Каприз.

Они не встречались, но жили в одной квартире. Они не встречались, но спали на одной кровати.  О, и нет, никакого интима или секса. Ничего неподобающего не было.  Вообще, это случилось действительно слишком спонтанно. Ен У просто оставался с ночевкой у Тэхуна слишком часто, что это переросло в сожительство.  Но и Тэхун не был против.  Он и не заметил, как полка в его шкафу начала заполняться чужой одеждой, как в ванной на полке стало меньше места и больше бутыльков. Он не заметил, как на его кровати стало меньше места и в холодильнике запас еды сокращался вдвое быстрее, чем обычно. И не заметил он того, что в ванной теперь больше пар носков и нижнего белья. Две зубных щетки и ванная комната пропиталась любимым, Джи Ен У, гелем для душа с отдушкой граната и холодка. Тэхуну не нравился этот запах. По крайней мере, это так выглядело.  Он постоянно подходил к Ен У, наклонялся к его шее и втягивал носом аромат, исходящий от тела. И морщил нос с отвращении.  Делал он так постоянно. И постоянно морщился.  И никогда не просил сменить гель для душа или выбросить его. Никогда. Ен У подозревает, что Тэхун делал так только ради того, чтобы приблизиться и наклониться к его шее, мимолетно соприкасаясь телами. Тэхун уже не представлял свою ванную комнату без этого смазливого и холодящего запаха. И не представлял свою кровать без второго тела на нем, когда матрас поскрипывает и прогибается под тяжестью их тел. Поэтому, он всегда возвращался домой. Неважно во сколько, он все равно мягко клал руки на плечи Ен У и молча призывал его лечь с ним. По другому уснуть не получалось и Ен У это понял тогда, когда вернулся домой спустя два дня отсутствия. Тэхун был бледным, уставшим и измученным, но не спал. Его веки тяжелы, но он не спал так, как положено.  Даже когда Ен У от усталости засыпал на диване в зале, Тэхун кидал на пол плед и ложился, и брал свисающую руку Ен У в свою. И засыпал. Когда они засыпали вместе, Тэхун мог по собственнически закинуть на него ногу, или схватить за руку, прижимая к своей щеке. Ен У в первое время был смущен, когда Тэхун начал лежать на его ногах, облокачиваться, когда подходил со спины, утыкался подбородком в его плечо и залипал так на время, пока Ен У чем то возится. Когда невзначай начал касаться его руки, говоря и жалуясь, что у Ен У слишком холодные руки. И брал в свою руку, скрепляя их и грея своим теплом тела.  Когда Тэхун держал его за край одежды в толпе, прячась от чужих глаз.  Когда он утыкался лбом в его плечо, после тяжелого дня. И когда он мягко и невесомо гладил его по руке или по ноге, залипая в телефон.  Особенно в дождь он был тактилен.  Когда темные тучи покрывали небо и дождь начинал стучать по крыше: в эти часы он особенно сильно висел на Ен У. Неважно, чем был занят Ен У или же Тэхун, но второй всегда находил способы притронуться или обхватить Ен У.  В моменты ливня он особенно сильно прижимался и хватался, будто Ен У-спасательный круг. Ен У не понимал, почему это происходит именно в дождь, но привык до такой степени, что каждый раз ложился с Сон на кровать и он его обхватывал ногами и руками, дыша в шею.  Также Тэхун любил в тишине помочь вымыть голову Ен У, пока тот сидел в полной ванной с густой пеной, устало опрокинув голову и закрытыми глазами. В тишине. Пока оба заняты своими мыслями. Он чувствовал, как его уши краснеют, когда Тэхун обвивал его тело руками, прижимался носом к шее и засыпал.  Особенно Ен У смущался, когда Тэхун невесомо целовал его в шею перед сном.  Это был его способ пожелать добрых снов.  Они оба не хотели принимать это за поцелуи, но понимали, что это именно они.  Они никогда не поднимали эту тему тактильности. Ен У свыкся с тем, что в его личном пространстве где то варьировался Тэхун.  И никогда не был против. Это было что-то интимно-сокровенное, что связывало только их. Когда об этом нет нужды кому-то рассказывать или показывать. Нет нужды это распространять. Но логично, что Ен У задавался кучей вопросов.  