Больно чуть-чуть

Рио не ожидала, что вообще когда-либо произнесет это в слух, что однажды расскажет кому-то, что у нее на душе, но она это сделала перед целым ковеном Агаты. Она понимала ненависть Агаты по отношению к ней, да и кто бы простил то, что она сделала, она забрала у нее сына. Видаль пришлось это сделать, ведь это ее работа. После этой ситуации она целыми днями винила себя тоже, Рио не смогла помочь спасти Николаса, не могла стать его героем, она смогла только стать его смертью, забрать его себе и попытаться уберечь его от боли. Рио помнит, как Агата тогда молила забрать ее вместо него или забрать ее с ним, но время Агаты не пришло, да и признаться сама Рио не смогла бы этого сделать (да, у нее не было выбора не забрать Николаса, ей было больно, она считала его ее сыном тоже, но потерять двух дорогих ей людей в тот день, она просто не могла). Что творилась на душе Рио Видаль, знает только она и ее бесы, она любила Агату и всегда будет ее любить. Тогда она и произнесла фразу, которая разбила Агату тоже: -она и есть мой шрам.  Агата быстро посмотрела на нее, конечно, ей стало больно от этих слов, что от нее ожидала Рио? Что она простит ее? Агата встала и бросила, что-то типа, что ей нужно размять ноги. Конечно, Рио пошла за ней. Видаль подошла к ее спине, она дотронулась до нее так, как Агате нравилась, очень нежно и аккуратно, только с ней Рио была такой.  Да, Агата пиздец как ненавидела ее, но сейчас больше всего на свете она хотела обнять ее, поцеловать, почувствовать, то тепло, что не ощущала так давно. Агата молчала, но казалась, что ее мысли звучат громче крика. Да, она хотела бы сейчас кричать, высказать все, что она думает, но еще она хотела просто забыть о всех разногласиях рядом с Рио, просто быть с ней в этом мгновение навсегда, оно казалось таким бесконечным вначале, пока она не отстранилась, пока Рио не произнесла «мальчик не твой», пока мир Агаты не стал сново рушится в ее боли. Она просто ушла. Ушла высоко подняв голову, показывая, что ей все равно, но Рио было не обмануть, она знала, что Агату это пиздец ранило. Конечно, она не хотела причинить боль дорогому для нее человеку, но ей нужно было это сказать, чтоб Агата не выстраивала иллюзии, что ее сын жив, наверняка Агата и сама это понимала, но в глубине души надеялась, что Николас жив.