Смертельная опасность

Дыхание после бега по тёмным туннелям ещё было сбито, сердце колотилось как бешенное, и по лицу катился пот, когда Сяцзы внезапно дёрнул его за руку и вжал своим телом в каменную стенку. Сейчас?? Се Юйчень попытался сопротивляться, сказать, что это не лучшее место и время, но… Он заинтересован в сексе со мной только после смертельной опасности И они поцеловались, как в последний раз, словно за ними не гналась толпа зомби, словно узкие, ледяные тоннели гробницы были идеальным местом, чтобы торопливо приспустить заляпанные штаны, и отдрочить друг другу до звёздочек перед глазами. – Ты такой красивый, – невнятно шептал Сяцзы, тяжело дыша ему в шею, и даже если Се Юйчень знал, что это не может быть правдой, не сейчас, когда в кожу лица въелась тысячелетняя пыль, волосы вместо идеальной укладки висели сосульками, и несло от него не дорогим парфюмом, а непонятно чем – он искренне верил его словам. « – Я красивый? – спросил Се Юйчень, примеряя новый театральный костюм. Он ещё не нанёс грим, только губы покрыл едва заметным слоем блеска, и был готов поспорить, что даже в таком виде привлекал внимание. Он присел на краешек стола, чуть раздвинув колени. Это должно было сработать. – Я подумаю, – хмыкнул Сяцзы и неопределённо пожал плечами. Ни с места не сдвинулся. Глаза за линзами очков с большим интересом оглядывали гримёрку, будто бы обычные вещи привлекали его гораздо больше, чем любовник. – Может, поможешь мне с помадой? – Я не разбираюсь в макияже.» Выстрелы раздавались совсем близко. Се Юйчень снова дал себе обещание, что больше не будет играть в игры с людьми, чей уровень интеллекта оставляет желать лучшего. Он хотел, чтобы они проявили больше изобретательности и предложили что-то более увлекательное, чем банальная поножовщина, но пока обстоятельства складывались не в его пользу. Одна из отрикошетивших пуль чиркнула по рукаву рубашки, напитывая ткань насыщенно-алым, перебивая нежный аромат свежих пионов солоновато-терпким, металлическим запахом. Сяцзы, прикрывающий его своей спиной, тут же оглянулся через плечо. – Царапина, – коротко отчитался Се Юйчень, прижав ранение пальцами. – Сиди здесь, – жёстко ответил Сяцзы, без объяснений выскочил из укрытия прямо под шквал выстрелов… И через минуту в здании повисла оглушающая тишина. – Я в порядке! – на всякий случай крикнул Се Юйчень, попытавшись подняться на ноги, но возникшая из ниоткуда тень тяжело придавила его сверху, заставив снова опуститься на колени. – Сказал – сиди, – недовольно прорычал живой, относительно невредимый защитничек, присаживаясь напротив, и вываливая из карманов бинты, антисептик, кровоостанавливающее, и даже шовник в асептической упаковке. – Давай руку. Несмотря на попытки сопротивления, он безжалостно срезал рукав рубашки, и на несколько мгновений замер, разглядывая действительно оказавшуюся небольшой царапину. – Дурак ты, – нарочито-обиженно протянул Се Юйчень, и поджал губы. – Месяц без зарплаты теперь будешь у меня сидеть. Сяцзы кривовательно ухмыльнулся, коротко выдохнул… и потянулся руками – дёрнул за пояс испорченных брюк, порвав и их, по-хозяйски расположился меж раздвинутых ног и взял в рот. Се Юйчень вцепился здоровой рукой в его растрёпанные волосы, попытался оттащить, но Сяцзы сосал быстро и хорошо, так, что сопротивляться не хотелось. Кипящий после перестрелки адреналин сделал своё дело. Се Юйчень на грязной плитке, в драных брюках, весь в брызгах крови, кончил ему в горло. – Я люблю тебя, – тихо прохрипел Сяцзы, кладя голову ему на бедро. « – Любишь меня? – игриво спросил Се Юйчень, растягиваясь на широкой кровати у себя в спальне. Полупрозрачный шёлк растёкся по его телу, прикрывая всё самое интересное. Интимный полумрак разбавляли отблески свечей. Мокрый после душа Сяцзы упал рядом на свободное место с грохотом бревна, варварски подмял под голову ортопедическую подушку и закутался в тяжёлое одеяло по самые уши. – Посмотрим, – сонно пробормотал он, закрывая белёсые глаза, будто бы красивое, полуобнажённое тело, чистое и готовое, вообще никак его не интересовало. – Разомнёшь мне спину? – Я уже делал тебе массаж вчера.» – На тебя все пялятся, – шикнул Сяцзы на ухо своей «спутнице». Громкая музыка била по барабанным перепонкам, вспышки стробоскопа слепили глаза, но больше всего раздражала не сама обстановка ночного клуба, в который его притащили, а короткое шёлковое платье с