The Freedom to Love and Be Loved

      Тилл знал, что проиграет.       Он знал, что Лука был любимчиком. Он понимал, что не прошёл бы дальше последнего раун…       Точно. Последний раунд.       Иван тоже был любимцем зрителей. Если бы не…       Огни на сцене стали фиолетовыми. Лука победил. Тилл был близок к победе, но у него всё же не получилось. И теперь он медленно умирал. По крайней мере, он смог увидеть Мизи в последний раз. Он никогда не думал, что когда-нибудь снова её увидит. Но увидел. Она стояла среди этой жалкой толпы и тянула к ему руку. Он тоже попытался дотянуться до неё. Может быть, он смог бы победить. Только может быть. Если бы там с самого начала кто-то тянулся к нему, тогда, возможно, у него действительно получилось бы. Это было похоже на рай.       Он продолжал сражаться. Он продолжал петь. Ему дали шанс выжить. И он будет бороться за жизнь, даже если впереди не будет ничего, кроме страданий. По крайней мере, он на это рассчитывал.       В тот момент, когда в него попала пуля, ему показалось, что всё тело отключили. Вся боль и усталость тут же обрушились на него. Он проиграл. Не смог дотянуться до протянутой руки. Как жаль. У него был шанс, и он его упустил. Он винил себя.       В свои последние секунды Тилл увидел, как Мизи бросилась к нему. Увидел, как она держала его за голову и плакала. Ему тоже захотелось взять её за руку и утешить в последний раз. Но его время вышло. Он испустил последний вздох и замер.       Тилл всю свою жизнь сопротивлялся. Он всегда бунтовал, набрасывался на других, пытался вырваться на свободу. И когда он понял, что может наконец-то успокоится раз и навсегда, то почувствовал себя живым.       Иван.       Иван пожертвовал собой. Он был любимчиком фанатов. Он мог легко победить. Но он этого не сделал. Образец совершенства, потерявший свою жизнь из-за одного-единственного неповиновения.       И в последние минуты своей жизни он улыбался. Это было спланированное поражение. Брюнет выглядел почти спокойным. Как будто он был счастлив, что умрёт, а Тилл выживет. Зачем он это сделал?       Любовь.       Любовь — это сильное слово. Тилл всегда думал, что любит Мизи, и так оно и было. Но была ли это та же любовь, которую испытывал к нему Иван? Потому что, если так, то это, должно быть, было невыносимо больно. Больно видеть, как тот, кого ты любишь, сходит с ума по кому-то другому. А ты всё это время стоишь рядом с ним и наблюдаешь. И тот факт, что Тилл никогда не обращал на него особого внимания, тоже мучил его совесть.       Тот, кого он никогда по-настоящему не понимал, независимо от того любил или ненавидел, так запросто расстался с жизнью, чтобы Тилл выжил. Даже несмотря на то, что у него явно было бы больше шансов на победу, если бы он вышел в финальный раунд против Луки.       Ему было больно думать обо всём том времени, которое он провёл с Иваном. Сколько раз он снимал с Тилла ошейник и давал ему хоть немного отдохнуть. Как он пялился на Тилла или наблюдал, как тот рисует. Каждый раз, когда Тилл был на самом дне, Иван был рядом. Каждый раз, когда Тилл был на вершине, что случалось не так уж часто, Иван был рядом. Мизи была для него всего лишь богиней, но Иван? Иван, вероятно, был Тиллу самым близким человеком. Его восхищение Мизи по-прежнему было неоспоримым. Однако, её он никогда по-настоящему не знал, но обожал, в то время как Иван всегда был рядом с ним. Всегда на его стороне.       До последнего вздоха.       И теперь он упустил предоставленную ему возможность. Возможность, которая была заработана ценой крови и жизни дорогого человека. Он упустил её. Он всё равно умер. Он не продержался и одного раунда. Какое разочарование.       Тилл открыл глаза. Он был не на сцене. Все ослепляющие огни исчезли. Все радостные возгласы стихли. Он был совсем один на лугу под открытым небом.       Он не видел вокруг ничего, кроме травы и цветов. Но не красных, которые всегда были в саду Анакт. Тут они были разные: лилии, орхидеи, хризантемы и ещё куча других. Небо было прекрасного голубого оттенка. Наступила такая нежная и успокаивающая тишина.       Но Тилл ничего этого не видел. Вернее, не обратил внимания. Шок от смерти всё ещё не прошёл. Он встал с отсутствующим выражением лица и прошёл несколько шагов. Сделал несколько глубоких вдохов и попытался снова сосредоточиться. Затем прошёл ещё немного.       Побродив неизвестно сколько времени и в каком направлении, он кого-то увидел. Фигуру в белом костюме. Парень сразу понял, кто это был. Ему даже не нужно было подходить ближе или вглядываться в лицо. Он и так знал. И всё же он не мог выдавить из себя хоть какое-то волнение? радость? удивление? от осознания, кто перед ним.       