I am (not) in love with him!

Субин любил зиму.  Любил то, как плавно, нежно, изящно снег опускается на город. Любил припорошенные им волосы, любил, когда он падал на лицо и медленно таял. Любил, как выглядели вечнозеленые елки, украшенные праздничными огоньками, любил и глупые статуэтки эльфов-помощников Санты. Любил кататься на коньках, пусть и был до крайности неуклюж на льду. Для Субина это время года символизировало очищение, перерождение уставшей души, ожидающей Нового года, существовавшее ради того, чтобы наконец отложить в файл «воспоминания» память о прошедшем годе, принесшем столько испытаний. Зима была его любимым периодом, и он мог часами рисовать её пейзажи в своей мастерской или долго скрупулезно работать над дизайном для какого-нибудь новогоднего проекта. Субин любил зиму так горячо, что его сердце могло растопить любой лёд. Он бы спас Кая из сказки, будь он сам Гердой — да только иногда осколки в сердце бывают слишком сложны для извлечения. 

***

Субин ненавидел зиму.  Ненавидел, как слякотно становилось вокруг, стоило температуре подняться чуть выше нуля. Ненавидел всю эту предпраздничную суету и подорожавшие цены на продукты. Ненавидел сессию, ненавидел рисовать, ненавидел то, что у него ничего не получалось — правда, это уже никак не относилось к зиме, но раздраженный Субин готов был скинуть на неё всё, что угодно, даже если это звучало уж совсем абсурдно. Пока все вокруг радовались окончанию года, готовились к просмотру работ, дописывая последние из них в огромной спешке, Субин едва ли появлялся на парах. Староста грозилась ему отчислением, а друзья всеми возможными силами вытаскивали его из дома хотя бы на одну пару. Это было делом нелегким: Субин предпочитал игнорировать звонки, а не отвечать на них, а в квартире он делал вид, что его нет дома, пока звонок ломался от настойчивого трезвона.  Так или иначе, хотя бы раз в неделю он появлялся в университете, чтобы дать преподавателям знать, что он (пока что) всё ещё живой. Собрав свои пожитки, Субин вышел из квартиры, закрыл дверь на ключ, который после небрежно засунул в карман. После он спустился вниз по лестнице, в самом низу которой резко засомневался, а закрыл ли он дверь на самом деле. Он вернулся, проверил, облегченно пробормотал себе под нос проклятия, и только после всех этих ритуалов отправился к автобусной остановке. Как и обычно, автобус утром, к тому же зимой, жутко тормозил: легкая наледь и люди, игнорирующие обязанность надевать шины с шипами на свои машины, создавали кучу аварий, из-за чего пробки по дороге до университета были чуть ли не десятибалльные. Субин недовольно бормотал себе под нос монологи о том, как же зима уже достала его. Даже бабушки косо на него поглядывали, а потом ворчали между собой о том, что молодёжь нынче совсем иная.   Когда автобус с переменным успехом наконец преодолел все остановки, Субин неспешно, несмотря на уже приличное опоздание, побрел в сторону своего института. Так же нерасторопно он показал охраннице студенческий, с такой же медлительностью он снял с себя куртку в гардеробе. Его одногруппник, иностранец с идеальным знанием корейского Хюнин Кай, оказался там же, только он, в отличие от друга, был несколько более суетлив.   — Ого, кто явился! — наполовину саркастично, наполовину радостно воскликнул он, подходя, чтобы дать пять Субину. Тот вяло поднял руку в ответ, и она по инерции пошатнулась назад от полного энергии хлопка Кая. — Хочешь прогулять? — Уверен, что ты тому человеку это говоришь? — усмехнулся Субин, поправляя рюкзак, болтающийся на плече. —  Меня неделю не было. — Тут с объяснительной от декана будет. Правда… Не уверен, что тебе это поможет, но ладно.  — А что случилось-то? — Нужно помочь подготовить реквизит для новогоднего выступления. Танцы, шманцы, все дела. Я никого не знаю, кто рисовал бы лучше тебя, что бы ты сам про себя не говорил. Ну что? — Кай закончил свой монолог щенячьим взглядом, которому просто невозможно было отказать.  — Ладно, пошли.  В коридорах было тихо: пока они брели сквозь зал, более напоминающий картинную галерею, им казалось, будто они остались одни во всём институте.  Кай открыл дверь в актовый зал, в котором Субин сразу же увидел двух девушек, уже кропотливо работавших над чем-то. — И это всё? — выгнул бровь Субин, бросая портфель на ближайшее кресло, — А когда концерт?.. — Через неделю. — невинно улыбнулся Кай, — А приготовить нужно много. Если тебе кажется, что недели хватит, то тебе просто кажется. Чхве тяжело выдохнул.  — Понятно всё с вами… Он с кряхтением опустился на колени и присел рядом с одним из двух работающих, который согнулся над ватманом с карандашом в руках. Своим положением незнакомец до жути напоминал Субину креветку.  — Привет, — внезапно «креветка» подняла голову и улыбнулась. Это оказался парень — правда, со слегка выцветшими оранжевыми волосами и проколом в ушах, из-за чего Субин сначала принял его за девушку. — Субин, верно? — Верно… — в непонимании пробормотал Субин, пожимая уже протянутую ему руку.  — Я Ёнджун. Приятно познакомиться! Кай о тебе много рассказывал.  Субин выгнул бровь, обернувшись на друга, на что тот лишь развел руками.  — У вас много общего. Например, вы оба не ходите на пары. Только у Ёнджуна причины есть, а ты, Субин, прогуливаешь.  — Причины? — нахмурился тот, и Ёнджун поспешил объясниться (или, скорее, оправдаться): — Я танцую. Знаешь, постоянные мероприятия, медосмотры… — О, а ещё у вас фамилии одинаковые. — Чхве — самая распространенная фамилия в Корее. — с умным видом проговорил Субин, внимательно изучая рисунок Ёнджуна, пока Кай саркастично усмехнулся. — Ты такой же душный, как и обычно! — чуть тише он добавил: — Я так скучал по этому… Субин притворился раздраженным и закатил глаза, однако скрыть улыбку ему не удалось.  Он тоже скучал. Намного больше, чем показывал. С Каем у них была особая связь. Когда-то давно Субин помог ему преодолеть кризис, связанный с переездом в новую страну и одиночеством, а теперь Кай стал главным инициатором его редких посещений университета. Да и посещениями это назвать было сложно — так, прогулка для проветривания мозгов. — Болтайте меньше, олухи. — пробормотала другая фигура, сидевшая чуть дальше по правое плечо от Ёнджуна.  — Лиа! — Субин наконец узнал свою старосту и помахал ей рукой. Но вместо тёплого приёма она лишь кинула в него многозначительный взгляд, заставивший Субина непроизвольно вжаться в собственные плечи. — Когда перестанешь прогуливать, тогда мы с тобой нормально и поговорим. — холодно ответила она, вновь склоняясь над ватманом.  Субин вздохнул и неловко потер заднюю часть шеи, пока все упорно пытались не смотреть в их с Лией сторону. Все, кроме Ёнджуна: тот вообще не ощущал застывшего в воздухе напряжения. Он похлопал Субина по плечу и ободрительно улыбнулся:  — Ничего, ты ещё наверстаешь.  — Ага… — отвел в сторону взгляд Субин, не особо веря, что до сессии ему удастся «наверстать» пропущенный материал.  — Я тоже много пропускаю, а на сессии обычно неподготовленным прихожу, — с хитрой ухмылкой продолжил Ёнджун, — И все равно хорошие оценки получаю! — Он — везунчик. Не слушайте его, он не тот, кого следовало бы слушать.  — Тэхён! — Ёнджун показательно цокнул языком и обернулся на только зашедшего в актовый зал человека с подносом горячего чая. — Не прерывай мою мотивационную речь! Тэхён лишь закатил глаза и поставил поднос на пол, чуть дальше от компании, чтобы кто-то по случайности не спутал пластиковые стаканчики из буфета с чашками для мытья кисточек. — Знакомься, это Кан Тэхён! — Ёнджун притянул к себе друга, явно недовольного чрезмерной тактильностью Чхве, и потрепал его по волосам. — Мой одногруппник, моя правая рука… — Фу, не хочу быть твоей правой рукой! Мало ли, что ты ей делаешь! — скривился Тэхён, пытаясь отстраниться от Ёнджуна. Тот лишь хихикнул в ответ: — …И мой лучший друг.  