Я подарю тебе любовь

      Выглянув ранним утром в окно, Столас замер, завороженно смотря на снег. Тот, кружась на ветру, крупными хлопьями падал вниз, застилая и без того покрытые толстым слоем двор и кусты.       — Блиц, Блиц, пойдём скорее на улицу! — схватив ничего не понимающего друга за руку, принц поволок его к шкафу. — Там такая красота.       Одевшись наспех, они поспешили на улицу, надеясь, что снегопад продлиться ещё какое-то время.       — Как же это красиво, — раскинув руки в стороны, покружился принц, подставляя лицо под мягкие хлопья.       — Красиво, — не смог не согласится с ним Блиц, выставив руку и поймав на ладонь несколько снежинок.       Впервые за полгода, что они прожили во дворце маркиза, им удалось застать такой снегопад. До этого, по какой-то непонятной им причине, тот шёл только по ночам, и отправляясь по утрам на прогулку, они находили уж засыпанные снегом дорожки сада и каток на пруду. Поэтому сейчас их совместный восторг был неподдельным.       — Он ещё и вкусный, — высунув кончик языка и попробовав на вкус, заявил Столас.       — Может, лучше не стоит его есть? — с сомнением взглянул на принца Блиц.       — А что не так? — пожал плечами Столас и, зачерпнув немного снега и быстро сделав снежок, запустил им в друга.       — Хулиганите, ваше высочество, — хохотнул Блиц и послал ответный снежок.       Пытаясь увильнуть от снежка, Столас поскользнулся и, вскрикнув от неожиданности, приземлился на задницу. Не расстерявшись, со звонким смехом, он тут же сделал ещё несколько комочков и один за другим запустил в друга.       Хохоча, Блиц поспешил к принцу, стараясь уклоняться от новых снежков.       — Поднимайся, не хочу, чтобы ты заболел, — протянул он руку, чтобы помочь принцу встать.       — Спасибо, — схватившись за руку, поднялся Столас и замер, оказавшись в опасной близости к лицу Блица. — Спасибо за заботу, — на грани шепота добавил он и порывесто обнял друга. — Давай ещё немного пройдёмся под снегопадом по саду. Уж больно он красивый и не известно, когда мы сможем застать его в следующий раз. ~       Греясь после прогулки у камина и, как обычно читая вслух, Столас вздрогнул от неожиданности, услышав громкий стук.       — Детка, сегодня вечером нас посетят мои хорошие друзья… — войдя, маркиз осмотрел комнату и остановил взгляд на застывшем Блице, стиравшем с полки пыль. — Пшел вон! — рявкнул он.       Вздрогнув, Блиц сжал тряпку и, с отчаянием взглянув на любимого, поспешил удалиться в свою комнату.       — Итак, как я уже сказал, прибудут мои друзья, и я хочу, чтобы ты был там со мной.       — Я… не хочу, — еле слышно ответил Столас, со страхом смотря на супруга. — Зачем я тебе там? Я никого не знаю, мне будет скучно…       — Мне казалось, что ты уже хорошо усвоил правила! — в несколько шагов оказавшись рядом, злобно выплюнул маркиз. — Я говорю — ты делаешь!       Пошечина прилетела внезапно, и вмиг левая щека запылала огнём.       — Для чего я тебе вообще нужен? — от обиды разрыдался Столас, схватившись за щеку. — Неужели тебе мало слуг, которые подчиняются тебе? Для чего ты женился? Ты же ни капли не любишь меня. Чтобы бить и трахать, когда тебе вздумается?       — Ты не прав, Столас, ты восхитительный и в тебя сложно не влюбиться, — склонившись над ним, промурлыкал Андре. — Поверь, если бы ты был мне безразличен, я бы ни за что не женился на тебе. Мне и так было кого трахать. Но сейчас я хочу только тебя. Так что поверь, я очень люблю тебя, детка. И мне сложно оставаться рядом с тобой спокойным. Ты же знаешь, я моментально завожусь, стоит мне увидеть твои слезы, — добавил он, понизив голос и, расстегнув брюки, высвободил полувставшую плоть. — Вот видишь, я хочу только тебя, детка. Давай, покажи и ты как любишь меня, открой свой красивый ротик.       — Я… я не хочу… — прошептал Столас и сжался, ожидая удар.       — Мне кажется, ты слегка обнаглели! — злобно скривился Андре, схватив супруга за волосы на затылке и с силой сжав их. — Я сказал открой рот и соси, ты великолепно умеешь это делать.       Вскрикнув от боли, Столас разрыдался в голос. Ему не хотелось ублажать супруга здесь, в своей комнате, где рядом за стенкой находился Блиц. Если бы маркиз попросил его об этом в спальне, он бы бесприкословно выполнил все требования, как он делал уже на протяжении стольких месяцев. Но сейчас, здесь, где он столько времени проводил рядом с любимым… у него становилось мерзко на душе от одной только мысли о минете.       — Если ты меня любишь, тогда почему бьёшь и принуждаешь? — с обидой в голосе ответил Столас, надеясь, что супруг все же передумает и оставит его в покое до ночи. — Какая-то странная любовь.       — Потому что мне нравится это, — снова промурлыкал Андре, водя по возбуждению рукой. — И я хочу научить тебя тоже любить это. Хочу, чтобы ты при первом же ощущении боли, заводился как и я. Ты же хочешь, чтобы у нас всегда все было по обоюдному согласию? Чтобы я не злился на тебя и не бил лишний раз. Я очень люблю тебя, но твои капризы и отказы приводят меня в ярость. Поэтому просто делай то, о чем я прошу и увидешь, что совсем скоро и тебе будет нравится это, — погладив по волосам, он взял руки Столаса в свои и, вскинув вверх, прижал к высокой спинке кресла, на котором тот продолжал сидеть. Поставив одну ногу на сидение сбоку от супруга, маркиз обоятельно улыбнулся. — Давай детка, открой свой ротик. Не вынуждай меня делать тебе ещё больнее.       Понимая, что отделаться от супруга не получится, он сдался, выполнив его приказ.       — О-о, Сто-олас, де-етка, ты просто великолепен, — громко постанывал Маркиз, удерживая цепкими пальцами за волосы принца.       Прижавшись спиной к двери и закрыв ладонями лмцо, Блиц сидел на полу, сотрясаясь в беззвучном рыдании. Сколько раз он так же у двери ожидал возвращения любимого... Но тогда он не знал, что именно происходило в спальне маркиза. А сейчас он собственными ушами слышал каждый вскрик Столаса, каждое слово и стон маркиза, от чего сердце, казалось, ещё немного и разорвется от боли на мелкие кусочки. Он слышал страдания любимого, но ничем не мог ему помочь, и от этого становилось ещё больнее. От безысходности хотелось рвать на себе волосы, выть на весь дворец, но он лишь тихо глотал слезы, надеясь, что мучения Столаса закончатся намного быстрее, чем обычно.       — Я зайду ровно в семь, — раздался строгий голос маркиза, вслед за которым послышались удаляющиеся шаги и стук захлопнувшейся двери.       Вскочив, Блиц вытер рукавом слезы и рванул в комнату любимого.       — Столас, как ты? — подлетев к сидевшему на полу принцу, он сжал его в объятьях, ласково поглаживая по волосам.       Побледневший и с заплаканными глазами, Столас взглянул на Блица, но, тут же изменившись в лице, спешно высвободился из объятий и упёрся рукой в кресло. Через несколько секунд его стошнило на пол и он, вытерев рукавом рот, горько разрыдался, сотрясаясь всем телом.       — Черт, — вскочив, Блиц рванул в ванную и, схватив полотенце, смочил часть тёплой водой.       Вернувшись, он обтер лицо любимого, стянул с того заляпанную блузу и, подняв на руки, отнёс в кровать. Закутав того в одеяло, Блиц быстро прибрался, отправив блузу в корзину для белья, а перепачканное полотенце в мусорное ведро, и вернулся к постели. Примостившись рядом, он обнял принца, ласково поглаживая по волосам.       — Прости, что тебе пришлось услышать все это, — прошептал Столас, уткнувшись другу в грудь.       — Ты не представляешь, как мне хочется свернуть шею этому уебку! — злобно процедил сквозь зубы Блиц. — И мне бы было похуй, что меня казнят за это. Но я не хочу, чтобы ты потом остался один и страдал, потеряв меня.       До самого вечера они так и провели все оставшееся время в постели. Сначала Блиц почитал новую книгу, недавно облюбованную ими в библиотеке, после они посмотрели фильм, который собирались глянуть уже давненько. От обеда Столас наотрез отказался, сказав, что ему все ещё было не особо хорошо. Не желая оставлять любимого одного, Блиц так же не пошёл обедать, попросив слугу, принести немного фруктов для принца.       Ближе к семи Блиц, срипя зубами от злости и отчаяния, помог Столасу одеться и привести в порядок растрепавшиеся волосы. Пожелав любимому, чтобы маркиз его сильно не мучил, поспешил удалиться. Он не хотел вновь встретиться с Андреальфусом, не хотел злить того лишний раз, переживая, что свое недовольство тот спустит на принца.       Маркиз, как и сказал, пришёл ровно в семь и с довольной улыбкой увёл Столаса с собой. Услышав стук захлопнувшейся двери, Блиц вернулся в спальню, решив, как и всегда, дождаться любимого там.       Спустившись вниз, маркиз, обняв Столаса за талию, завёл в гостиную, где их уже ожидали прибывшие друзья. Их оказалось всего двое, и Столас выдохнул с облегчением. Он переживал, что ему придётся провести весь вечер в компании нескольких десятков незнакомых ему людей.       Весь вечер Андре рассказывал о том, какой у него замечательный супруг: юный, сексуальный и горячий, чем не раз вгонял Столаса в краску. Врал, какие замечательные у них были отношения, и какой сильной была их любовь друг к другу. Он хвастался и выставлял принца на показ, словно скульптуру в музее. Нежно целовал при друзьях, и в то же время до боли сжимал запястье, если Столас не отвечал на поцелуй.       Ближе к одинадцати принц, не в силах больше выдерживать лживость и лицемерие супруга, попросился вернуться в комнату, сославшись на сильную усталость. Он притворяся, что без конца зевал и буквально валился с ног. Оставив ненадолго друзей, маркиз проводил Столаса до дверей спальни, поинтересовавшись, как ему понравились новые знакомые.       — Вполне нормальные, мне было интересно в их компании, — искренне ответил принц.       Ему действительно они понравились и, возможно, те даже не знали, каким Андреальфус был на самом деле.       — Вот и отлично, детка, — понизив голос, тихо проговорил маркиз и, оставив короткий поцелуй, чувствительно прихватил кожу на шее, от чего Столас болезненно зашипел, — в следующий раз, когда они посетят нас, мы непременно устроим групповой секс. И поверь, детка, тебе очень понравится.       От услышанного Столас ощутил, как по спине прокатился мерзкий холодок, и тут же вспомнились слова Андре о том, что до него, тому было кого трахать. Неужели эти двое спали с ним и были такими же садистами в постели, раз до сих пор водили с маркизом дружбу. От того, сколько лицемерных людей было вокруг, Столасу стало мерзко и страшно. Теперь он в каждом хорошем знакомом супруга будет видеть лишь больного ублюдка.       Войдя в комнату принц наконец-то выдохнул свободно. Андре отпустил его отдыхать, по крайней мере до завтрашнего вечера, не потребовав прийти сегодня для ночных развлечений. И сейчас у него была возможность немного расслабится, почитать перед сном или поболтать с Блицем, но слова маркиза эхом отдавались в голове, заставляя паниковать раньше времени. Было ещё неизвестно, когда именно эти двое заявятся вновь и захотят ли вообще того же, о чем сказал ему больной на голову супруг. Но сердце Столаса уже было не на месте.       — Каэк все прошло? — тихо спросил Блиц, заметив беспокойство на лице принца.       — Не так плохо, как я боялся, — попытался улыбнуться в ответ Столас, но улыбка вышла печальной.       — Что-то случилось?       — Нет, нет, все нормально, — поспешил успокоить друга принц, стянув с себя жилет и бросив его на кровать, — просто устал немного от лицемерия маркиза.       Отвернувшись в сторону постели, чтобы скрыть от любимого лишнее переживание, Столас принялся самостоятельно расстегивать пуговки на блузе, готовясь ко сну. Подойдя чуть ближе, Блиц заметил на шее принца новый укус, под которым даже запеклася кровь. В ту же секунду им завладела такая злость, что если бы не Столас, он бы сейчас же пошёл и разбил в кровь морду в край охреневшего маркиза.       — Сколько ещё ты намерен терпеть его издевательства? — с отчаянием спросил Блиц. — Нужно что-то делать, пока этот мудак не замучил тебя до смерти. Надо рассказать об этом твоему отцу.       — Я же говорил, это бесполезно, Блиц, — покачал головой принц, — уже ничего нельзя поделать с этим. Я пренадлежу Андре, и даже отец не в силах мне помочь. Пойми, королевский брак невозможно расторгнуть. Он заключается раз и навсегда, пока смерть не разлучит нас.       — Но это ужасно, — с болью в голосе отчаянно произнес Блиц. — Я постоянно переживаю за тебя и каждый раз боюсь, что однажды ты не вернёшься из его спальни, что он замучает тебя до полусмерти. Я ведь тогда… просто не переживу этого… Ты слишком дорог мне, Столас... ты занимаешь все свободное место в моем сердце.       Услышав слова Блица, Столас ощутил, как сердце пропустило удар, а на душе потеплело, и все мысли о словах супруга развеялись как дым. Неужели Блиц, его Блиц, испытывает к нему те же чувства? Неужели он дорог ему не только, как друг?       — Я правда… настолько дорог тебе? — дрогнувшим голосом переспросил принц, оглянувшись.       — Д-да, ты… ты дорог мне как… как друг… как брат… — испугавшись, что сболтнул лишнего, заикаясь от волнения ответил Блиц.       Он так и не решился признаться принцу в своих чувствах, боясь быть отвергнутым.       — Ты тоже… дорог мне, — прошептал в ответ Столас, и поспешил отвернуться.       Однако Блиц все же успел заметить, как в его глазах промелькнули боль, обида и досада. Стиснув зубы и сжав кулаки, он с силой зажмурился стараясь сдержать рвущиеся наружу слезы. Если он и сейчас промолчит, то, возможно, потеряет любовь Столаса навсегда.       — Я… я соврал… — сделав несколько шагов, Блиц остановился позади принца и обнял того за плечи. — Ты дорог мне по другой причине… — признался он и прижался губами к новой ране, надеясь тем самым забрать всю боль себе. От этого действия принц легонько вздрогнул и прирывисто вдохнул. — Я… люблю тебя, Столас… Больше жизни люблю… — шептал он, продолжая покрывать шею мягкими поцелуями. — Прошу, позволь мне сделать тебя счастливым, позволь подарить тебе свою любовь.       Скользув ладонями по рукам, Блиц стянул с плеч принца блузу, и та медленно сползла вниз, обнажая хрупкий торс. Обняв Столаса и прижав его к себе, он нежно огладил грудь и живот. Продолжая выцеловывать каждый сантиметр на шее и плечах, Блиц слышал, как участилось дыхание любимого, почувствовал, как под губами быстрее запульсировала яремная венка. Проведя языком по бархатистой коже, оставляя мокрый след, он захватил губами чувствительное местечко за ухом. Услышав последовавший за этим тихий стон, он ощутил, как постепенно наростающее возбуждение волной прокатилось по телу, сосредоточившись в паху. Казалось внутри все вспыхнуло огнём, превратив кровь в лаву.       