can u hear me ?

- Алло, дорогая, слышишь меня?- тихий сонно манящий голос раздается в трубке. Шираиши вновь тревожно. Монстры и приведения панических атак все также ожидали ее во снах. Поэтому она готова покинуть обитель всех своих кошмаров и обрести покой, найдя σπίτι в крепких объятиях своей cher. Их французский заставлял обеих трепетать, сохранять любовь и приумножать ее. Шепот ласковых слов продлевал таинственность момента и все казалось ещё более волшебным в этих разговорах, взглядах и прикосновениях. - Да, слышу...Что-то случилось,моя lapin?- волнение Ан передалось словно зараза даже через смартфон на дистанции 1000(кило)метров и Азусава уже порами кожи чувствовала влажность воздуха, оттеняющего мукой бессонья. - Мне тревожно, кошмары опять... Можно я к тебе приду? У тебя же родители уехали? Ты вроде сегодня говорила,- дрожь слышна каждом произнессеном предложении, слове, слогах и каждая секунда длилась ровно вечность. - А..да, уехали.. конечно приходи! К тебе навстречу пойти или сама дойдешь?- беспокойство превращалось в желудочный сок, дыряващий стенки тканей пищеварительной системы. - давай встретимся на нашем месте.(снова). Казалось, что их местом являлось не кафе отца Шираиши, не секай, или же уютная спальня Кохане, а целый мир, распростёртый на ладонях, весь в привкусе железа, губной помады и персиковых булочек и подтаявшего пломбира с ромом. Сердце будто само подсказывало куда идти, проводило нити, переплетало их без возможности распутать. Четкий ритм пульсации подсказывал на азбуке морзе все нужные слова. Если быть точнее, повторял лишь одно слово: .-.. ..-- -... --- .-- -..- И все тревоги мира отступали, ускоренно покидали разум, а ноги все быстрее шагали на место встречи. Скорее руки, глаза, губы и кожа, все такое неискусственное, все, что вызывает жажду. Жажду впиться ногтями в тонкую талию, оставить пунктир на плечевой кости, вынуть сердце и прижать его к своей груди, истекающее кровью, такое тёплое и ярко-бордовое. Впереди уже был виден силует, такой родной, девушки невысокого роста, с двумя небрежно заплетёнными хвостиками, сонными, почти закрытыми глазами, видящими только цель своей вылазки, не более. Остальное все смешалось в однотонную массу под воздействием оксибутирата натрия. Топкий сон прилипает к позвоночнику. Лишь Шираиши может разогнать этот нарколепсический припадок. Только сейчас Ан так нуждается в этой терапии//Без таблеток и принятия очередной дозы анальгина и магния по совету школьной медсестры/// Лишь редкий луч фонарного столба освещает две фигуры, уже не одиноко находящиеся по стороны друг друга. Они отходят туда, где нет шансов на покушение презрительного собачьего взгляда с пенящейся слюной из пасти у проходящих мимо любопытных прохожих. Внешний вид их самих по себе уже вызывал кучку вопросов(?¿?¿). Полуживые пижамы лоснятся шелком на телах с невидимо видимыми увечьями. Незаживающие раны сердца сказываются на внешней оболочке в виде тремора рук, (не)заживших шрамов. Потушенный окурок о сердце все ещё ноет по ночам, оставшийся пепел мало помалу продолжает лопать кровеносные сосуды, капилляры. - Я так скучала по тебе,- сине-фиолетовые капельки слез застряли на ресницах, но под натиском количества извергаемой жидкости скоропостижно потекли по щекам. Тоска и тревога прожигали кожу, капли стремительно пытались совершить самоликвидацию, падая пол так бесшумно, будто их всех и не было. - Ну что ты, моя хорошая, иди ко мне..Я..(только я и я...я.. эхом раздается)рядом,- каждая фраза произносилась четко, дабы каждая была услышанна, дошла до покрасневших ушей, чтобы отдавалась эхом в барабанных перепонках и засела плотно в голове у умирающей от тре в ввв о о ги..девушки... И реакция не заставила долго себя ждать. Слезы с новой силой потекли, видоизменяясь на #4B0082 вкуса лавандовых духов. Применены попытки успокоить исстрадавшуюся девушку. Одной рукой Азусава берет тыльную сторону руки, поглаживая ее большим пальцем, а другой, едва касается головы Шираиши, таким образом, наиболее удачным способом удовлетворяла потребность Ан в заботе и ласке, в утешении спасениИ..!.?.? - Ну что, идём?