Субин протянул руку Тэхёну, чтобы сделать рукопожатие в честь знакомства, и коротко представился. Только после всех этих разговоров Субин наконец взялся за один из мягких карандашей — кто-то очень расчетливый заранее принёс целый набор — и наклонился над ватманом, прикидывая, что и где можно расположить.  Ёнджун внимательно наблюдал за ним. Субин краем глаза заметил, что он заложил карандаш за ухо, пока что не делая ничего. Он внутренне лишь пожал плечами, после чего начал накидывать легкими движениями эскиз новогоднего рисунка.  — Ого, — в искреннем восхищении произнёс Ёнджун, — Красиво.  Субин выгнул бровь, не отрываясь от ватмана. Он едва успел сделать нормальный эскиз, как Ёнджун уже хвалил его.  — Не спеши восхищаться, — ответил он, хватаясь за ластик и стирая лишнюю кривую линию. — А ты чего не рисуешь? — Да я на самом деле не очень хорош в рисовании и не хочу этим заниматься, — улыбнулся Ёнджун, почесывая затылок. Субин в удивлении выгнул бровь.  — Да ну? Я думал, на таких факультетах все люди горят своим делом. — Ну, обычно да. Но я пошел сюда только для того, чтобы у меня было хоть какое-то образование. Я не хотел быть бухгалтером, учителем, ученым или типо того, поэтому решил, что продолжу идти по творческому пути.  — Получается, основаная твоя деятельность… — Танцы, — глаза Ёнджуна загорелись, едва он произнёс это слово, и даже по его тону Субин понял, как сильно он любил это дело. Он невольно улыбнулся, — Я танцевал с детства и сейчас периодически даю уроки в той школе, где я сам танцевал. — Ого, тебя туда преподавателем взяли? — Шутишь? Я был лучшим учеником! — с гордостью выпятил грудь Ёнджун, вызывая у Субина ещё большую улыбку, а у Тэхёна, сидящего рядом, — театральное закатывание глаз. Его выражение так и кричало: «Ну вот, опять начинается!» — Чего бы им не взять такого крутого танцора?  Субин лишь молча кивнул, продолжая рисовать. Обычно ему не нравилось, когда люди были настолько самоуверенны в себе: чаще всего это являлось обычной бравадой, за которой скрывалось абсолютное незнание того, о чем ты говоришь. Настоящий профессионал должен быть скромен, считал Субин. Однако Ёнджун, казалось, на самом деле просто шутил и не считал себя «пупом мира». Субину нравилось это: Ёнджун был естественным и простым без капли напыщенности. Ему нужно было притворяться крутым: он уже таким был.   — А ты? Почему поступил сюда? — с искренним интересом спросил Ёнджун, пододвигаясь ближе.  Субин усмехнулся.  — Ну… Изначально я хотел стать художником… — протянул он как-то неуверенно, упорно глядя на ватман перед собой.  — А сейчас? — А сейчас не знаю, — тихо ответил он, продолжая штриховать одно и то же место, лишь бы не смотреть на Ёнджуна. — В мире столько художников. Нужен ли я буду кому-то в этом мире? — Если что, я твой первый фанат и покупатель! — прищурился Ёнджун и локтем толкнул Субина в плечо, заставляя его всё-таки поднять взгляд. — Конечно ты будешь нужен.  Тот лишь неоднозначно пожал плечами, не зная, что ответить на это. Он уже давно начал сомневаться в своей будущей профессии, её востребованности, в своей нужности этому миру, и с каждым днем желание уйти и обустроиться в более человеческой, нормальной сфере росло в геометрической прогрессии. Гораздо проще быть офисным работягой с больной спиной, геморроем, уставшим лицом, глубокими кругами под глазами якобы от недостатка витаминов. «Солидным» мужчиной с красавицей-женой и оравой орущих детей, никак не помогающих его и без того измотанной душе. Ведь обществу и государству только и нужно, чтобы ты делал деньги. И детей. Как будто они более важны, чем ты сам. Как будто они знают больше с самого рождения, пока ты, стареющий, загнивающий организм, потратил всю жизнь на работу и учёбу. Хотя… Должно быть, офисные семьянины-работяги, напротив, сами думают о том, как же это просто — рисовать картины, играть на скрипке или писать стихи, а не гнить под гнетом бумаг, орущих босса и жены и вечно в чем-то нуждающихся отпрысков. Впрочем, Субин знал, что так он