bordeaux - бордо

— Саш, ну это вообще! — мама всплеснула руками, уставившись на согнувшегося в три погибели над ванной отца. Ева прыснула со смеху, отставив пакеты с продуктами на пол, и схватилась за живот. — Опять все рыбой провоняет твоей, честное слово. Заколебал!   — Люб, хорош мозги парить! — огрызнулся отец на свою жену. — Дочь, привет!   — Привет. Опять дядя Леня приволок с рыбалки? — Хлебникова младшая скрестила руки на груди, в то время как Любовь Петровна, ходила за ее спиной взад и вперед, что-то нашептывая себе под нос.   — А то! Они ж опять в Астрахань ездили с детьми.   — Мам, — привлекла внимание женщины Ева. — Ну ты хоть это, им какие-нибудь закрутки подари. Варенье, аджику.   — Обойдутся, — Любовь Петровна швырнула скомканный ранее руками шарф на коридорный пуфик. — Мне эта плотва знаешь, где сидит? — обратилась мамам к дочери.   — Это судак! — прокричал папа, продолжая чистить рыбу в тазу.   — Да хоть лещ! — огрызалась мама, а Ева только и давилась от хохота.         Несмотря на то, что такую картину препирательств можно было видеть и слышать каждый день, ее родители поистине любили друг друга. Их совместная жизнь — тот идеал любви, о котором мечтала сама Ева. Познакомились Любовь Петровна и Александр Александрович еще в университете. По рассказам папы, Любовь Петровна была самой завидной невестой — отличницей, тихоней и самой главной красоткой на курсе. А вот папа — местный бандит, что продавал ответы на экзамены за забором возле университета таким же неучам, как и он сам. Что их связало, так это любовь к искусству. Хоть мама на своего будущего супруга и смотрела искоса, с неким пренебрежением, отец сделал все возможное, чтобы «Любочка», как он нежно ее называл, обратила на него внимание. Пригласил на выставку картин, подарив билеты, со словами: «Или со мной пойдешь, или я прям тут лягу и умру!».         Может, поэтому мама с папой отдали ее в Художественную Школу?         В общем, жизнь родителей текла как в советских фильмах — одна любовь, взаимопонимание. А вот такими мелкими склоками они себя развлекали с тех пор, как Ева съехала с их квартиры, чтобы начать жить самостоятельно.   — Пап, ты хоть потом ванну отмой, а? — тихо, чтобы не слышала мать, дала подсказку Ева. — С химией.   — Ну куда уж денусь? Она ж потом меня полотенцем огреет, если не вымою.   — Не жужжи! — донесся голос мамы с кухни.   — Во, говорит, что глухая, а сама все мои слова слышит! — через плечо Евы метнулось кухонное полотенце, угодив прямо по голове отцу.         И снова Ева зашлась хохотом.          Хлебникова подошла к раковине, чтобы вымыть руки, в то время как мама раскладывала купленные продукты на стол. Запах свежих овощей напомнил ей о детстве, когда вместе с мамой они проводили время на кухне.         Папа вернулся на кухню примерно через час, предложив свою помощь в приготовлении ужина. Любовь Петровна усадила мужа за стол, наказав резать вареные овощи. Александр Александрович, состроив сосредоточенную гримасу, принялся  аккуратно резать огурцы, параллельно рассказывая жене и дочке какие-то небылицы.   — Как там с твоими «мазюльками», Ев? — поинтересовался папа, бросая быстрый взгляд на дочь.   — Я пока на работе загружена. Вот завтра опять еду к заказчику, доделывать все. Вчера, правда, такой букет нарисовала с натуры… Я покажу, как закончим с ужином, — ответила Хлебникова, наклонившись за свежей зеленью.         Вместе с мамой они энергично готовили ужин, нарезая овощи и жаря мясо для салянки. Улыбки и разговоры наполняли кухню теплом и уютом. Ева рассказывала родителям о своих новых находках в искусстве, о том, как она открыла для себя стиль акварели, не без помощи коллеги Филиппа Козлова, и как ей нравится смотреть на графику Толи.         Спустя какое-то время, когда ужин наконец-то был готов, семья уселась за стол. Они наслаждались едой, обсуждая жизнь, новости села и загородные дела. Смех и разговоры звучали в комнате, создавая атмосферу праздника. Словно наступил Новый Год. После ужина ева с энтузиазмом выдернула планшет из сумки и вынесла его родителям. Её сердце замерло в ожидании. Комментарии от родителей — то, что ее действительно всегда заботило.         Мама листнула проект на экране планшета и наткнулась на пионовидные розы.   — С натуры говоришь рисовала? — папа сделал лукавый взгляд. — И кто ж подарил?   — О, — щеки Евы вспыхнули сию же секунду. — Это клиент, ну, то есть, заказчик прислал.    — С чего бы? — мама подняла брови в изумлении и двумя пальцами изменила масштаб рисунка, чтобы рассмотреть поближе. — И чего, правда красивые такие?   — Люб, сказали же, с натуры! — женщина пихнула Александра Александровича локтем. — Вот зараза, еще и дерется.   — Ой, да там такая ситуация была… В качестве извинения прислал.         Мама снова перелистнула проект.  На все экране отразился новый портрет Дмитрия Андреевича. Ева закатила глаза и прикусила губу, надеясь, что мама оставит ее с распросами.   — О, опять этот!   — Это заказчик, как раз, мам.   — Ну, симпатичный, — прогрохотал отец. — И вот скулы такие, подбородок. Прям вот добротный парень. И чего? — Александр Александрович поднял взгляд на дочь. — Нравится что ли?   — Нет, пап, — повысила голос Ева, отмахиваясь от родителей. — Да просто решила нарисовать, ничего такого.   — Ага, прям так и поверила, — усмехнулась мать и, наклонившись к мужу, продолжила шепотом, но так, чтобы и дочь все услышала. — Она его второй раз рисует.   — Дочь, ну просто красотка. Очень красиво, правда. Вот не зря мы тебя в художку, ой, не зря!         Ева только улыбнулась, чувствуя, как её родители гордятся ею. Это взаимодействие напомнило ей, почему она любит возвращаться домой — здесь она всегда могла быть собой, получала поддержку и вдохновение.   Дима Масленников (20:10): На завтра все в силе?

