Как я попала в 1986.

Быстро дойдя до театра, вошла и села в зрительское кресло дожидаться вожатого. В скором времени он подошёл. -О,уже кто то пришёл? - Да,здравствуйте я Варя. -Хвалю за энтузиазм, давай посмотрим роли. Мы ставим спектакль ко дню рождения лагеря, как ты уже слышала на линейке,этот спектакль про Зину Портнову, ту в честь кого назван лагерь. - Володя, я тут когда плакаты вешала слышала что тебе в помощники Конева поставили. - Ну да, ты его знаешь? -Нет,просто слышала, это моя первая смена в Ласточке. - А понятно, я то надеялся побольше о нём узнать. Узнаешь Володенька, многое узнаешь. Это мой шанс,если тоже стану подвожатницей смогу больше времени с ними проводить, а значит появиться вероятность что я смогу спасти будущее. -Ты ведь тоже первый год вожатым? Может я тоже буду тебе помогать? Ведь с малышами довольно сложно. -Ну не знаю, Ольга Леонидовна уже назначила Конева. Да и не так уж и сложно с ними. - Поверь я знаю,часто с маленькими племянниками сижу. - Ну хорошо,я попробую спросить на вечернем собрании. Лишние руки думаю не помешают. - Конечно не помешают, особенно с детьми. Тут зашёл Юра, злой до чёртиков. Сейчас будет первый нормальный разговор, главное устроить всё по канону. - Мне нужно отойти. Я быстро зашла за занавес и стала слушать.

***

Ну Ира, ну Петровна, ну на кой ляд мне сдался этот театр?!» Настроение у Юрки было хуже некуда – еще бы, при такой толпе народа его и отругали, и выставили полным болваном. Черт бы побрал и эту Ольгу Леонидовну вместе с ее нравоучениями! Юрка весь день гневался, обижался и пытался найти причину, чтобы не идти на репетицию. Но отвертеться не получилось, пришлось унять свои капризы, ведь Юрка понимал, что не пойди он вечером в театр – подведет Иру Петровну, которая отвечает за него головой. Но злость-то никуда не делась! Юрка даже намеревался грохнуть дверью, чтобы всем показать, что думает об этой дурацкой самодеятельности. Но только замахнулся, только тихонько скрипнул ступенькой, как замер на пороге. Володя был один. Сидел слева на самом краю сцены, читал что-то в тетрадке и грыз грушу. Рядом стоял радиоприемник, шипел и скрипел от постоянных радиопомех, пытался играть «Канон» Пахельбеля. Володя, слыша, что помехи опять перебивают звуки фортепиано из динамиков, клал тетрадку на колени и, не глядя, поворачивал антенну. Юрка обомлел – таким этот Володя показался ему простым и даже трогательным. Без тени бравады, сосредоточенный и ссутуленный, вожатый сидел прямо на полу и болтал ногой. Он хрустнул грушей, задумчиво прожевал, проглотил – чуть не поперхнулся и вдруг тряхнул головой – похоже, в тексте что-то не понравилось. Очки сползли на кончик носа. «Еще бы не сползали, на таком-то ровном», – заметил про себя Юрка и кашлянул. Случайно. Он бы еще постоял, посмотрел, полюбовался и позавидовал Володе – не носу, разумеется, а груше – уж очень он их любил. Володя поднял голову, бросил тетрадь, рефлекторно устремил указательный палец себе в лицо, но вдруг передумал, разжал руку и аккуратно, со слегка надменным видом, поправил очки за дужки. – Привет. Уже вернулся с полдника? Юрка кивнул. – А где это груши раздают? В столовой нет ничего… – Меня угостили. – Кто? – автоматически спросил Юрка – вдруг это его знакомый, тогда можно было бы за так выпросить или на что-нибудь обменять. – Маша Сидорова. Она у нас на пианино играет, скоро придет. Давай поделюсь? – и протянул ему ненадкусанную половину груши, но Юрка помотал головой. – Не хочешь – как хочешь. – Так, и что я буду здесь делать? – поинтересовался Юрка, поднявшись на сцену и деловито скрестив руки