Сладость или гадость

      Зловещий туман окутал японскую столицу, улицы обнажили желтые глаза фонарей. Они разрезали темноту, и от темноты этой веяло противным холодком потустороннего мира. Приближался хеллоуин – канун дня всех святых для католиков, день почетания усопших для ирландцев и шотландцев. Дети в этот праздник обходят все дома в округе, выкривая соседям «сладость или гадость?». Пьяные подростки, в невесть что одетые, разгуливают по бульварам и устраивают дебош.       Для шаманов хеллоуин – такой же день, как и любой другой. Они круглогодично имеют дело с истинными кошмарами, и простыней с прорезями для глаз их не напугать. Для Сатору Годжо хеллоуин – лишь очередной повод собраться компанией магов и кутить до утра. Тридцатого октября на телефоны Секо, Мей Мей, Нанами и Утахиме приходит сообщение:       «Счастливого хеллоуина-а-а-а!!! Кто готов тусоваться??? Мы! Завтра в 21:00 на Синдзюку, не опаздывать!!!!».       На следующий день Секо, Мей Мей и Нанами встречаются в назначенное время. Сатору опаздывает. Они ждут его чуть поодаль от неоновой вывески двухэтажного бара – подойти ближе к заведению невозможно из-за беснующейся массы у входа. Половина отмечающих уже изрядно накидалась.       - Хей, а вот и я! – в толпе, возвысившись, показалась серебристая макушка и два черных стеклышка очков. – Эй, а Утахиме где?       Иори раздражается, когда тридцатого октября ее телефон вибрирует от уведомления Годжо. Он умудрился создать групповой чат с названием «сильнейшие шаманы и Утахиме». Она точно никуда не пойдет. Да и первого ноября у Иори уроки – надо бы выспаться. Не подобает преподавательнице являться в колледж с похмельем да запахом перегара. Сейчас, когда остальные шаманы собрались в центре столицы, Утахиме выполняет свою вечернюю рутину в Киото – гладит наряд на завтра, собирает ланч в контейнер, заваривает чай с ромашкой, чтобы крепко проспать до утра.       - Не придет, - безразлично отвечает Секо, докуривая сигарету и сбрасывая пепел на мокрый асфальт с неоновыми бликами.       Сатору, игнорируя подругу, набирает Иори в срочном порядке. Диалог выходит короткий:       – Утахиме-е-е, так не пойдет ... – она бросает трубку. – Одну минуточку! – Сатору мгновенно исчезает с оживленной зябкой улицы и телепортируется в теплую и тихую гостиную Утахиме. Вот так просто. Не раздумывая.       – Так не пойдет, семпай! – по-очаровательному наглая улыбка расползается по лицу Сатору, когда тот видит Утахиме в махровом халате с огромной кружкой чая.       – Катись к черту, придурок! Какого хрена? – Сатору посмел потревожить ее иллюзорный покой. Из ее ноздрей, кажется, пойдет пар.       – Мы договорились провести время вместе! Да и Секо, Мей Мей...       – Я с тобой ни о чем не договаривалась, - резко прерывает его тираду она.       – Но без тебя хеллоуин – не тот! Я прошу тебя, семпай, не разрушай нашу идиллию. Ты как недостающий кусочек пазла. Клубничная начинка моти. А моти без начинки – ну такой себе. Так что надевай этот свой наряд – и вперед. Тебе даже гримироваться не надо, твой шр…       Ай. Это было зря. Чашка с кипятком остановилась в паре сантиметров от лица засранца. Бесконечность спасает.       – Еще. Одно. Слово. Еще одно гребаное слово из твоего поганого рта, и я не только не пойду с тобой никуда, я вообще не заговорю с тобой до конца твоих дней! – прошипела Утахиме.       Утахиме аккуратно берет приготовленный для завтрашнего дня мико и вопросительно смотрит на Годжо.       – Так и будешь стоять, болван?       Он хочет ответить что-то вроде «я бы с удовольствием остался и посмотрел», но решает не испытывать ее терпение и отворачивается. «Надо же, уговорил ее пойти, все-таки?»       – Размечтался. Быстро на кухню! - Годжо мигом ретировался, хоть и был слегка разочарован.       Сатору рассматривает уютные пару квадратов кухни, но думает вовсе не об интерьере. «Как же мило выглядит Утахиме дома! Жалко, что раньше не доводилось ее лицезреть в таком виде. Конечно, я надеялся, что на ней будет кружевной пеньюар или что-то типа того, но ничего, в следующий раз обязательно …»       – Я готова, – прервала Утахиме поток его мыслей, настойчиво ускользающих в непристойное русло.        – Оу, ты... – он хочет сделать комплимент и выразить восхищение, но вспоминает – язык его – его же враг. Вместо этого он лишь подмечает про себя, что Химе выбрала другой наряд.       – Подумала, праздник все-таки, – все еще хмурая и насупившаяся Утахиме пыталась изобразить спокойствие и безразличие.       Платье, что было надето на Утахиме, действительно заставило Годжо обратить на него особое внимание. Оно идеально вписывалось в общую атмосферу ежегодного события – в черном облегающем велюре с корсетной вставкой и шнуровкой сзади Утахиме напоминала средневековую вампиршу или ведьму, вот-вот намеревающуюся оказаться на священном костре инквизиции. Волосы она собрала и завязала красной лентой – еще ярче подчеркнула вампирско-ведьменский шик. Черные полупрозрачные колготки отлично сочетались с платьем, а дополнили аутфит тяжелые ботинки.              – Женская версия Дракулы. Сексуально, – взгляд его скользит по обтянутому велюром силуэту, задерживаясь на декольте.       – А ты у нас кто? Клоун? Ах, да, ты всегда так ходишь, – на лице Уты, наконец, засияла улыбка. На его душе отчего-то стало тепло.       – Держись крепко, семпай, – с этими словами мужчина обнимает Иори, и они телепортируются на Синдзюку.       Центр Токио походил на жерло вулкана, а люди – на кипящую в нем лаву. Пираты, супергерои и медсестры выпивали, громко смеялись, покидали одни заведения и вваливались в другие.        – Простите н-а-а-а-с. Все в сборе, – во весь рот улыбнулся Годжо. – Нам туда! – он указал на вывеску явно недешевого бара.       Здание выделялось из каменной толпы остальных увеселительных мест. Престиж и недосягаемость – эти два слова точно описывали его атмосферу. Компания из пяти шаманов подошла к солидному типу, стоящему на фейс контроле. Сатору предъявил ему документ ­– и как по мановению волшебной палочки все пятеро оказались внутри, минуя километровую очередь.       Бар был украшен под стать празднику. С потолка свисала паутина, по углам были расставлены скелеты, а ведьмочки-официантки обслуживали столики. Бармен-зомби поприветствовал пришедших.       – Нам, пожалуйста, пять шотов сакэ, - Годжо по-хозяйки оперся локтем о барную стойку. Зомби отсалютовал и принялся за заказ. Девушки воспользовались возможностью и отлучились в уборную.       – Все в порядке, Химе? - поинтересовалась Сёко.        – Да. Чувствовала себя неважно. Но сейчас вроде бы все хорошо, – она звучала крайне неуверенно. Поразительный контраст поведения и внешнего вида.       Секо едва заметно улыбнулась и принялась припудривать бледное лицо.        ­– Твой наряд – это восторг, Утахиме! – восхищается Мей Мей, – Ты наверняка кругленькую сумму отдала за одну лишь материю. А пошив… Такие наряды я называю «платье мести». Кому мстить собралась, а? – игриво проговорила девушка и подмигнула.       Иори снова вспомнились слова Годжо про шрам. Действительно, это была месть. Она хотела выглядеть на все сто, утереть ему нос, отомстить за все минуты унижений и позора. За «сильнейших шаманов и Утахиме», за недосказанную шутку про шрам, что уродливо распластался на ее лице, за тысячи выходок, казавшихся смешными только самому Сатору. Ей вдруг захотелось подкрасить губы – будто красный был недостаточно красным. В голове эхом проносились обрывки его обидных фраз. Они царапали душу, забирались глубоко под кожу и оставались внутри. Там, в темных уголках души Иори, порезы эти глухо и протяжно ныли, а при виде Сатору отдавались острой болью.       Нанами и Сатору сидели за круглыми столиком в ожидании дам. Пять рюмок покорно ждали своей участи.       – Ты же не пьешь, Сатору, - проговорила Утахиме, подойдя к столу. Она пыталась выглядеть безразличной.       – Ты пришла. Хочу сделать тебе приятно. Ты ведь всегда пыталась меня споить. Сегодня у тебя есть такой шанс, – он лукаво усмехается. Иори цокает и закатывает глаза.       – Ничего такого я не помню. В баре громко, но терпимо - можно даже вести диалог, не выкрикивая из себя всю душу. Видимо, в дорогих заведениях не пренебрегают вероятностью того, что на следующих день посетители оглохнут. Когда с раундом сакэ было покончено, Сатору вдруг вскочил.              – Если вы думали, что это наша конечная точка на сегодня, то вы ошибаетесь. Мы идем… в дом ужасов!       На него взглянули четыре пары недоумевающих глаз.       – Не вижу энтузиазма. Кхм. Еще раз. Мы идем в дом ужасов! Нанами закатывает глаза, девушки глядят друг на друга в полном непонимании.       – Дом ужасов, Сатору? Серьезно? – наконец произносит Секо.       – Ну мы ж не старики, чтобы только бухать!       Магическая пятерка нехотя перемещается в здание, где в обычное время проводят квесты, но сегодня помещение переоборудовано в настоящее хоррор-приключение. Сёко решает, что ей не по себе и дезиртирует еще на входе. Утахиме хочет присоединиться к подруге, но… чертов Годжо. Он ведь изведет ее. Найдет еще один повод обесценить, унизить, смешать с грязью. Пусть легко и играючи. Утахиме будет снова очень больно. Она остается.       Даже на входе слышно, как из колонок внутри доносятся объемные душераздирающие крики. Действительно жутко.              На входе девушка с перепачканным искусственной кровью лицом предлагает четверке разделиться на пары:        – Эксклюзивный квест «Заброшенная психиатрическая больница» – наша новинка, хоррор-приключение, специально разработанное для хеллоуина. Четыре игрока разделяются на две пары и проходят квест одновременно, но на разных этажах. Кто выберется первый - выигрывает. – Класс! Мы идем. Я чур с Утахиме! Хочу послушать, как ты будешь визжать, – Годжо наклоняется к Утахиме и заглядываетс в ее лицо - оно чернее тучи. – А ты, Нанами, бери Мей Мей. Надеюсь, - обращается он к Иори, – не подведешь меня, семпай. А если будешь плакать, Годжо-кун защитит.       Сатору самодовольно ухмыляется и одаривает Утахиме многозначительным взглядом.       Утахиме не страшно ­– ей до чертиков страшно. До дрожи в конечностях, до слабости в ногах, до сжимающихся до тошноты внутренностей. Утахиме считала себя отважной, она была обязана быть отважной, и пред лицом опасности всегда сохраняла хладнокровие, первая рвалась в бой, даже с проклятием особого уровня, однако у нее было три главных страха — темнота, больницы и кровь. Забавно вышло. Утахиме ощущает, как острое желание бросить вызов Годжо перевешивает все ее фобии. Она решает шагнуть в неизвестность.       – Не иди так быстро, пожалуйста, – первое, что произнесла Иори, стоило им двоим оказаться по ту сторону игры. Дверь за ними захлопнулась, отрезав их от внешнего мира, оставляя лицом к лицу с липким страхом.       – Боишься, Утахиме? Сейчас убегу от тебя! – хихикает Сатору и прибавляет шаг. Затем оборачивается, чувствуя, что та встревоженна, едва поспевая за ним. – Ладно, больше не буду. Я здесь.       – Ты помнишь точно, какое у нас задание? Давай поскорее его выполним и уйдем, – голос Химе дрожит.       – Главная задача – выбраться отсюда.Здесь темно. Полагаю, надо найти фонарики. Я свои способности использовать не буду, чтобы было честно. Давай пошарим по полу, тут куча мусора, – отчего-то Сатору сбил свою спесь и зазвучал приземленнее.       Организаторы хеллоуина в столице постарались в этом году на славу. Площадку было невозможно отличить от настоящей заброшенной психушки. Одни лишь коридоры, темные и обшарпанные, наводили непомерный ужас. А чего стоили светильники, едва мигающие слабым светом, кровати с поржавевшими рамами, разорванные смирительные рубашки, медицинские инструменты и старые бумаги. Среди них и нашлись два доисторических фонарика.       – Ну и херня, – прокомментировал свой находку Годжо. – Ты здесь, Ута?       Утахиме старается говорить как можно меньше – ее голос дрожит, она не желает выдывать этого. К своему стыду, она придвинулась к Годжо практически вплотную, когда тот присел в поисках фонариков. Он почувствовал ее дыхание рядом.       – Я... Да, здесь. Не исчезай так, пожалуйста, – едва слышно проговорила она.       От последней фразы Утахиме Сатору почувствовал себя странно.       – Что ж, не будем задерживаться. Нам вперед, – произнес он, будто в замешательстве.       Круги света блуждали по ободранным стенам, пока, наконец, не наткнулись на широкий дверной проем, ведущий в операционную. Посреди просторной комнаты распологалась койка, а у стены слева стоял стеклянный шкаф со склянками. На правой стене проявилась надпись, сделанная красной краской – «ключ к сердцу».       – И что нам это должно дать? – Иори крайне напугана. Она готова вцепиться в Годжо мертвой хваткой, но всеми силами старается не терять остатки самообладания. Она злиться на него, на дурацкий хеллоуин и глупый дом ужасов. Кто бы мог подумать, что детское развлечение заставит Утахиме ежиться от страха и переживать сильнее, чем атакующие со спины проклятия.       