Ева Хлебникова (20:11):

Да.

 

 

Дима Масленников (21:15): Такси?    

Ева Хлебникова (21:19):

Спасибо, но нет.

          Ева обошла угол дома, в котором находился офис, и заметила, как кто-то стоит возле скамейки, держа в руке стакан с кофе. Пройдя пару шагов вперед, она узнала в фигуре Дмитрия Андреевича и тут же опустила взгляд в пол. Почему-то ее стеснение сковывало ее так сильно, только когда рядом оказывался блоггер. Дмитрий был одет в черное длинное пальто. Держа в руке стакан, он активно жестикулировал и только когда Хлебникова приблизилась на расстояние трех вытянутых рук, она поняла, что Дмитрий Андреевич говорил по телефону.   — Даник, делай, что хочешь, но, чтобы завтра ты был в офисе.         Дмитрий заблокировал телефон и сунул его в карман пальто.   — Неудачное начало дня, Дмитрий Андреевич? — тихо поинтересовалась Ева, войдя в поле зрения блоггера. Дмитрий, нахмурив брови, окинул взглядом девушку с головы до ног, а затем в обратную сторону.    — Вы сегодня без помады, — не вопрос, а утверждение. Ева тут же коснулась холодными пальцами своих губ. Причина этого замечания осталась для Хлебниковой загадкой. Дмитрий Андреевич, отведя взгляд, пошел в сторону подъезда, чтобы открыть дверь магнитный ключом.           Двое молодых людей молча поднялись на лифте на нужный этаж, и так же молча прошли в квартиру. Все это время лицо Дмитрия Андреевича сохраняло серьезный вид. Ева же еще больше чувствовала неловкость от нахождения с этим человеком. «Наверно, случилось что-то серьезное» — успокаивала себя Хлебникова: «Это никак не связано со мной. Или связано?».         Масленников молча разделся в прихожей, а затем ушел в дальнюю комнату, находившейся в противоположной стороне от «офиса» Хлебниковой. Решив не доставать заказчика с расспросами, хотя сердце подсказывало ей сделать иначе, девушка пошла на свое рабочее место. Соседний компьютер, что пустовал в предыдущие два раза, был занят. Немного помедлив на входе в комнату, Ева все же поборола свою стеснительность и села за свободный стол.          Юноша с выкрашенной в красный цвет челкой, спадающей на глаза, сидел в наушниках, подперев рукой подбородок. Еве показалось, что еще немного и он уснет, глядя на монитор. Но появление коллеги по рабочему месту он никак не отреагировал, а Ева, не желая нарушать процесс монтажа какого-то ролика, вернулась к своему компьютеру, нажав на кнопку включения.          Воспользовавшись беспроводными наушниками, Ева включила первую попавшуюся на глаза подборку от Яндекс.Музыки и окунулась с головой проект. Позавчера наушники были не нужны — ей никто не мешал, щелкая клавишами мыши над ухом. Пока проекты прогружались в программе, Ева покосилась на закрытую бутылку минеральной воды, которую заботливо оставил Дмитрий Андреевич для нее. Записки на ней уже не было.    