протянет ещё меньше. Что-то тянуло его ещё поучиться, ещё немного оттянуть свою участь прилежного семьянина и конторщика, не видящего дальше компьютера и кип бумаг перед собственным носом. Он рисовал долго; Ёнджун под локтем не переставал разговаривать, практически не работая, за что получал подзатыльники от Тэхёна. Но от его бесконечной болтовни время текло быстрее, и Субин, несмотря на то что за эти несколько часов работал больше, чем за последнюю неделю, практически не устал — разве что рука немного побаливала, а забытая мозоль на среднем пальце от карандаша вновь дала о себе знать. Но всё это было неважно, пока рядом был Кай, который, хоть и не показывал этого, был рад видеть Субина, Тэхён, расчетливый и лаконичный в выражениях, холодная Лиа и, конечно же, Ёнджун — самый громкий и радостный безо всякой на то причины.  Как только они закончили работать, последняя пара уже подходила к концу. Субин со вздохом потянулся, слушая, как его позвонки издают приятный его слуху хруст, и неосознанно расплылся в улыбке. В общем-то он был даже доволен результатом.  — Восхитительно! — преувеличенно восторженно проговорил Ёнджун, и Субин только убедился в том, что не окончательно утратил навыки рисования.

***

Следующие несколько дней проходили в подготовке. Время от времени к ним заходили и другие студенты, но общий рабочий состав всегда оставался одинаковым. Каю, впрочем, удалось уговорить Субина начать ходить на пары, и тот с самой кислой миной на лице соизволил согласиться. Ёнджун расхохотался со словами: «Видел бы ты своё лицо!», а Тэхён просто одобрительно кивнул головой, не отрываясь от своей части работы. Лиа же лишь смягчила свое непробиваемо суровое выражение, но всё-таки полностью Субина не простила. Ему оставалось лишь вздохнуть: эта девушка будто всегда носила бронежилет. То, как они вообще стали друзьями, до сих пор оставалось загадкой даже для самого Субина. Впрочем, в один из дней Ёнджун не появился на их очередном собрании «арт-кружка», и Субин нашел себя крайне расстроенным по этой причине. Он старался работать, как ни в чем не бывало, но что-то вечно шло не так. Ему хотелось спросить, что случилось с Ёнджуном, но почему-то едва он открывал рот, как тут же смущенно затыкал себя. Наконец-то заметив это, Тэхён — как и обычно — сложил 2+2, поняв, в чем дело, и буднично произнёс:  — Он скоро будет. Опаздывает.  Как будто по магическому призыву, в аудиторию ворвался Ёнджун — запыхавшийся, с подставкой для кофе и стаканчиками из ближайшей кофейни внутри неё, с рюкзаком за плечом, норовившим съехать на локоть, и растрепанными волосами, выглядывавшими из-под припорошенной снегом шапки. Субин невольно улыбнулся, увидев его, и привстал, чтобы забрать у него стаканчики. Ёнджун благодарно улыбнулся, и — Субин мог поклясться! — его глаза как-то особенно сверкнули, когда их пальцы случайно соприкоснулись. — Пардон! Задержали на репетиции. Его рюкзак бесцеремонно приземлился на скамейку, шапка полетела туда же, разбрызгивая фонтаны тающего снега на все, что стояло рядом, а сам Ёнджун грациозно уселся на пол рядом с Субином.  — Репетиции? — сам не зная зачем, спросил Субин, хоть и знал, что Чхве участвует в танцевальном номере к Новому году.  — Ага, — кивнул он, выглядя слегка устало, но в то же время довольным собой. Он пододвинул ближе к Субину стаканчик с кофе и подмигнул, — Кай сказал, что ты любишь капучино.  Субин расплылся в улыбке и взялся за слегка тёплую ёмкость. Он открыл отверстие и сделал небольшой глоток, чувствуя знакомый приятный вкус кофе.  