глубокими вырезами, которое «госпожа» Хуа на себя нацепила. – Что мы вообще тут забыли? – Просто получай удовольствие, – хмыкнул Се Юйчень глубоким женским голосом. – Я кое за кем понаблюдаю, а потом мы поедем домой, так что потерпи немного. – Ты три часа красился и перебирал наряды, остановившись на самом коротком блядском платье, чтобы «немного понаблюдать»? – съязвил Сяцзы. – Если бы я не скалился на каждого, кто хочет к тебе подойти, тут бы уже стояла толпа истекающих слюной спермотоксикозников! Хоть ноги бы прикрыл! Госпожа Хуа обиженно надула губы: – Если тебе не нравится – можешь не смотреть. Я не для тебя старался. Сяцзы отчётливо осознавал, что все эти усилия были направлены не на него. Ни обнажённые колени, ни алая помада, ни этот насыщенный оттенок подводки, подчёркивающий глубину тёмных глаз — ничто из этого для него не предназначалось. Господин Се ловко уходил от прикосновений, не отвечал на флирт и не позволял себя целовать, пока они не находились в потенциально опасной ситуации. Будто бы его мог заинтересовать любой человек, способный выжить в экстремальных условиях, и который был готов протянуть руку помощи, когда требовалось снять накопившееся напряжение. Сяцзы казалось, будто бы абсолютно каждый в этом чёртовом зале пристально следил за его очаровательной спутницей, в ожидании, когда её старый, потасканный пёс отвлечётся, чтобы похитить его бесценное сокровище. Это невыразимо злило, и неприятно отдавало в подреберье странным тянущим чувством, будто бы его кишки медленно наматывали на кулак. Не выдержав, он выдернул Се Юйченя из-за стола. – Перестань меня тащить, ты привлекаешь внимание! – шипела разъярённая «госпожа», пока они пробивались через толпу. – Твоя помада размазалась, я поправлю, – зло ответил Сяцзы, затаскивая его в узкую туалетную кабинку. Приглушённо переругиваясь, они толкались локтями, едва не выбили хлипкую дверь, пока Се Юйчень не оказался прижат грудью к стене, с крепко перехваченными за спиной руками. – Ты же не разбираешься в макияже, – съязвил он, попытавшись вырваться. – Отпусти меня! Вместо ответа, Сяцзы заставил его прогнуться в пояснице, задрал платье, бесцеремонно стащил бельё. Плюнул себе в ладонь и толкнулся в него пальцами – туго, настойчиво, сразу туда, где Се Юйченю станет так хорошо, что он перестанет сопротивляться, и обмякнет. Туалетная кабинка была самым ужасным местом из всех, где они занимались сексом. Сяцзы слышал, как его дорогой Хуахуа сдерживается, чтобы не стонать. – Кажется, госпожа Хуа испачкала своё дурацкое платье, – низко хмыкнул Сяцзы, опалив разгорячённым дыханием нежный краешек ушка. – Боюсь, его придётся выкинуть. А лучше – сжечь. – Зачем ты это сделал? – Се Юйчень больно ткнул его локтем под рёбра, заставив отшатнуться от своей спины. – Не мог до дома потерпеть, и хоть раз сделать это на нормальной кровати? Или я тебе нужен, только когда тебе хочется по-быстрому пар спустить? Сяцзы приоткрыл рот, намереваясь ляпнуть что-нибудь по-настоящему обидное, что-то вроде: «Здесь только тебя можно развести на секс после очередного околосмертного опыта», но потом его мозг обработал всю поступившую информацию, и он так и замер с глупо открытым ртом. – Нет, – ошарашенно ответил он, и повторил ещё раз: – Нет. С чего ты решил, что я… – Сколько раз мы лежали с тобой в нормальной кровати, чистые, отдохнувшие и полураздетые? – с досадой произнёс Се Юйчень, оправляя платье. – Хоть бы поприставал для приличия! Зато каждый раз, когда мы оказываемся на волосок от смерти, ты зажимаешь меня в каком-нибудь углу и… трахаешь. Как собака во время гона. – Но каждый раз, когда я пытался к тебе подкатить в нормальное время, ты делал всё, лишь бы от меня отделаться! Что значит: «хоть бы поприставал»?! Я не раз и не два пытался, а ты!.. – Надо было быть настойчивее, – Се Юйчень отвёл взгляд, и Сяцзы с удивлением обнаружил, что по его скулам разливается смущённый румянец. «Мы два идиота» – с нежностью подумал он, а вслух сказал: – Поехали домой, госпожа Хуа. Уже в спальне, чистые после душа, они лежали на кровати, и Сяцзы, поддерживая свой вес на руках, нежно целовал Се Юйченя. Он испытывал почти благоговейный трепет, глядя в эти полуприкрытые лукавые глаза, любуясь изящными изгибами тела и слушая тихие вздохи. Опускаясь всё ниже, он покрыл поцелуями каждый доступный участок кожи. В голове плыло, а затем… Они оба уснули. Секс мог и подождать.