Плачь по белой Лилии

Лилии. Белые... святые лилии. Непорочные цветы в садах под золотыми стенами дворца Гланз. Иногда мне снятся эти белые цветы... В кошмарах. Как в тот роковой день на площади Оливейра вознесли сотни простых невинных душ. Закрывая глаза, каждый раз я вижу, как белыми лепестками распадаются людские искры. Как души становятся святыми Ангелитами! Но... я не чувствую той же радости и благоговения, что раньше. Нет. Я слышу лишь свой полный ненависти и презрительного отвращения крик. И явственно чувствую всепоглощающее отчаяние. Неужели всё это время под флагом Вознесения!.. скрывали казни? Артемон. О, Артемон... мой славный товарищ. Не передать устами и пером, как я сожалею о том, что отказался видеть... как отказался слышать и осознавать мир таким, каким он был на самом деле. Не рассказать мне честно, насколько горькой оказалась правда, от которой я бежал... почти всю сознательную жизнь. Белые лепестки лилии. Белые... О, как бы я хотел забыть... Жертва павшего за честь и мир выброшена в грязь. Его статую снесли. А самого посмертно нарекли еретиком. Я не понимаю... Не по-ни-маю!.. почему? Разве ты мало для нас сделал? Арт?.. Мне больно даже дышать, стоя у твоей могилы. Но я все ещё несу тебе цветы. Почти каждый день... твои любимые белые лилии. На твоё место взяли другого воина. Он даже близко не сравним с тобой. Нельзя дурно говорить о братьях наших. Орден был бы очень недоволен, узнай они, как люто... с какой чёрной ненавистью я смотрю на Копоть, когда тот смеет поливать тебя помоями. Когда смеет эта жирная свинья порочить честь "Филина" своим поганым ртом, сидя на том месте, посту и должности, что раньше занимаема была тобой. Не брат он мне! Артемон... Не брат! И никогда не будет! Никто тебя мне не вернёт и не заменит... Мне с каждым днем Всё сложнее и мучительнее находиться в рядах Ордена. С твоим уходом с нашего Клана точно слетели призрачные маски: Лорд Суртинот раскрыл свое истинное дурное намерение. Члены Совета обнажили свои алчные пасти. А наши паладины... Раньше я не видел... не хотел видеть, что мы давно все купаемся в крови. Мне больно. Мне невыносимо. Я не могу больше это выносить! И даже присутствие моей любимой Андрианны более не помогает. Мне даже на неё смотреть стало тяжело до омерзения. О, брат мой... неужели наконец настал тот день... когда сбился я с пути господина нашего? Андри ушла. Я её понимаю. Ей тоже было очень нелегко. Без тебя рядом наш с ней союз не продержался долго. И кажется... я медленно схожу с ума. Я знал, что любовь может стать ядом. Помнишь ли ты, как с юных лет нас всех ещё оруженосцами учили быть послушными Совету? Как розгами из нашего ума выбивались все воспоминания о теплоте людской и ласке? Как нас заставили забыть о доброте душевной? Ты всегда смотрел на мир иначе. Каким тяжёлым не было дано бы наказание, ты продолжал хранить глубоко в сердце мягкость и тепло. Тебя уважали за твою силу. Все завидовали твоему мечу. Я был тем, кто жизнью клялся тебя перебороть, превзойти! О Боги... Если бы я только знал... Если бы я знал, как много станет значить для меня только твое существование... я бы никогда. Ни-ко-гда! Не посмел бы связываться с твоей добротой. Бросил бы все силы... чтобы защититься от твоего тепла и скрыть себя от света. Ты всегда был бунтарём. Мало кого слушал, если то было вне рамок строгого приказа. И всё же... сколько людей на тебя ровнялось. О, как тебя любили. Как лелеяли... Ты был... героем. Нашим героем. И моим лично... Проходя по городам и глядя на пустые постаменты, я хочу выть. Как?! Просто пусть мне хоть кто-то объяснит эту ужасную, вопиющую несправедливость! Почему?! Чем ты заслужил это, Артемон? Чем ты заслужил забвение? Тем, что пожертвовал собой ради других вопреки приказу?! Это ли цена рыцарской отваги?.. Тогда я не хочу быть паладином. Я больше не могу... Френсис и Жан пытались отговорить меня. Но я больше не глухой. Я знаю, что другие воины говорят и в чём моют мои кости. Меня давно списали со счетов. По мнению зевак, я помешался. Я безумен. Я... становлюсь угрозой чести Ордена. Крысы. Все они всего лишь бессовестные крысы. Бесчестные и трусливые болванки! Плевать. Плевать! Даже если Храм сгорит! Пускай. Пусть полыхает! Да возгорится это крысиное гнездо Святым пламенем! Да поглотит его Поветрие! Я каждого готов проклясть на то нетленное бездумное существование!.. Всё равно ведь... именно то судьба всех паладинов клана Света. Артемон... Я. Я ушёл из Ордена. Это был скандал одной минуты. Френсис и Жан, как всегда, подняли пыль с пустого места. Их негодованию не было ни конца, ни края. Они припомнили мне каждый мой огрех, каждую ошибку, каждый проигранный приказ как капитана. Я подвёл их. Подвёл как лидер. Я не смог справиться со скорбью. Я слышал где-то далеко, что потерянные в Бездне искры есть вариант вернуть. Я хочу попытаться. Потрачу годы, если нужно. Брошусь в ноги Дункельхайту, если тот тебя вернёт. Я не могу... я просто больше не могу. Ты бы смог меня понять? ... Я прошел сквозь бесчисленные города и сотни стран. Исследовал тысячи текстов и допросил всякого, кто хоть что-то знал о Бездне и её Сияниях. И когда дошёл до самого Анклара... было уже поздно. Восьмой Лорд пал. Клан Морока запечатан и истерзан Бездной, народ поглощён Сиянием. Лорд Суртинот получил то, чего желало его сердце. Я никогда не видел чудовища страшнее того, каким был он на тот момент. Моя надежда окончательно угасла. Френсис и Жан погибли... Еще один город поглощен Поветрием и Бездной. А их обоих вознесли за их великие труды. От подобного скоро не стало и Андрианны. Я все еще не могу её убить... не могу решиться, пусть и знаю, что это больше не она. Ее светлые пышные кудри стали еще красивее в свете Чумы Крова. Я убил её... и чувствую, как мой разум постепенно ускользает. Этот туман сбивает с толку, но я пока держусь... держусь за счет борьбы света Поветрия с тьмой Бездны. Меня разрывает на две части, но я ещё держусь. Я... держусь! Кто-то же должен охранять твою могилу. Кто-то же... должен остаться... из пяти... рыцарей... Совета. Как унизительно стать простой марионеткой у этого жирдяя Копоти.