ему на плечо и громко застонал. *** И все-таки он очень походил на Миру, этот Фил. Случайно ли, нарочно ли, но все сильнее день от дня. Вещи немного безразмернее, волосы темнее и короче, кольца на пальцах, челка, баленсы, кросс-боди. Мира смотрел первую медийку нового состава и думал, что сходит с ума. – Как ты переживаешь то, что тебя постоянно сравнивают с Мирой? – Слава со своей дебильной улыбкой ни разу не помогал. – Сложно все-таки занять место двукратного чемпиона инта. Фил посмотрел в камеру, помолчал. Мира хмыкнул, и Фил хмыкнул в ту же секунду. По спине прошлась липкая ледяная дрожь. – Не сложно, – улыбнулся Фил и зачесал челку за ухо. – В смысле, я не пытаюсь занять его место. Совсем нет. Мира всегда зачесывал челку кверху. Наверное, только поэтому он решил в тот день все-таки не надираться до полусмерти. *** После новогодних праздников отпускать Магу совершенно не хотелось. Мира уже три минуты увлеченно елозил им по стене в прихожей, не давая забрать сумку с полки. – Ну Мира, – ворчал Мага, но улыбался и с удовольствием терся пахом о бедро Миры, втиснутое между своих ног. Несмотря на весь день, проведенный в постели, у него снова стояло, и Мира пользовался этим полубессознательным состоянием, чтобы разметить всю вкусную белую шею так, чтобы до конца года хватило. Или хотя бы до момента, когда он вернется из отпуска. – Пусти, мне надо идти. – Тебе надо раздеться и п-позволить мне тебя вылизать. – Твою м-м-мать, – Мага вжался затылком в обои, закатил глаза и кончил, притискивая Миру к себе за задницу. Мира догнал его в несколько длинных смазанных толчков, куснул за толстовку на плече, глуша крик, и замер, ощущая, как мокнут штаны. – Маму мою, вот, не трогай. – А как мне еще с тобой разговаривать? – Мага улыбался; из-под пушистых ресниц на Миру смотрела сытая пьяная нежность. – Ты без подключения взрослых совсем неуправляем. – Думаешь, при маме у м-меня совесть проснется? – На совесть я даже не рассчитываю. Хотя бы стыд. Ау! – Мага глянул возмущенно и потер место укуса. – Мира! – Так не хочу, чтобы ты уезжал, – признался Мира, неожиданно даже для самого себя, но тут же отпустил: пусть будет, Мага видел всякую его обнаженность, эта не станет для него неожиданностью. Она и не стала. Мага улыбнулся тепло, поцеловал в висок и с сожалением отстранился. – Мне правда надо ехать, ты же знаешь. Таксист и так возьмет с меня тройную цену за простой. – Во-первых, ты взял два инта, и если т-тебя, типа, до сих пор пугают вопросы простоя т-такси, то у тебя большие п-проблемы с финансовой грамотностью. – А во-вторых? – А во-вторых, ты разве не договоришься? Со своими? – Какой же ты идиот! Мира и не подумал спорить.