Танцуй

— Как ты меня нашла, зайчонок? Нечаева сидит на песчано-каменном берегу, опирается спиной на крупный камень и кидает недовольный взгляд на Соню, застывшую в нескольких шагах. Она не искала. Это видно по её ошарашенному виду. Ксюша осматривает девушку с ног до головы — та даже не переоделась после сегодняшней конференции — и отворачивается к Финскому заливу. Тянет к губам бутылку виски. За это её психотерапевт «молодец» не скажет, но что она вообще понимает? — Я... вы... — хлопает глазами Скворцова, пытаясь осознать реальность случайности. Она ведь могла остаться в номере гостиницы, никуда не идти, спрятаться там на всё оставшееся время от Нечаевой. Но боязнь, что та обнаружит её на полу комнаты в пьяном состоянии или, того хуже, в дверях своего номера, была сильнее, будто магнитом уводя к берегу. Где встречает свою невыразимую любовь свой страх. — Я случайно... Ксения кивает словам, чуть зажмуриваясь при глотке, и вновь смотрит на девушку. Та какое-то время не двигается, а затем, собравшись с силами, выдаёт: — Я, наверно, пойду, — она даже успевает развернуться спиной к женщине и начать было уходить в глубь парка, но её окликают. — Да подожди. Оставайся раз уж пришла. — Раз уж судьба нас не разводит. Людей вокруг практически нет: только дальше по берегу кучкуются подростки, а вдоль асфальтированной дорожки ступают влюблённые парочки. Нечаева тяжело вздыхает, наблюдая за ними. Хотела ли бы она подобного? Вряд ли. Но... Скворцова подходит к огромному камню, на который опирается Ксюша. Смотрит на бьющиеся о берег волны. Они выбивают какой-то ритм, будто на морзе. Будто поют свою размеренную песню о любви к земле. Соня с Нечаевой похожи на них. Девушка со всей своей светлостью и верой в справедливость разбивается о непоколебимость начальницы. — Будешь? — А? — Скворцова вздрагивает, возвращаясь взглядом к Ксении Борисовне. Та тянет ей бутылку виски. По-дружески. По-простому. Девушка чуть кивает и обхватывает горлышко, случайно касаясь чужих пальцев. Током прошибает. Или это от ветра? Нечаева чуть двигается вбок, освобождая место для Сони, и та садится рядом. Их бёдра касаются, но брюнетка будто вовсе этого не замечает, возвращаясь к горизонту. Солнце медленно катится, прячась за водную гладь и размазывая алые пятна по небу. Тёмными листами плывут серые тучи, предвещая ночной дождь. На небе уже проступают звёзды, являя перевёрнутый ковш Малой Медведицы. Они сидят в тишине: блеск волн, редкие велосипедисты и бегуны за спиной и дыхание друг друга. Передают виски, тайком распивая одну бутылку на двоих, и у Сони на языке столько вопросов. Но прервать тишину не смеет. Наслаждается теплом бедра, сжимает нервно край рубашки, подхватывает маленький камешек и крутит в руках. Хочет, чтобы этот момент никогда не прекращался. Чтобы командировка эта спонтанная не заканчивалась. Чтобы не надо было ехать обратно в Москву, в душный офис. — Иногда я хочу уснуть и не проснуться, — тихо произносит Нечаева, и Соня переводит на неё удивлённый взгляд. Женщина сидит с закрытыми глазами и откинутой назад головой. Грудь размеренно вздымается, и губы с одним из выдохов раскрываются. Мутный разум не может отвести взгляда от них, пока не чувствует пристального карего взгляда на себе. Ксюша не усмехается, как могла бы сделать пару часов назад, поймай она за таким занятием Скворцову. Но сейчас она смотрит на Соню и изучает. Ей любопытно. К чему всё это приведёт. Всё это: командировка, Питер, Финский, виски на двоих. Этот проклятый яд, уничтожающий её раз за разом, выскребающий все её внутренности по утрам после очередной попойки, отравляющий до смерти и дарующий свободу. — Зайти в воду и больше не выйти. Нечаева вскакивает на ноги и тут же направляется к воде, борясь с головокружением и пытаясь стянуть свои ботинки. Соня поднимается вслед за ней, подхватывая падающую из ксюшиных рук бутылку и саму Ксюшу. Та всё же справляется с ботинками, оставаясь босиком на крупных камнях берега. Неосознанно прижимается к Скворцовой спиной и тянет её вперёд. Они доходят до воды, и волны омывают их ноги: босые и в туфлях. — Ксения Борисовна... — Остановишь меня? — Нечаева разворачивается, с вызовом заглядывая девушке в глаза. Соня немного выше неё, особенно сейчас, и этот факт доставляет определённые неудобства. — Остановлю, — она, не отрываясь, смотрит на неё в ответ и обхватывает её в объятия. Ксюша непроизвольно утыкается щекой в чужое плечо и выдыхает. Мысли в голове смешиваются с виски и морской водой. Она же бежала от неё. Чтобы не встретиться в дверях Сониного номера или, того хуже, сплестись на полу её номера. А теперь они стоят пьяные и обнимаются на берегу залива в близлежащем к гостинице парке. — Может... — начинает Скворцова, ощущая холодный ветер, бьющий по ногам, и мелкую тряску тела начальницы. Надо идти в гостиницу. Кутать её в одеяла, ставить чайник и наливать горячий чай. — ... не поедем завтра, — бормочет Нечаева, и Соня недоумённо отстраняется. Карий взгляд, освещаемый алым закатом, медленно скользит по лицу напротив, будто пытаясь что-то отыскать. — Не поедем? — уточняет, убирая тёмные пряди назад, старательно избегая чужого взгляда. Посмотрит — пропадёт. Останутся здесь. Уйдут в море вместе. — Пусть хоть горит третий Рим, я не вернусь завтра туда, — Нечаева скользит ладонями по талии Сони, обхватывая её и сцепляя пальцы меж собой. Тянет на себя и прижимается всем телом. Носом в шею. — Мы не вернёмся завтра туда.