Остальные тоже разобрали свои напитки. Оказалось, что Ёнджун тщательно подобрал их по предпочтениям каждого. Вкусы всех он знал, а вот насчет Субина спросил у Кая. Это показалось ему невероятно милым, и он спрятал улыбку за стаканчиком, пока делал очередной глоток. После начались уже рядовые обсуждения всего и вся: учебы, приближающегося концерта, выступлений, бытовых проблем. Они смеялись с шуток и ловили грозные взгляды Лии, которая переодически приходила в себя и сетовала на то, что у них слишком мало времени закончить. Впрочем, большая часть работы уже была выполнена, поэтому они не сильно торопились. В какой-то момент Ёнджун начал рассказывать о своих тренировках, и все с интересом перевели внимание на него. Субин поймал себя на том, что он смотрит на него, пока кисточка в его руках застыла над чашкой с водой, внутренние стенки которой были разукрашены остатками краски в виде причудливого цветастого пейзажа. — Вот бы посмотреть, как ты тренируешься… — невзначай обронил Субин, и Ёнджун тут же неожиданно для всех подхватил эту идею:  — Слушайте, а давайте! — он тут же поднялся с пола, торжественно возвышаясь над всеми, — Мне все равно нужна публика! Давайте вы придёте на тренировку, а?  — Когда? — поинтересовался Кай. — Завтра. Или послезавтра. У меня репетиции почти каждый день, так что в любой день на этой неделе можете прийти. — На этой неделе я не могу, — Тэхён с извиняющимся выражением развёл руками.  — Я тоже… — вздохнул Кай.  — И я. — присоединилась к ним Лия. — Да ну вас! — насупился Ёнджун, поворачиваясь к последнему человеку, всё ещё ничего не сказавшему: — Субин, а ты? Сможешь прийти? Ёнджун сложил руки в молебном жесте у груди, глядя на него большими умоляющими глазами, словно кот из мультфильма «Шрек».  Субин не планировал куда-либо идти после пар, хотел отоспаться и посидеть дома, но что-то не просто давало ему сказать «нет». — Смогу, — произнёс он, и Ёнджун, казалось, тут же просветлел.  — Ура! — воскликнул он, хлопая в ладоши. И в этот момент Субину показалось, будто от улыбки Ёнджуна в комнате стало теплее.

***

Сидеть дома чертовски скучно.  Субин осознал это, как только пришел на репетицию к Ёнджуну, которая более напоминала уже сам оживленный праздник, нежели подготовку к нему. Команда Ёнджуна была общительной и шумной: тут и там раздавались взрывы хохота, которые, впрочем, не особо препятствовали тренировке. Субин сел где-то в уголке, чтобы никому не мешать, и Ёнджун то и дело поворачивался в его сторону, проверяя, смотрит ли он или нет. Он напоминал маленького котенка, выглядывающего из-за угла и ждущего, пока его покормят.  Однако дом — не только скучное, но и опасное место, поскольку одиночество обгладывает твои кости и, когда мяса уже не осталось, вгрызается во внутренние органы. Больше всего достается сердцу. Субин чувствовал, как оно ноет и болит, когда он наедине с собой. Мозгу тоже нездоровится: он начинает думать о таких ужасах, какие нормальные человеку обычно и не приходят на ум. Но здесь, в окружении незнакомых людей и суетливого шума, Субину комфортно. На удивление. Он никогда не считал себя сильно социальным и общительным человеком, однако находиться в обществе экстравертов, слушать, как они постоянно о чем-то громко щебечут между собой, оказалось на удивление занятно. Возможно, Субин просто слишком много времени провел взаперти, и недостаток живого общения так повлиял на него. Может быть, он скоро устанет от вечного шума и вернётся в свою нору. Может быть… — Субин!  Веселый знакомый голос отвлек его от размышлений, и Субин поднял взгляд наверх, чтобы встретиться со слегка прищуренными, улыбающимися глазами Ёнджуна. Уголки губ Субина тут же слегка подскочили вверх.  — Как тебе тренировка? — Я ничего не понимаю, — признался Субин, и Ёнджун искренне рассмеялся, — Но мне всё нравится. — Конечно, нравится, — гордо выпятил грудь Ёнджун и пару раз хлопнул кулаком по ней. — Здесь же собрались лучшие танцоры университета! — В особенности ты? — прищурился Субин, решив слегка пожурить друга. — Куда там! — скромно махнул рукой тот, как бы отмахиваясь от комплимента, хотя Субин отчетливо видел, как приятно ему было такое слышать. Аж уши, кажется, покраснели! — Я далеко не лучший… — Ага, конечно, — рядом с Ёнджуном материализовалась девушка, облаченная в обтягивающие танцевальное боди. Ее высокий хвост слегка покачнулся, когда она облокотилась локтем о плечо Чхве. — Что-то ты больно скромничаешь сегодня, Ёнджун. Обычно твои речи о том, как ты великолепен, нескончаемы… — Эй! — сконфуженно возразил он, убирая чужую руку со своего плеча. Девушка усмехнулась так, будто знала что-то такое, о чем остальные не догадывались. — Когда вообще такое было?  — Да каждую тренировку!  — Не правда!.. — Ёнджун! — подозвал кто-то другой юношу, как бы прекращая этот шутливый спор. Тот обернулся на голос, бросил быстрые извинения в сторону Субина и подбежал к какому-то другому парню, чтобы помочь ему с растяжкой.  В это время девушка села рядом с Субином и взяла бутылку с водой, делая основательный глоток.  — Как вы познакомились с Субином? — спросила она как бы невзначай, убирая бутылку обратно. — Мы сейчас вместе работаем над созданием декораций, — объяснил Субин. — О, то есть вы совсем недавно знакомы? — Ага… — И как он тебе? Субин взглянул на девушку, которая с каким-то озорным огоньком смотрела ему в глаза. Этот взгляд, казалось, проникал в самую душу. Субин ощущал себя так, будто она знает о нём всё — даже то, чего он сам не знает. Поэтому Субин с легким смущением посмотрел вниз, на свои руки, соединенные вокруг колен, и просто ответил: — Он классный.  — Не то слово, — энергично кивнула она, очевидно, довольная таким ответом, — Очень классный.   После этого незнакомка ушла, чтобы продолжить тренироваться, а Субин невольно взглядом начал искать Ёнджуна. Он нашел его буквально за считанные секунды и тут же понял, что тот уже смотрел на него. Субин, сам не понимая зачем, отвел взгляд. Через время раздался взрыв хохота со стороны тренирующихся, и только тогда он вновь поднял взгляд.  Вскоре тренировка подошла к концу, и люди начали расходиться по домам. В какой-то момент в зале остались только Ёнджун и Субин, ожидавший первого, словно Хатико, на всё том же месте. Он не мог оторвать взгляд от Ёнджуна. Тот всего лишь растягивался перед тем, как тоже собрать вещи и уйти домой, но что-то в его движениях было настолько элегантно, что Субин невольно засматривался и восхищался.  — Готов?  Чхве тряхнул головой, глядя на смотрящего на него сверху вниз Ёнджуна. Он расставил ноги на ширине плеч, а руки сложил на груди. На его плече висела спортивная сумка, из которой неряшливо выглядывала тренировочная кофта.  Субин наконец кивнул, а потом с легким кряхтением встал, чем вызвал смешок у Ёнджуна.  — Ты все полтора часа сидел на попе ровно, а по итогу кряхтишь громче меня. — по-лисьи, воровато прищурился он, подшучивая над Субином. Тот с улыбкой закатил глаза.  — Сидеть, знаешь ли, тоже утомительно! — Ну конечно, — с преувеличенной важностью ответил Ёнджун, корча забавные рожицы, чтобы рассмешить Субина. Это работало на ура: уже на лестнице он не мог сдержать своего хохота, хоть и старательно старался приглушить его ладонью. Ёнджун же не уставал убирать её от лица Чхве и ни на секунде не прекращал делать что-нибудь глупое, но до невозможности забавное.  — Не хочешь сходить за кофе? — с надеждой спросил Ёнджун, и Субин без раздумий кивнул. Ему нравилось, как на губах его друга расплывалась, словно мороженое на сковороде, улыбка каждый раз, как Субин соглашался сделать что-нибудь вместе. — Спасибо. — За что? — За то, что ходишь со мной, — искренне улыбнулся Ёнджун в ответ, локтем толкая юношу в плечо. Субин со всё той же улыбкой, из-за которой у него уже начали болеть щеки, выгнул бровь, — Знаешь, многие люди быстро устают от меня, так что если…  — Что? Нет! — Субин в панике замахал руками перед собой, — Я не устал, ни капли! Я!.. Неожиданный приступ смеха Ёнджуна ввел Субина в ещё большее недоумение. Он, стоя, будто столб, около скрючившегося от хохота Ёнджуна, не понимал, что такого смешного он сказал.  — Субин, ты такой забавный! — ничего не объясняя, Ёнджун снова локтем довольно болезненно толкнул Чхве в спину, вынуждая его двигаться, чтобы не остаться калекой. — Пошли! Сегодня ты будешь выбирать мне напиток!

