В картишки?

— В картишки? — ухмыляющийся Вова подсаживается на диван, уже доставая колоду. — На что? — совершенно незаинтересованно спрашивает выпивший Хесус, пытаясь ввести своей пароль на телефоне уже в десятый раз. — На желание — отвечает Братишкин и начинает раздовать. Ответа не последовало, только тихий вдох. *** — Ты проиграл, Лёш — парень поднимает глаза на противника, а тот только глазками хлопает и пересчитывает карты, которые остались на руках, ища доказательства, что его друг жульничал. Но не находит. С подозрением смотрит на руку Вовы, которая уже оглаживает его плечо. — И что ты хочешь? — с усмешкой спросил старший, опираясь спиной на спинку дивана и складывая руки на груди. —Провести с тобой время. — А конкретней? —Тебя. — Свои голубые игры оставь при себе. Я на это не подписывался. Братишкин посмотрел на Хеса пару секунд и пожал плечами. — Ладно. Я пошел тогда, расскажу, что наш политичный мальчик по ночам передёргивает на своего друга. Хесус закашлялся, потом поднял расширенные глаза, но сразу же спрятал их, встретившись с глазами напротив. — Алина придёт через полчаса —обречено сказал Лёша. — Я поставил будильник ровно полчаса. В эти полчаса я могу делать с тобой всё, что захочу, а ты будешь делать, что я скажу тебе. Хесус молчит. Ему нечего сказать, нечего ответить, некуда бежать. — Ты зря тянешь время. Твои записи я тоже видел, — торопит его Братишкин. —Можно вопрос? — в конце концов, выдавливает из себя Хес. Владимир только кивает на это, — Почему я? Ты мог попробовать с кем угодно. —Ты никому не расскажешь. —А если расскажу? — Тебе не поверят, а у меня есть доказательства, что ты хочет меня всё это время, — Вова равнодушно смотрел на него и ждал ответа. Хотя внутри все переворачивалось. Хотелось, чтобы он отказался. И так же сильно хотелось, чтобы он согласился. Хес закусил губу и смотрел на младшего нечитаемым взглядом. Чего ему бояться? Что он может ему сделать? Поцеловать? Раздеть? Это не кажется чем то страшным, скорей наоборот, привлекательным. — Ладно, я согласен. Но предупреждаю сразу. Полчаса пройдут, и мы больше никогда не вернёмся к этому. — Время пошло. Он приблизился в своего "тайному поклонику" и ещё раз погладил по щеке. — Подними руки, — голос Вовы стал каким то другим, таким глубоким и красивым. Ему нельзя было отказать и Лёша послушался. Братишкин стянул с друга футболку и отбросил ее в сторону. Быстрым взглядом пробежался по голому торсу. Невесомыми касаниями стал гладить его грудь, ногтями легко зацепил соски. Старший стиснул зубы и зашипел. Вова удивленно выгнул бровь, а после улыбнулся. Горячими губами примкнул к темной бусине, провел языком, взял в рот, не переставая пальцами играть со второй. Послышался первый тихий стон, не медля, он накрыл губами второй сосок, а первый начал массировать между пальцами. Последовала такая же реакция, Хесус чаще задышал. Братишкин поднял голову и выдохнул в приоткрытые напротив губы, — Нравится? — Пошел нахуй, — сказал Хесус и облизал губы. Вова запустил длинные пальцы в отросшие волосы, чуть сжал и притянул лицо друга к себе. Второй рукой накрыл чужой пах. От неожиданности Хес ахает, приоткрывает рот, и чужой влажный язык сразу же проникает внутрь. С каждой секундой только сильнее нажимает ладонью на затылок, пальцами массирует пах, углубляет проникновение языка. — Больно.. — сквозь поцелуй шепчет старший и Вова отсраняется, чтобы понять в чем дело. Ему хватает семи секунд и он двумя руками расстегивает чужие джинсы. Приспускает их и белье совсем немного, чтобы освободить возбужденную плоть. Улыбается, когда видит маленькое пятнышко. Отодвигается и облакачивается спиной об спинку дивана, рядом со своим другом. — Ложись. Вначале длинные пальцы еле уловимо проходятся по коже. Движения руки становятся более интенсивными, дразнят. Хлопковые трусики быстро стягивают и откидывают в сторону. — Ты знаешь в чем провинился? — короткий взмах и рука тут же приземляется на сжавшуюся половинку. В ответ молчание. - Разве можно так говорить про Россию мать? — один шлепок, второй и короткий перерыв. — Нет, шеф, мне очень жаль, — удары не слишком сильные, что, впрочем, не мешает обожженной коже гореть. — А можно стримить казино? — шлепок, самый сильный из всех остальных. — Я так больше так не буду. Простите, шеф, — Возбуждение накаливается, шлепки приносят лишь приятные ощущения и он выпячивает попку, в ожидании нового удара. — А прогибаться под своего друга, товарища, — он хватает одну ягодицу и приближается к чужому уху — Шефа? Звонит будильник. Братишкин отпускает друга и сталкивает его с себя. — Мне пора, спасибо за вечер, — начинает Вова, но тут в комнату заходит девушка. —Что вы тут делали?! —В карты играли — спокойно отвечает Владимир и уходит из квартиры.