на груди. – Сразу к делу, да? Хороший подход, мне нравится. Действительно, что же ты будешь делать?.. – Володя встал на ноги и задумчиво уставился в чистый белый потолок. – Смотрю сценарий, думаю, какую тебе дать роль, но представляешь, нет для тебя – здоровенного лба – роли. – Как это нет? Совсем? – Совсем. – Володя уставился ему в лицо. – Может, дерево… ну или волк… В любом детском спектакле есть либо волк, либо дерево. – Дерево? – Володя усмехнулся. – У нас будет тайник в полене, но это реквизит, а не роль. – Ты все-таки подумай над этим. Уж что-что, а полено я сыграю отлично, профессионально даже. Показать? Не дожидаясь ответа, Юрка лег на пол плашмя и вытянул руки вдоль туловища. – Как тебе? – спросил, приподнявшись и глядя на Володю снизу вверх. – Не смешно, – сухо отрезал тот. – Ты кое-чего не понимаешь. У нас не юмористический спектакль, а драма. Даже трагедия. У лагеря в этом году юбилей – тридцать лет со дня основания, Ольга Леонидовна говорила на линейке. – Ну, говорила, – подтвердил Юрка. – Так вот. То, что лагерь носит имя пионера-героя Зины Портновой, ты, конечно, сам знаешь. А то, что первым массовым мероприятием здесь был спектакль о жизни Портновой, – это должно быть для тебя новостью. Так вот, именно этот спектакль мы поставим на дне рождения лагеря. Так что полено, Юра, не в этот раз. Говорил Володя вдохновенно, с видом человека, намеревающегося сделать что-то особенное и значимое. Но Юрку не проняло. – Фу! – скривился он. – Скучно… Володя сперва нахмурился, потом посмотрел на него оценивающе и наконец ответил: – Нет уж, скучно не будет – во всяком случае, тебе. Раз роли не нашлось, будешь мне помогать с актерами. А что? Тут у нас, кроме меня, всего два взрослых... Юрка закатил глаза и, цокнув языком, перебил: – Тоже мне взрослый нашелся! Тебе лет-то сколько? Семнадцать от силы! Ты ж первокурсник, всего на год меня старше… Володя кашлянул и, поправив очки, негромко сказал: – Девятнадцать вообще-то… почти. В ноябре исполнится. – А следом весь подобрался и строго добавил: – И я бы на твоем месте не забывался, Конев, когда разговариваешь с вожатым! Володя не выглядел внушительно, скорее разочарованно, и Юрке стало стыдно. Все-таки Володя и правда вожатый, такой же, как и Ира Петровна. Присмирев, Юрка протянул: – Ладно, перегнул… Так кто там еще взрослый в труппе, кроме тебя? – Маша, Варя– ответил Володя. Юрке показалось, что он все-таки обиделся, но тот продолжил как ни в чем не бывало: – Кстати, они ведь из твоего отряда. А остальные все малыши. Если с девочками справляться не надо, они сами по себе послушные, то мальчики прямо-таки бешеные. Тут не просто глаз да глаз, тут и авторитет нужен. – Пф… Ну и пусть Маша с ними нянчится, я им что, мамочка? – Говорю же, Маша не справится: мальчикам нужен не кто-нибудь, а авторитет. У меня нет времени, чтобы… – И с чего это ты взял, что я соглашусь? Володя тяжело выдохнул: – Согласишься. Потому что у тебя нет выбора. – Да ну? – Ну да. На твоем месте я бы лучше подтянул свою дисциплину… – А то что? – А то, что, если опять натворишь бед, тебя просто выгонят из лагеря! – Володя повысил тон, в его голосе прозвучали сердитые нотки. – Я серьезно. Знаешь, как сегодня Ирину отчихвостили за гирлянду? И кстати, Ольга Леонидовна просила тебе напомнить, что это было последнее предупреждение. Юрка даже не нашел, что на это сказать. Вскочил, заходил кругами. Потом остановился как вкопанный, задумался. Скучно ему в лагере? Ну да. А уезжать хочется? На самом-то деле не очень. Сказать по правде, Юрка не мог определиться с тем, чего хотел, но вылетать из лагеря с