Это был Иван.       Лицо брюнета сначала было грустным, но затем на нём появилась ещё более печальная улыбка. Словно крошечная надежда, которую он питал насчёт Тилла, разбилась вдребезги при одном взгляде на него. Несмотря на всё, что брюнет сделал, он так и не смог спасти Тилла. Тот факт, что Тилл стоял перед ним в месте, где ему не следовало находиться, был достаточным доказательством. Иван облажался.       Целую минуту никто из них не произносил ни слова. А потом случилось это. Тилл почувствовал, как по лицу водопадом резко потекли слёзы. Иван молча заключил Тилла в объятия. Не было слышно ни звука, кроме всхлипываний Тилла. Вся боль и мучения, которые он испытывал, обрушились на него разом. Он никогда не отличался хорошим психическим состоянием, но на этот раз больше не мог терпеть. Не мог продолжать бороться со всем миром. Не мог продолжать бунтовать — сил никаких не было. В конце концов, Тилл был человеком. Он и так долго держался. Впервые в своей жизни он плакал навзрыд, не сдерживался и не пытался остановить свои слёзы. Он обнял брюнета и рыдал. Ни один из них не проронил ни слова.       Иван держал Тилла так нежно, как только мог, и молчал. После всего, через что прошёл Тилл, это была естественная реакция. В которой ему так долго отказывали. Больно так стараться и видеть, что всё это ни к чему не приводит. И, должно быть, ему было больно, когда в него попала пуля. Должно быть, было больно, когда он больше не мог дышать. Должно быть, было ужасно больно, когда Тилл пытался держать глаза открытыми, зная, что если закроет их, то пути назад не будет. И всё же его веки сомкнулись.       В перерывах между всхлипываниями Тилл, наконец, заговорил: — Мне так жаль… Я правда пытался, клянусь… — Всё в порядке. Ты не виноват.       Иван держал Тилла со всей любовью в своём сердце, чтобы тот понимал, что это не его вина. И брюнет готов был повторять ему это столько раз, сколько потребуется.       После того, как рыдания Тилла утихли, он, наконец, спросил: — Почему… Почему ты… Зачем ты только это сделал? — Потому что любил тебя и хотел, чтобы ты жил. — Но что, если я этого не хотел? — В таком случае, мне хотя бы не пришлось переживать твою смерть.       Снова молчание.       Видеть, как у тебя на глазах умирает тот, кого ты любишь, больнее, чем сама смерть. Человек, который остаётся в живых, становится лишь жалкой тенью самого себя. Кто-то может оправиться от этого, но для некоторых это путешествие в один конец. Им никогда не станет легче. Любовь, которая их связывала, будет преследовать живых до самой смерти. И хотя это может показаться преувеличением, но любовь может довести человека куда сильнее, чем ненависть или любое другое чувство. Вы можете забыть своего умершего врага, но смерть того, кого вы любили, никогда не исчезнет из вашей жизни. Точнее, из того, что от неё осталось.       Иван думал, что его смерть не сильно повлияет на Тилла. Его одностороннее восприятие их отношений привело его к мысли, что, даже если Тилл и расстроится, то быстро оправится. Потому что в конце концов, по мнению Ивана, Тилл никогда бы на него не посмотрел. Он никогда не хотел смотреть на него. Так что, если бы Иван умер, у парня было бы на одну проблему меньше. И всё же, сам того не осознавая, он в конечном итоге обрёк Тилла на судьбу, с которой тот не хотел сталкиваться. — И ты думаешь, я хотел видеть твою смерть?!       Выражение лица Ивана изменилось. — Мне жаль. Прости, что сделал это у тебя на глазах. — Я не это имел ввиду!       Услышав это извинение, Тилл разозлился. Даже сейчас Иван считал, что Тилл просто зол из-за того, что он умер у него на глазах и расстроил его. Брюнет даже не допускал мысли о том, что, возможно, Тилл тоже любил его. Возможно, Тиллу было больно после потери Ивана. Возможно, его смерть оставила очень большой след. Брюнет говорил с такой уверенностью, что это вывело Тилла из себя. И снова довело до слёз. Он развернул Ивана лицом к себе и посмотрел ему прямо в глаза. — Значит, ты думаешь, что только ты способен любить? А как же я, а? А как же тот факт, что я видел, как мой любимый человек умирал с улыбкой на лице?! Ты просто взял и решил, что со мной всё будет в порядке, да? — Тилл снова разрыдался.       Услышав это, Иван застыл. Он был уверен, что парень не видел, как умирала Мизи. Так Тилл говорит о нём?       