- Падают лепестки оброненных слов и взглядов светло-карих глаз. В ответ она получает лёгкий кивок головы, и две изнеможденные девушки медленно побрели в сторону места, что так лестно называется домом. Ноги петляли по закоулкам, по шершавому бейерлиту, смоченному дождевой водой. И вот, наконец, долгожданный поворот ключей. Щёлк       Щёлк              Щёлк                                Щёлк Тут же два темных силуэта с появлением света от люстры. - Проходи. Чай будешь? Или кофе?- маленькие клычки виднеются, когда Кохане слегка улыбается,чтобы прогнать темные мысли своей возлюбленной. - Давай чай, наверное... от кофе давление высокое,- и действительно, сердце сейчас вовсе не в спокойном состоянии, будто расползается лужей неравных окончаний по телу, из-за чего все пульсирует, колотит тит тит т т т ся. Прохлада ударяет в нос и конечности ощущают лёгкий озноб, поэтому Азусава тут же вспомниет, что забыла закрыть окна в квартире. Руки сцепляются,чтобы помочь друг другу согреться. И вот они одни, на темной кухне, девушка с пшеничными волосами прямиком на коленях у Шираиши. Под звуки кипящей воды из чайника они сливаются воедино в объятиях. Скопившиеся чувства будто выходят наружу в виде тепла тел, которая равна 451 градусу по Фаренгейту. Изнеженные, ватные в порыве страсти перебираются с кухни прямиком в душ, приумножить удовольствие, испробовать вино и хлеб, плоть и кровь божества. *********************************** Капли стекали по формалиновой коже, по пальцам хрупкого фарфора и водопадами сходили на разбитый кафельный пол. Дрожащие, беспокойные руки прижимают к влажной стене обмякшее тело, а губы, окрашенные в #9B2D30 оставляют следы присутствия на искус Ан ной шее, сонной артерии. Тихий шепот, лепет и стоны все вместе режут бурлящую тишину из звуков льющейся pura aqua. Ка?же?тся, м е с т а критично мало, в этой непросторной ванной для двоих. Лишь в сердце достаточно мЕстаА, для них, нигде больше. Оно переполнено т о бо ю . Хватит ли сил дожить до утра, дойти до пика, изнеможения. И все это лишь вместе. Очень романтично, правда ведь?⁠*⁠.⁠✧ Кохане....АзУсава-А.а Ко-ха-не! Все громче имя той, кто поддерживает все ещё пульс в груди, кто наполняет жизнью и не позволяет умереть от асфиксии, синеть, лёжа на разбитом кафельном полу в тесной ванной. Все мысли вперемешку, под невозможностью мыслить здраво, трезво. Разум окутала пьянящая приторная дымка, пелена. Руки блуждают по юному телу, исследуют, пока реки стекают, превращаясь в вино, которое Шираиши так аккуратно и с чувством слизывает с δέρματος Азусавы. -пожалуйста, ещё Ладони выглаживают узоры сердец на ее нежных крыльях. Тепло тела раздирает трудную клетку от лишь одного ангельского взгляда девушки напротив, вот-вот и скальпелем будет совершен надрез, чтобы такое полное кровью, страстью, чувственностью и любовью сердце не раздробило ребра на осколки. - Возьми. Оно твое, mon amour, - и ярче всего звучало имя, так сладко,так приторно лилось медом с уст Азусавы, обнажая свое девственное нутро, словно все l'affection с треском разорвут на части. И конечно, она его возьмёт, так крепко и трепетно, что на подушечках пальцев останется ощущение биения cœur, каждый миллиметр кожи ощутит насколько жива и по-детски невинна душа девушки светлых волос цвета колосьев, глаз янтарных камней. -Я люблю...- бесконечным эхом в голове, проникает все глубже, растворяя всю человеческую сущность, оставляя только голые эфемерные чувства.       