***

— Ты никогда с первого раза не соглашался выходить гулять даже со мной, Субин. — буднично заметил Кай, откусывая значительного размера кусок от своего бутерброда.  Субин закатил глаза, развертывая свой собственный обед. Выглядел он, конечно, неважно, однако стоило бы и привыкнуть к такому — студенты же, в конце-то концов! — Я просто… Заинтересован. — В Ёнджуне? — спросила Лея, только-только подошедшая к столу в буфете.  — Что? Нет! — возмутился Субин, агрессивно сдирая шуршащую упаковку.  — Врешь, по глазам вижу! — перебил его Кай.  — Мне было интересно, как проходят у них занятия!.. — Даже если тебе предлагают такое, ты обычно отказываешься. Даже если тебе интересно. Тебе собственный душевный покой дороже, — продолжил гнуть свою линию Хюнин, — Признайся, ты втюрился в Ёнджуна.  Субин разочаровано облокотился о руки, оттягивая свои волосы с громким стоном отчаяния. Ну почему его никогда не слушают?! — Знаешь, это нормально. — миролюбиво добавил Кай, не зная, что своими словами он лишь добавляет масла в огонь. — Ёнджун, красивый, высокий… Ну, не выше тебя, но всё же…  — Заткнись, пока я тебе бутерброд прямо в глотку не запихнул. — пробурчал Субин.  — Отрицание — первый признак влюбленности!  — Влюбленности? Кто влюблен? — весело спросил новый член их маленькой компании. Субин с первого слова понял, кто же к ним присоединился. Это был Бомгю, который, как и Субин, предпочитал на пары не ходить, а заниматься бог знает чем. Удивительным было то, что его до сих пор не отчислили. Впрочем, Субин уже не удивлялся: его голову занимали мысли о том, как сдать долги и спасти свою задницу. Сессия-то не за горами. — Субин влюблен. — Да не влюблен я! — Субин влюблен?! — воскликнул Бомгю на весь буфет, хватаясь за голову. — Покажите мне её! — Его… — Его?! — Да не его! — пытался оправдаться Чхве, но было уже поздно: Бомгю продолжал свою дешевую актерскую игру, раздражая Субина ещё больше и вызывая взрывы хохота со стороны друзей. — Субин влюблен? Невинно прозвучавший где-то позади его спины вопрос заставил Субина похолодеть от ужаса, позора и смущения. Вся компания вокруг заткнулась, а едва Бомгю, знающий практически ничего, чуть не сказал это вновь, появившийся рядом Тэхён учтиво (к радости Субина) заткнул ему рот.

«Субин влюблен?»

Он знал, кому принадлежал этот голос, и последнее, чего ему хотелось — это поворачиваться назад. Но Субин всё-таки развернулся, встречаясь глазами с тем, кого так яростно отрицал. Он увидел взъерошенные волосы Ёнджуна, лёгкую заинтересованную улыбку на его лице. Увидел, как он придерживал ладонью старый рюкзак, чтобы он не спал с плеча. Субин видел это маленькие детали, которые заставляли его сердце биться чаще, но сколько ни пытался — не мог заглянуть ему в глаза. Как и не мог заставить свои уши перестать гореть от смущения и стыда, и, быть может… Нежелания, чтобы Ёнджун сейчас находился рядом. И только в тот момент Субин и подумал:

«Блять. Кажется, я влип»