Впервые за долгое время на глаза Ивана навернулись слёзы. Последствия этого осознания сразу же обрушились на него, как камень преткновения. Его любили. Тилл любил его. Всё это время он жил, думая, что его не любят. Думая, что он совсем один, и что его никогда не будут любить так, как он любил Тилла. Думая, что его любовь никогда не достигнет Тилла. Он спланировал всё, беря в расчёт только тот факт, что Тиллу было на него наплевать. Он был на сто процентов уверен, что его смерть сохранит Тиллу жизнь, ведь, по его мнению, Тилл просто двигался бы дальше и продолжал жить после его смерти. Осознание того, что его смерть причинила Тиллу такую боль, которой он сам хотел избежать, заставило его почувствовать, будто на него свалилась тяжесть всего мира. — Что… Что… Что ты… только что… Чего???       Тилл со слезами на глазах, наконец, выпалил: — Я любил тебя, сумасшедший придурок, я любил тупого эгоиста, который решил, что со мной всё будет в порядке после его смерти. Я так сильно любил твою раздражающе заботливую и внимательную задницу, как ты мог так поступить со мной?!       Иван ещё раз обнял Тилла, и тот ответил ему без промедления. На этот раз это было не нежное объятие, а скорее отчаянное, будто они держались друг за друга, боясь потерять. Боясь упустить этот момент. Оба теперь плакали по разным причинам. Тилл, наконец, почувствовал облегчение от того, что у него появился шанс раз и навсегда выразить свои чувства Ивану. Возможно, было уже слишком поздно, но он сделал это. Он дал Ивану понять, как много он для него значил и как сильно его смерть повлияла на Тилла. Ему даже не дали времени разобраться в своих чувствах и эмоциях после шестого раунда и сразу толкнули в очередную битву за жизнь. Наконец-то он смог рассказать о том, как ему было больно терять Ивана, и о том, как сильно он хотел, чтобы Иван не делал того, что сделал. Как бы он хотел, чтобы всё сложилось по-другому. Хотел бы не отпускать тогда руку Ивана и сбежать вместе с ним. Может быть, тогда ни одного из них не постигла бы такая участь, и всё могло бы сложиться куда лучше. Он бы каждый день давал Ивану знать, как много он для него значит. Тилл так высоко ценил его, и ему было ужасно больно видеть безжизненное тело брюнета, распростёртое на сцене, но защитившее его.       Для Ивана эта боль ощущалась как удар кинжалом в сердце. Тилл любил его. Несмотря на всё, что он думал, Тилл действительно любил его. А он причинил ему боль, даже не подозревая об этом. Своей смертью он причинил Тиллу столько боли, что тот погиб в следующем же раунде. Он стал для Тилла препятствием на пути к победе и сломал его. Его смерть на глазах у парня так сильно его травмировала, что это привело к поражению. То, что, как он думал, могло спасти Тилла, обрекло его на смерть. Слёзы хлынули ручьём. Горькая правда разрывала сердце и душу.       Он помнил, как говорил Суа, что её смерть только нанесла травму Мизи, которой придётся продолжать жить с болью от потери любимого человека. Мысль о том, что он навлёк на Тилла такую же участь по собственному незнанию, была для него невыносимой. — Я… Мне так… Мне ужасно жаль, что я не понял… Умоляю, прости… за всю ту боль, что я причинил тебе, Тилл… — Ш-ш-ш. Не вини себя. Ты сделал это из лучших побуждений. И кроме того, я тоже не отдавал тебе должное все эти годы.       Оба снова замолчали. На этот раз тишину время от времени нарушало шмыганье носом Ивана или всхлипывания Тилла. Они наконец-то нашли друг друга. Наконец-то сделали то, чего не могли сделать за всё то время, что были живы. Их чувства прояснились. Они ещё долго не отпускали друг за друга. Теперь оба могли двигаться дальше. Разобраться в событиях своей жизни и начать всё сначала. На этот раз они будут вместе. Они будут рядом друг с другом и никогда больше не причинят друг другу такой боли. Никогда больше не расстанутся. Пусть суровая реальность той жизни больше не причинит им боли. — Обещай мне, что никогда больше так не поступишь, — сказал Тилл, глядя прямо на Ивана. — Я бы не смог, даже если бы попытался… — Я не об этом. — Я больше никогда не причиню тебе такой боли. — А что насчёт тебя? — Себе я тоже больше никогда не причиню боли. — Обещаешь? — Обещаю.       И Тилл был доволен. Он посмотрел на Ивана и улыбнулся. Иван на эту улыбку лишь нежно сжал его руку. Жизнь была слишком жестока к ним обоим. И всё же, умерев, они смогли, наконец, освободиться от этих страданий. От всего, что сдерживало их. От всех, кто причинял им боль. Им больше не придётся бороться за свои жизни. Им больше не придётся жить в боли и страхе, что их заставят сражаться за жизнь с любимым человеком. Теперь они могли просто существовать в мире, в месте, где их любовь была бы их счастьем, а не болью. В объятиях смерти они начали свою новую жизнь. Жизнь, в которой их любовь будет процветать вечно, без жертв, без страданий и без оков судьбы. Наконец-то они могли свободно любить и быть любимыми.