Тебя             люблю             люблю       тебя Люблю             тебя             люблю              тебя              люблю                                           Л ю б л ю Прохлада кафельной плитки уже отпечаталась на лопатках, а костяшки пальцев побледнели от попыток вжаться в стену от невозможности выдержать экзальтации мышц, тоскующего чувства между бедрами, чего-то большего, чем просто возбуждение. Рука все сильнее сжимает такие нежно синие волосы, совсем промокшие, спадающие маленькими прядакмии прямо на лицо. Губы проделывают путь из дорожки поцелуев от макушки головы, по лбу, носу, губам, подобордку, ключицам, груди, животу и наконец все ниже, спускаясь в самый эпицентр. Жарче, чем в самом вулканическом очаге. Магма обжигает ловко работающий язык. Солоновато сладкий вкус лоснится аперетивом перед роскошной трапезой. Толчки языка о раскалённую плоть соизмеримы пылающему огню, ковке железа, из которого бы вышло идеальное лезвие клинка. -Ан... скорее, я так больше н не не могу, я..- задыхаясь, уже практически в предобморочном состоянии шепчет Кохане, цепляясь за воздух в попытках ухватиться за него, лишь бы остаться в вертикальном положении. Тело не слушается и отчасти опирается на макушку Шираиши, создавая ещё большее давление тел друг об друга. Совсем чуть-чуть и кажется, от этого места останутся руины. Гений архитектурного ансамбля, покрывающийся бурным течением водопадов. Ещё парочка ласковых движений языком, парочка ловких движений пальцами Шираиши, парочка таких нежных слов о любви и Кохане в шаге от того, чтобы fällen прямиком с края скалы на дно океана глаз своей возлюбленной, глаз, цвета янтаря, карамели, плавящийся в зоне протекания экзотермической реакции окисления, иногда сопровождающейся пиролизом. ....-Удвоенной дозой кофеина, добей пожалуйста меня-... Лишь не окажись галлюцинацией, развеянной рук касаниями. Доведи до беспамятства, размытого перед глазами пятна цвета бензина.. Вот она, точка отсчёта, словно тикающая бомба, предупреждающая о неминуемом. Секунды и миллисекунды, словно час, словно вечность, словно скорость звука, скорость света. 5...4.... - 3 - - - - 2 - - 1 - - - Стон. Крик. Судороги. Выстрел --- - Залп. Фейерверк. . . . .... ... ... .... .... . Потолок и стены, вода и стекло душевой, смешалось и стекает в виде биологических жидкостей с тела Кохане. Стекает по подбородку Шираиши и капает, разбиваясь об кафельную плиту. Ноги подкашиваются и Азусава сползает по стенке от наплывших чувств благоговения и небывалого наслаждения. Два тела вместе, прижимающихся к друг другу, будто их пронзает температурный озноб, хотя вокруг них пар, говорящий о том, что на них льется почти что кипяток. Слезы послевкусия, омывающие кожные покровы, недавно неменуемо исцелованные губами,что неустанно шептали о любви, эта нескончаемая филармония из биения сердец. Кажется, пульс превысил все допустимые значения. -Скажи мне... что-нибудь, Ан, - полутоном, полушепотом мурлыкает Кохане сквозь стены, стекло душевой и кафельную плитку. -Я люблю тебя, От Луны и обратно, ведь она так красива сегодня, не правда ли......,скаже же, Кохане...! - Несомненно, дорогая, Пора приводить себя в порядок или лечь отдыхать.. Лоснящаяся ткань полотенца, а позже пижамы. Прохлада белесых простыней на коже и такое разгоряченное сердце рядом, будто бы идеальный баланс температур. -Тебе лучше? - Кошмаром будет лишь оказаться сейчас без тебя, lumière de ma vie И ведь так, светом жизни, разбросанными русыми волосами по подушке, лучами незатейливого солнца, время идёт, страхи приходят и уходят, глаза распахиваются с приходом весны и также смыкаются, когда наступает очередной ноябрь, со своей неушедшей слякотью да снегом, нежданно негаданно выпавшем прямо на сухие ветки, побледневшую траву и мокрые листья. Некогда лепетавшие губы имя синевласой девушки глаз струящегося меда с ложечек, теперь сомкнуты, пока глаза смотрят все на ту же синевласую Шираиши, что шепчет признания так тихо, но так громко, что и само сердце Азусавы может сравняться по звучности с ними. Этот пульс и этот трепет. До невозможности сладкий, что даже запивая водой, все равно ощущаешь томную сладость. Руки вновь вместе , а не порознь. Все ближе, ни одного сантиметра игнорирования. Вот и сон словно снежным комом, так медленно, но верно, вырастает сугробами посреди ночных улиц, освещённых фонарами. Тишина, морозный воздух и ничего более. Спасибо,С что П ты А Со И мной, БольшОе... . . . . . . . .