Обличие

— Добро пожаловать. Совсем безрадостно, но учтиво вежливо говорит Хэвон и уголки губ подтягиваются словно ниточками. Эта жуткая улыбка приглашает чувствовать себя как дома. — Но где я? Тут совсем плохо пахнет и мало света. Под ногами что-то шуршит, а по ушным перепонкам бьёт невидимый дождь. Шорох заставляет все сжаться. Ноги подводят самую малость, подрагивая в коленях. — Я умерла? «Умерла-умерла-умерла» — разносится эхом. Кюджин даже не может представить себе глубину места, где она находится. Каким-то чудом видны очертания Хэвон. — Да. Как смертный приговор. Она посмеивается от этой мысли, но не может задать следующий вопрос. Что-то склеило ее и заставляет стоят на одном месте. Может быть, это страх... — Ты можешь заключить контракт с демоном. Он вернёт тебя к жизни. — С демоном? Хэвон молчаливо кивает. — А ты? У тебя есть контракт с демоном? — Мне и здесь хорошо. Хэвон хочет остаться здесь, в темном и страшном закоулке. Кюджин не может представить, что нужно испытать при жизни, чтобы согласиться остаться здесь. А она умерла слишком молодой. — И... что мне нужно делать? — Совсем немного, — улыбается Хэвон. — Найти демона, согласного вернуть тебя к жизни и заплатить ему. — Чем я могу заплатить? Та сделала вид, что задумалась. Какой пример был бы хорош? — Например, своим голосом. ××× Горячая слеза опалила красные щеки и скатилась вниз. Кюджин попробовала взглянуть на себя в зеркало ещё раз. Белая маска перекрыла её когда-то красивое лицо, с узкими глазами, фарфоровой кожей и маленькими родинками. Она заплатила за жизнь своим лицом, поэтому теперь ей придется носить пугающую своей белизной маску. — Этого ведь ты хотела? Жизнь? Внезапный голос демона напугал Кюджин. — Вы все время будете рядом? — вежливо спрашивает она, надеясь оплакивать свое лицо в одиночестве. — Нет, у меня есть свои занятья. Угрюмый бас звучит совсем безразлично. Вопрос о лице Кюджин скорее был насмешкой. Демонам нравится питаться чем-то подобным. Она снова смотрит в зеркало. Непривычно видеть статичную маску, а не кожу, которую можно оттянуть и потрогать. Без своей живой мимики Кюджин стала похожа на куклу. Она дотрагивается пальцами до перекрывающей мясо поверхности и снова ужасается. Хочется плакать, но от соленых слез только больнее. Кюджин боится потерять и свои чувства, которые теперь скрывает дешёвая пластиковая маска. ××× С недавних пор выйти на улицу после учебы стало невыносимым бременем для Кюджин. Издевательства и смешки в школе заставили её пересесть за последнюю парту и замолкнуть рыбкой на своем дне. Выжила после пожара — такое с ней случилось. Но между «пожара» и «выжила» появилась станция «контракт». Это цена жизни? Красиво натянутая кожа, которая никогда не была идеальной, но оставалась чистой и привлекательной. И в чем же её суть, суть жизни? Научиться разгонять свой шаг до неторопливого автобуса и прятаться в самых неожиданных местах, чтобы встретившие тебя люди не задали лишних вопросов? Теперь это будни Кюджин. Было ли разумным менять лицо? Жадный демон заболтал её и уговорил на самое лучшее и главное — на что все смотрят. Можно было расплатиться и душой — она обычно и не интересна людям. Всем важен только твой цвет глаз и насколько высоки скулы. Никто не пожелает открыть дверь твоей души, если она будет испачкана в строительном мусоре, слетит с верхней петли и потеряет свой насыщенный деревянный цвет. Эти мысли вгоняли Кюджин в депрессию. Эта неполноценная жизнь... разве оно того стоило? Было бы намного лучше, если бы она послушала Хэвон и отдала голос, думает она. — Из тебя получится отличная мумия на Хеллоуин! Дураки-задиры хотят, чтобы она обинтовала свое лицо? Может быть, это было бы лучше, чем устрашающая маска? Кюджин купила моток бинта, но так и не принялась его раскручивать, после того как сняла маску. Жуткое красное пятно вместо некогда приятного юного лица. Такая жизнь была бы наказанием, если бы могла продолжаться. ××× — А можно изменить условия контракта? — спрашивает Кюджин, сидя перед зеркалом после часового и безутешного плача. — Что ты хочешь? — снова это безразличие и незаинтересованность повисли в воздухе. — Вернуть своё... — она не может закончить и неуверенный голос превращается в неразборчивый рев. — Нет-нет, это уже всё. Воздух в комнате стал легче и ощущение чьего-то присутствия исчезло. — Ничего уже не исправить, — шепчет сама себе Кюджин. Зачем ей нужна была эта жизнь? Если та закончилась, то наверное стоило быть покорной и остаться там, где предпочла быть Хэвон. Она была мудра, но умерла по глупой причине. Поэтому Кюджин стоило все же обратить внимание на её слова. Так не может продолжаться, она твердо для себя решила. Холодный ветер, гуляющий по крыше высокого здания окончательно выдул все хорошие идеи из головы Кюджин. Черные пряди спутались и скрыли белую маску, которая ей больше не понадобится. Возможно, в том сыром и темном месте будет светло и тепло, если Хэвон окажется рядом. Домашние чувства, которых она давно не ощущала, должны были встретить её в загробном мире. Подумав об этом ещё раз, Кюджин встала на бордюр крыши здания. «Раз, два, три — и я дома», — убеждает себя она. Кюджин с умиротворение закрывает глаза. Эта маска оказалась слишком тяжёлой для неё. — Эй, — кто-то хватает её за руку и неожиданно окликает. Мрачное место, которое Кюджин уже представила до самых мелочей, увиденных мельком, внезапно растворилось. — Что бы тебя не заставило это делать, это не повод. Хватка на запястье становится жёстче. Кюджин приходится развернуться. — Что вы делаете? — девушка стоявшая перед ней была явно старше. — Не нужно меня останавливать, я уже все решила. — Но так нельзя, — возражает та. — ты слишком прекрасна, чтобы покидать этот мир. — Ты врешь. Кюджин хотелось снять маску и показать уродство, спрятанное под ним, но стыд, который бы она потом испытала, запечатлелся б в её тени. — Нет. Можешь снять маску и тогда я убедилась бы в этом. Кюджин закусывает губу. Эта девушка этого не увидит, но сомнения подло пролетает в её глазах. — Ты не хочешь этого, я знаю. Ты делаешь это вынужденно, поэтому вообще не надо это делать… Она спускает Кюджин с карниза на крышу. — Как тебя зовут? — Меня? Соль Юна. Кюджин думает, стоит ли ей спросить что-то ещё. — Почему вы здесь? — Можно на “ты”, — она снова забылась и зажмурилась от смущения. — Я работаю в этом здании. Затяжная тишина разбавлялась многочисленными касаниями. Юна держала её за руку, поглаживала по спине и нежно ласкала взглядом. Словно она не впервые видит человека, желающего п осетить бездну. — Снимешь маску? — Я не могу этого сделать, — покачивает головой Кюджин. — Почему? Это ведь явно сковывает тебя. — У меня нет лица.