Особенно: «он ведет себя также с другими? А может раньше вел?» И когда этот вопрос въелся в его голову, засев там на неделю, он все таки решает спросить. Тэхун лежит на его коленях, копаясь в телефоне, а рука Ен У привычно мягко перебирает его пряди волос. —Тэхун, а вот.. ты себя также с другими ведешь или с кем то уже вел себя так?— Начал тот, спрашивая так, будто ничего в этом нет.  Хотя, так и есть.  В этом вопросе нет ничего такого. Но висел он на языке долго. Потому что, как только он представлял себе то, что-бы Тэхун вот так неуверенно брал кого-то за руку, притягивал к себе за шею.. даже смеяться не хотелось. Руки от злобы инстинктивно сжимались в кулаки до бела. Как только появлялась подобная картина-ее хотелось разорвать в клочья. Парень чуть не подавился воздухом от внезапного вопроса. —Че?. Как «так»?— Он нахмурил брови и оторвал взор от экрана, переводя на Ен У. —Ну,— Начал Ен У, слегка задумываясь и уводя взгляд в сторону. —За руку берешь, за одежду хватаешься, обнимаешь, во сне прижимаешься..— И он вновь посмотрел на Тэхуна, убирая его челку со лба. Тэхун отвел взгляд к экрану и озадачено промычал, пытаясь воссоздать эффект непринуждености. Но было видно, что он просто избегает зрительного контакта. —Не думаю, что со всеми.— Сказал парень.  Подождите, кажется, у него покраснело лицо. —Получается, только со мной?— Спросил тот, ожидая любого ответа, но в его голосе была слышна надежда на положительный ответ. —Получается, что так.— Тэхун все еще старается выглядеть непринужденным и спокойным, но его глаза уже забегали по сторонам. —А почему?— Тут и объясняться не нужно. Но Тэхун уточняет. —Что почему?— Он что, избегает вопроса? —Почему только со мной?— Он аккуратно поднял бровь. Тэхун, видимо, не желая краснеть одному, ответил: —А что, ты хочешь что-бы я так вел себя со всеми?— Сказал Сон, усмехнувшись. Но Ен У давно научился этому противостоять. —Даже если бы и хотел, ты бы этого не сделал? Я прав?— И Тэхун недовольно цокнул. —Так что, Тэхун?— Спросил тот повторно. —А? Я не помню, о чем ты меня спрашивал.— Отмахивается Тэхун и Ен У прекрасно это понимает. —Так что, получается, я один такой особенный?— Продолжает Ен У, замечая как Сон прикусывает губу и хмурит брови, задумываясь. —Типо того.— Кротко отвечает Тэхун, не поднимая глаз. —Ох, я польщен!— Посмеялся Ен У и аккуратно взяв Тэхуна за подбородок, приподнял его голову, чтобы он посмотрел на него. —Не обольщайся.— —Ну, извини.— Проговорил Джи на выдохе и сгорбившись, наклонился к Тэхуну. —Раз я такой особенный, значит я могу?..— Сказал тот и его взгляд упал на губы Тэхуна, а голос в несколько раз стал тише.  —Не понимаю, о чем ты.— А у самого все тело замерло и телефон выпал из рук. —Мне показать?— —Покажи.— И Ен У наклоняется ближе к губам Тэхуна. Дышит на них несколько секунд, что-бы Тэхун, если что, мог его оттолкнуть. Но ничего не происходит.  Тэхун, кажется, сам на секунду перестал дышать. Губы легко накрывают приоткрытые губы Тэхуна, а потом тут же отстраняется. Но не слишком далеко. И Ен У вновь спрашивает. —Так что.. я могу?.— Он вновь притих, а Сон, резко, но осторожно выдохнул. —Кажется, я ничего не почувствовал, Ен У.— Говорит он равнодушно и непринужденно, а у самого все лицо и уши медного цвета.  Парень вновь прикоснулся к губам Тэхуна, но более ощутимо, с легким давлением на них. Ен У выпрямляется и облокачивается на спинку дивана. —Эй, у тебя есть третья попытка, вообще-то.— Последнее слово прозвучало не столь уверенно и тише, что не могло не вызвать улыбки у Ен У. Ен У принимал попыток до тех пор, пока Тэхун сам не положил руку на его шею и не притянул к своим губам ближе.  Похоже, Ен У сегодня истратил все свои бесконечные попытки. А все виной тому капризные губы Тэхуна.