Огни ночного города

      Холодный уличный воздух принял Дилюка в свои промозглые объятия. Не стоило так много пить. Не стоило вообще выходить из дома. Лучше бы он и дальше ни о чем не знал.       Свет немногочисленных фонарей в проулке заставлял глаза Рагнвиндра болеть. От этого света хотелось избавиться, слившись воедино с грязной стеной. Дилюк все равно ощущал себя ничуть не чище.       Память упрямо проигрывала увиденную сцену снова и снова. Алкоголь же, кажется, наоборот — должен лишать память твердости? Рагнвиндру было тошно, но отнюдь не из-за опьянения. Хотя и из-за него тоже. Все же действительно не стоило так много пить.       Сообщение, которое вытащило Дилюка из теплоты домашнего уюта, не содержало чего-то из ряда вон выходящего. «Кэйа сейчас в клубе. Забери его, пока он опять не натворил глупостей», — гласило оно. Отправителем был один старый приятель, не доверять словам которого Рагнвиндр не мог. Пришлось отправиться по полученной геолокации. То, что Дилюк увидел, прибыв на место, поставило жирную и однозначную точку в их с Альберихом отношениях.       Рагнвиндру всегда довольно просто было отыскать силуэт Кэйи в толпе. Дилюк, как ему казалось, был готов к чему угодно: что Альберих пьяным влез в какую-то стычку, что мешал другим людям, прикрываясь тем, что всего лишь «веселился», что вытворял какие-то непристойности на танцполе… Но Рагнвиндр точно не был готов увидеть, как Кэйа ему изменяет.       Миловидный субтильный парнишка сидел у Альбериха на коленях и хихикал, делая вид, что отбивается, пока его целовали в шею. Дилюк наблюдал за этой картиной с холодной отстраненностью, которая напугала его самого. Потом пришел гнев, но направлен он был, как ни странно, не на Кэйю, а на ни в чем не повинного юношу. Гнев сменился злостью на самого себя. Рагнвиндр развернулся и быстрым шагом покинул клуб, пока эти самые глупости, предотвратить которые он вроде бы явился, не натворил собственноручно.       Из канализационных люков поднимался пар, что размывало цельность картинки реальности и так весьма нетрезвого Дилюка. Если он сумеет добраться до дома, при этом ни разу не навернувшись — это будет подвигом. Рагнвиндр старался не думать о том, что произойдет, когда он все же окажется дома. Внутри Дилюка теплилась надежда на то, что Альбериху хватило мозгов не тащить парнишку в их квартиру, но эта надежда была столь ничтожна, что и так поганое настроение стало еще хуже.       Попытка выудить неловкими пальцами из кармана выключенный телефон окончилась не особо успешно — тот упал на загаженный асфальт, покрытый то тут, то там мокрыми и разбухшими обрывками газет. Рагнвиндр пьяно хихикнул своим мыслям о том, что он и сам сейчас был такой газетой. Кэйа разорвал на мелкие кусочки доверие между ними, а потом втоптал его гордость в грязь.       Почему это вообще произошло? Чего не хватало Альбериху, что его потянуло на сторону? Разве он не мог просто поговорить с Дилюком, если его что-то настолько не устраивало? Рагнвиндр включил телефон. Три часа ночи. Экран тут же запестрил уведомлениями о пропущенных вызовах. Дилюк невесело усмехнулся. Ну надо же — Кэйа его потерял. Хотя Рагнвиндр был бы вовсе не против действительно потеряться.       Медленно бредя по опустевшим улицам с редко проезжающими автомобилями, Дилюк задавался вопросом — а любил ли он вообще Альбериха? Или это была просто сила привычки? Остаточная привязанность с юности, когда ты не понимаешь — игры ли это гормонов или настоящие чувства? Измена сильно задела Рагнвиндра. Но из-за любви ли? Может быть, все дело было в том, что Дилюку просто предпочли кого-то другого, и все это реакция на уязвленную гордость? Может быть, это все же была любовь, но к себе?       