позором… Он-то ладно, пусть с позором, а Ира Петровна как? С выговором в личном деле и ужасной характеристикой? Хорош мужик, мало того что за вожатской юбкой прятался, так еще и подвел ее, Иру. Нет, такое точно не входило в Юркины планы – Поручились, значит, и теперь шантажируете? – пропыхтел он, начиная злиться то ли на них, то ли на самого себя. – Никто тебя не шантажирует и уж тем более не хочет выгонять. Просто веди себя хорошо, слушайся вожатых, помогай. – Слушаться? – прошипел Юрка. Он почувствовал себя загнанным в угол. Казалось, что все вокруг сговорились и теперь ищут повод и способы, как бы насолить посильнее, как бы забраться поглубже в самые мысли и чувства, как его затравить, задушить… Только приехал, а на него уже набросились, обвиняют, ругают, поучают. Это несправедливо! Совершенно не соображая, что несет, Юрка будто озверел. Хотелось выплеснуть задавленный гнев, хотелось ломать и крушить все на своем пути. – Да кто вы все такие, чтобы я вас слушался? Ха! Да я вам покажу, я тебе покажу! Спектакль, значит? Да я вам такой спектакль устрою, мало не покажется! – Грозится еще, – хмыкнул Володя, будто его совершенно не тронула Юркина тирада. – Ну и устраивай. Тебя выгонят, и поминай как звали. А за спектакль кого накажут? Тебя? Нет, меня! Только я тут при чем? При том, что правду сказал? А то ты сам не знал, что застрял у администрации костью в горле. Непонятно, как тебя вообще сюда определили. – Я ничего плохого не делал! – выпалил Юрка и вдруг скис. – Это все… оно все само: и тарелки эти, и гирлянда… я не хотел! И насчет Иры не хотел… – Ясное дело, что не хотел. – Володя произнес это так искренне, что у Юрки от удивления вытянулось лицо. – В смысле? – Я верю тебе, – кивнул он, – поверили бы и другие, если бы репутация у Юры Конева была не такой плохой. После твоей прошлогодней драки сюда проверки как к себе домой ходят, одна за одной. Леонидовне только повод дай, она тебя выгонит. Так что, Юра… Будь мужчиной. Ирина за тебя поручилась, а теперь и я отвечаю. Не подведи нас. На сцене справа стояло пианино, а в центре – бюст вождя пролетариата. От досады Юрке захотелось разбить голову Ленина об пол, чтобы разлетелась вдребезги, но он попытался успокоиться и отдышаться. Подошел к Ильичу, облокотился, приник лбом к холодной лысине и грустно так посмотрел на Володю. – Раз ты такой честный, скажи… Вы роль не даете, чтобы я физиономией на людях не светил и лагерь не позорил? – Что за глупости? Роли нет, потому что я пока ничего не придумал. Актеры-мальчишки у нас все маленькие, ты среди них будешь смотреться великаном в стране лилипутов, а по сценарию великанов у нас нет. – Он улыбнулся. – Ты лучше скажи, что вообще умеешь? Петь, танцевать? Играть на каком-нибудь инструменте? Юрка покосился на пианино, в груди неприятно кольнуло. Он насупился и уставился в пол. – Ничего не умею и ничего не хочу, – соврал он, прекрасно понимая, что обманывает сейчас не столько Володю, сколько самого себя. – Ясно. Значит, вернемся к тому, с чего начали: будешь мне помогать, а заодно подтянешь свою дисциплину и восстановишь репутацию. Наш диалог прервала какая-то девчёнка вышедшая из-за кулис.Я никогда раньше в Ласточке её не видел, похоже та самая«Варя» - Ты наверное Юра Конев да? Сказалаи улыбнулась.

- Да и что? - Нечего, просто поздаровалась. - Володя так роли и не нашлось? Наверное ещё одна фанатка.Вон как всё на него смотрят. - Нет, извини.Будешь помощницей если Ольга Леонидовна разрешит. - Так раз есть она, на кой я? - С Варей ещё не ясно, а ты уже точно. Я не успел нечего сказать как после полдника в кинозал валились люди.