Млея и плавясь в нежных объятиях, Столас не мог поверить своему счастью. Блиц… его Блиц действительно испытывал к нему те же чувства. Он так же был влюблен в него. Не в силах больше сдерживаться, принц резко развернулся в объятиях любимого и, мягко обхватив щеки ладонями, припал к губам в жадном поцелуе.       Как же давно они оба тайно мечтали об этом. Мечтали попробовать сладкие губы на вкус, слиться в одно целое даря друг другу сладостное удовольствие. Задыхаясь от желания, Столас дрожащими руками принялся спешно расстегивать мелкие пуговицы на рубашке Блица, но от волнения никак не мог справиться с ними.       — Тише, Столас, подожди, — мягко остановил его Блиц, — давай, я сам.       Быстро расстегнув рубаху, он спешно стянул ее с себя и отбросил в сторону. Взяв любимого за руку, Блиц плавно притянул его к себе и чуть ли не застонал от удовольствия, стоило их телам соприкоснуться друг с другом. Обняв Столаса и прижав к себе как можно плотнее, Блиц зарылся пальцами в мягкие волосы и вовлек его в неторопливый поцелуй.       — Столас, ты… уверен, что хочешь этого? — на всякий случай спросил Блиц, ощутив, как возбуждение с каждой секундой все сильнее захлестывало его с головой.       — Да, Блиц... — выдохнул принц, неспеша перебирая темные пряди, — я хочу этого только с тобой.       Взяв Столаса за руку, Блиц забрался вместе с ним на постель и снова прильнул к сладким губам, врываясь языком в рот навстречу ласковому языку. С каждой секундой их поцелуи становились все глубже и жарче, разгоняя по юному телу огненную кровь. Они оба уже горели от нестерпимого возбуждения, но все никак не могли оторваться друг от друга, продолжая изучать тела, хаотично гладя по ним руками. Наконец, отпустив сладкие губы, Блиц плавно перешёл поцелуями на скулы, шею, плечи и слегка прикусил выпирающую ключицу. Лаская бархатистую кожу на спине, груди, животе, он сам сходил с ума от ласк, что дарил ему Столас в ответ. Придерживая за спину между лопаток, Блиц аккуратно уложил его на шелковую простынь и, нависнув над ним, вновь захватил губы в ненасытном поцелуе.       Почти полгода испытывая в постели с супругом лишь страх и боль, Столас даже надеяться не мог, что однажды все будет совершенно по-другому. Он и не думал, что когда-нибудь будет плавиться от наслажления, которое дарили ему ласковые руки, нежно поглаживающие покрывшуюся мурашками кожу. Он не думал, что однажды будет сходить с ума от того, как мягкие губы, страстно выцеловывали каждый миллиметр на груди. Извиваясь от сладостного удовольствия и тихо постанывая, Столас нырнул пальцами в растрепанные волосы и легонько потянул за них.       — Бли-и-иц… о-ох... — уже громче простонал он, теряясь от приятных ощущений, что дарил ему любимый, лаская кончиком языка сосок. — Я… Я…       Упиваясь сладостными стонами и тихими вздохами Столаса, Блиц плавно спустился поцелуями к животу и остановился у пояса брюк. Расстегнув их и аккуратно приспустив вместе с бельём, он высвободил красивой формы изнывающий от желания член. Смотря в потемневшие глаза, Блиц обхватил плоть ладонью и сделал несколько плавных движений. Доводя любимого до исступления и блаженного экстаза, ему казалось, что вместе с ним он сам все испытывал это.       Вцепившись пальцами в простынь и чуть запрокинув голову, Столас открыл рот в беззвучном стоне. Никогда в жизни ему ещё не было так хорошо, как от нежной руки любимого, ласкающей его возбужденную плоть. Внутри уже бушевал пожар и от каждого движения ладони нестерпимо хотелось большего.       — Бли-иц… сто-ой… подожди… — остановил он любимого, неожиданно ощутив приближение разрядки. — Подожди... немного…       Догадавшись о чем просил Столас, Блиц убрал руку и полностью освободил его от брюк и белья. Избавившись и от своей одежды, он расположился между ног принца и, оперевшись на одну руку, склонился и вновь вовлек того в глубокий неторопливый поцелуй. Ласково поглаживая по бархатистой коже бедра, Блиц скользнул пальцами между ягодиц и замер, не зная, можно ли продолжить. Находясь в постели с маркизом у Столаса не было выбора, но сейчас…       — Что случилось? — в нетерпении вильнул бёдрами принц.       — Я… Ты уверен, что хочешь… Мы можем поменяться местами, — тяжело дыша предложил Блиц. Он был совсем не против этого, лишь бы любимому было хорошо.       — Я уверен, Блиц, — выдохнул Столас. — Я хочу быть твоим. И… Это ведь не первый мой раз… поэтому можешь особо не осторожничать.       — Я все равно постараюсь быть нежным, — прошептал Блиц и вскочил с постели. — Я сейчас.       Забежав в ванную, он отыскал бутылек с лавандовым маслом и вернулся в постель. Вновь расположившись между ног Столаса, Блиц оставил короткий поцелуй на полураскрытых губах и мягко огладил упругие ягодицы. Капнув несколько капель, отчего по комнате поплыл сладковатый аромат, он размазал их по пальцам. Подготовка не заняла много времени, хоть он и действовал медленно и осторожно.       Войдя в несколько плавных толчков в податливое тело, Блиц до боли закусил нижнюю губу, чтобы позорно не кончить от головокружительного экстаза, что накатил, когда приятная теснота плотно обхватила его член.       — Как... ты? — прерывисто дыша спросил он, заглянув в багряные глаза.       — Все хорошо, Блиц, — прошептал Столас, облизнув пересохшие губы, — правда.       — Хорошо, — улыбнулся Блиц и мягко прикоснулся к губам.       Слившись с любимым в сладостном поцелуе, он плавно двигался в нем, сходя с ума от впервые испытанных и до одури приятных ощущений. Ему безумно хотелось ускориться, хотелось вбиваться в узкое нутро и ещё ярче ощущать это пьянящее чувство эйфории. Но он был совершенно неопытен и переживал, что тем самым может причинить Столасу боль.       — Блиц… ты можешь двигаться быстрее… поверь… мне очень… очень хорошо с тобой… — задыхаясь от удовольствия, прошептал принц.       Закинув одну ногу на спину любимому и ещё плотнее прижав его к себе, от очередного толчка Столас ощутил, как тело словно пронзило молнией, и он, не сумев сдержаться, издал громкий стон, впившись ноготками в кожу на спине.       Постепенно движения любимого стали резкими и частым. Захлебываясь собственными стонами, он ощутил как удовольствие волной за волной прокатилось по телу, все сильнее сосредотачиваясь внизу живота. И при очередном более глубоком толчке, Столас с протяжным стоном улетел за грань, взорвавшись на множество мелких осколков наслаждения.       Не ожидая, что Столас, достигнув пика, ещё сильнее сожмет его внутри, Блиц с трудом сделал последний толчок и, сдавлено простонав, последовал за ним, слегка прикусив кожу на плече.       — Все хорошо? — осторожно покинув тело любимого, спросил Блиц, всматриваясь в лицо покрытое испариной и лёгким румянцем.       — Ты даже не представляешь насколько, — ответил Столас и его губы расплылись в блаженной улыбке.       — Представляю, — усмехнулся Блиц и оставил короткий поцелуй на плече. — Я сейчас.       Сбегав в ванную, он принёс смоченное тёплой водой полотенце и заботливо обтер любимого, а затем привёл в порядок и себя.       — Иди ко мне, — поманил Блиц, забравшись на постель и дождавшись, когда Столас устроится у него на груди, накинул одеяло и ласково обнял принца.       Находясь в нежных объятиях, вдыхая родной запах и слушая размеренное сердцебиение любимого, Столас впервые с того времени, как покинул отчий дом, засыпал до головокружения счастливым.