Дверь квартиры оказалась перед Рагнвиндром как-то совсем неожиданно. Прогулка пешком по прохладному воздуху выветрила из Дилюка солидную долю алкоголя, вместо этого одарив его голову тяжестью. Он совершенно не был готов ко встрече с Кэйей. Не знал, как стоит себя повести с ним. Немедленно выгнать? Поговорить? Сделать вид, что он ничего не знает? Рагнвиндр поморщился — точно не вариант с притворством. У Альбериха была возможность выбрать, и он выбрал не Дилюка. — Где тебя черти носили?! — услышал Рагнвиндр, едва переступив порог.       Кэйа стоял посреди прихожей, сложив на груди руки, с таким видом, будто имеет полное право предъявлять претензии. — Тебя это больше не касается, — бросил Дилюк, проходя мимо него по направлению к спальне. — Я хочу, чтобы с утра ноги твоей здесь больше не было.       Нужно бы было насторожиться тому, что Альберих никак не отреагировал на такое категоричное заявление. Нужно бы было, но Рагнвиндр слишком вымотался за прошедший день. Да и кто стал бы ожидать нападения в собственном доме? Тем более от некогда близкого человека. Боль запоздало окутала Дилюка, всего и сразу, когда его хорошенько приложили о стену, а потом прижали к ней, заломив руку. — Думаешь, что можешь помыкать мной? — прошипел ему на ухо Кэйа. — Думаю, что не желаю иметь с тобой ничего общего, — ощетинился в ответ Рагнвиндр, безуспешно пытаясь выбраться из захвата. — Надеюсь, что тебе хватило мозгов использовать презервативы, когда ты трахался на стороне. Венерические заболевания также включены в понятие «ничего общего». — Ты ничего… ничего не знаешь, Люк, — Альберих коротко рассмеялся, продолжая выкручивать заломленную руку, выбивая из Дилюка болезненные вздохи сквозь сжатые зубы. — Ты предпочитал не замечать то, что творилось прямо перед твоим носом. Тебе было наплевать на всех, кроме себя. Ты старался делать вид, что все в порядке — идеальные отношения, идеальная карьера, идеальный дом, идеальная чертова жизнь! А мне всего лишь была нужна хотя бы крупица твоего внимания. — Ты считаешь эти свои бредовые фантазии оправданием? Это я виноват в том, что ты пошел на сторону? Отвратительно. — Отвратительно? — Кэйа вновь рассмеялся. — Хочешь узнать, каково это — очутиться в моей шкуре? — Нет. — Я, пожалуй, проигнорирую твои желания, как ты это делал с моими.       Картинка реальности перед глазами Рагвиндра резко смазалась, когда он почувствовал, как боль горячей и злой волной растеклась от затылка. В ушах зашумело, а на языке появился металлический привкус. Дилюк обмяк, но сползти по стене ему не давала хватка Альбериха. — О, ты все еще в сознании? — услышал Рагнвиндр словно через несколько слоев ваты. — Так даже лучше.       Темный коридор, тяжесть во всем теле, кровь на светлом ковре. Запоздалая боль. Сознание Дилюка выхватывало какие-то отдельные фрагменты. Ужасно захотелось спать, но в голове Рагнвиндра билась мысль о том, что если он сейчас вырубится, то это станет для него фатальным. Перед глазами все плыло и скрадывалось — огни ночного города пробивались в квартиру сквозь панорамное окно каким-то фантасмагорическим калейдоскопом. Позади приглушенно чувствовалось какое-то копошение, но у Дилюка никак не получалось на этом сосредоточиться. Пока до затянутого болью сознания Рагнвиндра не начало доходить, что с ним собрался делать Кэйа. Дилюк вяло попытался брыкнуться, на что Альберих вновь заломил ему руку. — Ты не сможешь помешать мне, Люк. Ты прочувствуешь всю ту беспомощность, которую ощущал я за все это время с тобой. Или стоило сказать «под тобой»?