Сатору двинулся к шкафу, где, по его мнению, находились нужные для побега артефакты. В склянках находились подобия человеческих органов. Он с легкостью выудил замаринованное в формалине сердце, внутрь которого был вставлен ключ.       – Здесь мы определенно закончили. Теперь пошли искать, куда этот ключ можно вставить, – Годжо стал заметно спокойнее. Ему не хотелось шутить над Утахиме, дразнить ее, обзывать. Он остро почувствовал потребность защитить ее. Почему здесь и сейчас?       Иори сидела на полу, обхватив голову руками. Ее чуть не стошнило от вида склизкого «сердца», и она глубоко дышала, глядя в пол. Сатору присел рядом, положив руку на плечо Утахиме. Он попытался заглянуть в ее глаза.       Глупо было бы отрицать, что Утахиме интересует Сатору не только как объект насмешек. Глупо было бы не признавать, что Утахиме красива и обворожительна даже со шрамом. Нелепо было бы верить, что Сатору действительно видит в Утахиме только средней силы шаманку. И до чего же досадно, что Годжо, будучи сильнейшим, непобедимым и наимогущественнейшим, всего лишь двадцатишестилетний подросток, который не умеет открываться людям. Который запирает на замок глубоко внутри малейшее подобие чувств. Который уколет, надавит на больное, чтобы получить хотя бы искриночку такого сладкого и желанного внимания Утахиме.       – Мы можем закончить, когда ты пожелаешь, – вместе с продолжительным контактом глаза в глаза эти слова возымели для Утахиме особое значение.       – Ну уж нет! – с напускной самоуверенносьтю произнесла Иори. – Пошли, нам еще сейф искать. Почему-то я уверенна, что ключ предназначен для сейфа.       – Как скажешь, семпай. Я рядом.       От его слов по телу расползлось новое, невиданное ранее тепло. Они еще около часа болтались по коридорам и палатам, собирая объекты, которые помогли бы им выбраться. Когда необследованной оставалась одна палата, пара была застигнута врасплох. Они только зашли в комнату, как из динамиков где-то на потолке вырвался жуткий крик, а на противоположной стене возникла слишком реалистичная проекция окровавленного пациента, точнее сказать, его духа. Иори вошла первой, поэтому, резко развернувшись от ужаса, упала прямо в объятия Сатору. Сердце, которое только что билось со скоростью тысяча ударов в минуту, вдруг выровняло ритм, дыхание стало размеренным, а тело забила дрожь – мучительно-приятная. Парадоксально. Пред лицом смерти Утахиме непоколебима, однако стоило ей оказаться в игрушечном домике страха для подростков, отвага улетучилась, выключая разум, стираяя границы, разметая четкость образов вокруг, заставляя душу иррационально сфокусироваться на ком-то по истине... важном?       Годжо рефлекторно гладит Химе по спине, успокаивает, убаюкивающе шепчет: «все в порядке», «это не по-настоящему», «это просто проекция», «осталось совсем чуть-чуть, и мы уйдем».Когда Сатору чувствует, что рубашка намокает – это Утахиме плачет! – он без раздумий берет ее лицо в ладони и накрывает ее дрожащие губы своими. Он ощущает, что так надо. И никаких «ревешь?», никаких «я пришел тебя спати», пусть даже он и спасает ее косвенно, загораживая собой мерзкий ландшафт. Здесь и сейчас ее надо целовать. Большими пальцами надо вытирать ее слезы, а потом надо ладонями вжать ее тело в свое.       Они стоят так с минуту. Утахиме прижимается к нему вплотную, почти бесстыдно, а Сатору вдыхает запах ее волос.       – Боюсь, нам надо выбираться, - полушептом разрезает тишину Годжо. – Как ты себя чувствуешь, семпай?       – Все в порядке, - едва различимо произносит она. Губы горят, щеки полыхают, тело трепещет.       Сатору берет ее за руку и ведет за собой. Они благополучно завершают задание.              На выходе никто не ждет – Нанами и Мей Мей справились быстрее и отправились отмечать победу.       Выйдя на промозглую площадь, они молчат. Иори смотрит вдаль, Сатору – на нее. Ее конечности все еще подрагивают, и Годжо замечает это.       – Черт, проиграли, - отстраненно и задумчиво проговорила Утахиме.       – Обними меня, Химе.       – Еще чего. Все, что было в психушке, остается в психушке, – Утахиме окинула его горделивым взглядом, только вот даже дураку понятно, что в темных глазах блестит неуверенность и полное непонимания происходящего. – А теперь перенеси меня домой.       – Прости, но для этого тебе потребуется меня обнять, – самодовольно хихикает Сатору.