«Самосодержанки»

 

Настя Бессонова (15:34): С днем бывшего!  Настя Бессонова (15:34): IMG_1002.jpg

 

Ева Хлебникова (15:43):

Надеюсь, ты отхлестала его этим веником

  Настя Бессонова (15:51): Не буду ж я курьера лупасить   Оля Гальперина (15:53): Это ж курьер! Попросила бы передать избиения в ответ))))           Ева, смотря на экран, улыбнулась. Девушка почувствовала толчок в плечо и мигом заблокировала телефон, затем сняла правый наушник, тем самым останавливая музыку. Парень с красной челкой, наконец, вышел из своего рабочего транса, спустив дуговые наушники себе на шею. Видеомонтажер улыбнулся, подняв один уголок рта.    — Привет? — неуверенно поприветствовала своего коллегу Хлебникова.   — Сорри, что проигнорил, — юноша откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову. — Не хотел отвлекаться.   — Давно сидишь?   — С ночи, — видеомонтажер пожал плечами. — Мне сказали, что ты тут вместо Леськи.    — Что ж, я… — Ева поджала губы. — Я даже не знаю о ком ты говоришь.   — Бывшая дизайнерша. Диман тебя где откопал?   — Я от агентства.   — Ага, да, все мы от агентства до поры до времени, — улыбка парня напоминала улыбку чеширского кота: широкая, неестественная. — Пока Диман к себе не переманит. Ой, да, — парнишка вытянулся, как струна. — А как тебя зовут-то?    — Ева.   — Денис. Так, ладно, — Денис снял свои наушники и повесил на специальную стойку-держатель рядом с монитором. — Я хавать. Ты со мной?    — Нет, работы много, — Хлебникова указала на свой монитор.          Денис — странный. Долговязый, худой и в целом похож на уссурийского палочника. Руки и ноги при каждом движении словно двигались отдельно от корпуса. Ева проводила уставшим взглядом своего коллегу, затем снова вернулась к графическому дизайну, надев наушники.          Отрезвил девушку входящий вызов, раздавшийся в наушниках, который прервал музыку. Ева несколько раз проморгалась и взглянула на экран мобильного телефона, что лежал рядом с клавиатурой. На экране вызова проплыла надпись с номером неизвестного абонента. Сбросив вызов, девушка взглянула на часы. Громко охнув, Хлебникова вытащила наушники из ушей, бросив их на стол и повернула голову в сторону второго рабочего стола. Дениса и след простыл, а компьютер был выключен. Как так произошло, что за работой она провела еще четыре часа и даже не слышала, как ее соратник-палочник исчез с рабочего места?          Оставив свои вещи покоиться на рабочем столе, Ева встала и потянулась, разминая затекшую спину и бедра. Казалось, она провела в одном положении сто лет, и сейчас восстала из мертвых. Икру пронзило неописуемой болью. Ногу ужасно покалывало и, словно по волшебству, девушка не смогла сделать и шага. Колени подкосились и через секунду Ева с грохотом упала на пол, шипя, словно змея. Так вот, что означала мамина фраза «отсидеть жопу».          В коридоре зажегся свет, послышались торопливые шаги. В дверном проеме показалась удивленная физиономия Никиты Сударя, который держал во рту пластиковую ложку, а в руках стаканчик с мороженым из кафе «Вкусно и Точка».   — А ты че здесь?   — Ноги свело, — сквозь сжатые зубы ответила Ева и снова зашипела, поднимая свой корпус с помощью рук. Сейчас она чувствовала себя русалкой, потому что ноги только дергались, как рыбий хвост. — Твоя мать…   — Хах, — гоготнул Никита, вынул ложку изо рта, выгрузил ее в стаканчик мороженого и оставил все на верхнюю полку шкафа с ячейками. — Ну, ты даешь, — сударь подошел к девушке и присел на корточки. — Давай мы тебя посадим, — еле сдерживая безудержный смех, Никита помог Еве перевернуться. Теперь, сидя на полу с вытянутыми ногами Хлебникова выглядела не так жалко. Девушка активно начала растирать затекшие мышцы руками, все еще шипя и скуля. — А мы думали ты уехала давно.   — Да я даже не заметила, — сдерживая свой скулеж, продолжала вести диалог Ева. — За временем не следила.          Никита оставил девушку сидеть на полу, а сам вернулся в коридор, попутно крича что-то оставшемуся в офисе Дмитрию Андреевичу. Кровь потихоньку начала обратно приливать к нижним конечностям и Еве удалось встать на четвереньки. И если раньше она считала стыдным отправленное сообщение не тому человеку, то с момента, как Дмитрий Андреевич и Никита увидели ее в середине комнаты, стоящей в позе собаки, она напрочь забыла об этом.          Дима смеялся, прикрыв рот кулаком.    — Ты че? — Сударь присел на корточки, давясь от смеха.   — Йогой занимаюсь, — рявкнула девушка, но тут же сменила тон. — Говорю же, ноги свело.   — Все, пора этот день заканчивать, — еще не отойдя от приступа смеха отозвался Дмитрий. — Собирайтесь, я Вас развезу по домам.