***

Вот актёры и пришли. Раз уж роли мне не досталось, придётся втиратся в доверие через помощь. -Людвиг ван Бетховен, – объявила негромко. – Соната для фортепиано номер четырнадцать до-диез минор, опус двадцать семь. Пока я думала, ПУК успели окружить Володю, а тут уже подходят и малыши. - Володя, а давай современное ставить? Я знаю такой интересный спектакль про любовь и, кстати, могу сыграть. - Девочки, а вы разве не в курсе, что набор уже окончен? – вмешалась бледная от злости Маша. Видимо, догадалась, что популярность приобрел вовсе не спектакль, а вожатый. – Уходите, вы опоздали! Нуу Маша.. Какая все-таки она была вредной. Думаю сейчас наши с Юрой мысли едины. - Н-ничего страшного. – Володя засмущался, аж щеки заалели. Еще бы, столько красавиц вокруг, и все глядят на него… Юрка тоже засмущался бы. – В «Юных мстителях» было много девушек, оставайтесь. Найдем вам роли. Фрузы Зеньковой, например, у нас нет… – Ах так! Им, значит, найдем роли, а я – нянчись?! – взбесился Юрка. Но иногда ты меня бесишь... - А можно я буду костюмером? – пискнула Ксюша. – Я вам такие красивые платья сделаю. -Какие еще красивые платья на войне? – возмутился Юрка. - Так спектакль про войну? – разочарованно протянула Ксюша. – А-а-а… – Ага! – рявкнул Юрка. – Ясное дело, что про войну, про Портнову же. Пошла на спектакль, а о чем он, даже не знает… Володя! Почему я нянчиться должен. -Вовчик, ну давай современное! – не унималась Полина. – Давай «Юнону и Авось»! - Маша, оставив пианино, верещала на соперниц, Юра верещал о несправедливости, дети верещали из-за спектакля – что-то придумали, – а Володя орал на всех, чтобы замолкли. Никто никого не слушал. - А тебе-то что, боишься, что уведем? – язвила Ульяна. - Сам ты мамка! – обижался Юрка. - Московское метро такое красивое… – хвастался толстенький мальчик из Володиного отряда. – Володя, Володя, Володя! Можно я, можно я скажу? Володя! – Малыши прыгали и хватали худрука за руки. - Да подождите вы. Ребята, по одному… – успокаивал их вожатый. – Я на самом краю платформы стоял, а поезда такие вжюх, вжь-жюх! Прямо на самом краю, вот как сейчас… Вжюх… – вертелся пухлый хвастун. – Саша, отойди от края сцены, упадешь! – Вжь-жюх! – Мымра! – Можно я? – Это несправедливо! – Я буду костюмером. Тут я уже не выдержала этого балагана, запрыгнула на сцену и заорала во весь голос. - ДА ЗАВАЛИТЕСЬ УЖЕ! СКОЛЬКО МОЖНО ОРАТЬ?! ОТСТАНЬТЕ ОТ ВОЛОДИ ОН И ТАК БЕДНЯГА ВАС УСПОКОИТЬ НЕ МОЖЕТ! В кинозале повисла мёртвая тишина, молчали все. И ПУК,и 5 отряд, и Юра, и Маша. Первым голос подал худрук. - Спасибо, я сам чуть не закричал. Я поняв что до сих пор стаю на сцене и тяжело дышу со злобным взглядом, поспешно слезла. Да.. Похоже образ тихой девушки я только что разрушила в грубой форме. Тут с криком упал Сашка. – А-а-а! Нога-а-а! – Са-а-аня… Как в оригинале Конев подбежал к пострадавшему с фразой«В сторону у меня отец врач» - Нужно его срочно Ларисе отнести. Сказала я и тоже подбежала к ним. А Сашка вопит, пока его поднимают. Ели как дотащили его до медпункта. – Саня, ну потерпи, совсем чуть-чуть осталось. Передали его в руки медсестры и остались ждать снаружи. Володя был белый, нервный чтобы его поддержать мы с Юрой начали говорить о том что нечего серьёзного не случилось. Тут он задал мне вопрос каторый я не предвидела. - Как там тебя, Варя. - Что? - Как ты узнала имя медсестры если ты не разу сдесь не была? Блять! Надо срочно что-то придумать. О идея! - Да так, слышала где-то. - Понятно. Имя то я знаю, а какая у тебя фамилия? - Кузнецова, Варвара Кузнецова. - Классно ты заткнула всех тогда в театре. Из домика вышла Лариса сказав диагноз:пара царапин и синяков. Володя облегчённо выдохнул. - Я тоже схожу к врачу,а то у меня спина болит. Ещё бы она не болела, всю ночь на голой и холодной земле пролежала. Вернулась под конец разговора. – А хочешь, я буду тебе помогать? – сказал он, поддавшись этому порыву. – В смысле? – Ну, хоть с той же малышней. То есть не только за театралами твоими следить, но и за отрядом. Вот завтра, когда на речку их поведешь, хочешь, приду?.. – Юрка запнулся, удивившись собственному пылу. – Ну, раз ты за них так переживаешь… – объяснил сконфуженно. Володя тоже удивился, но просиял: – Правда? Это было бы здорово! – Он вдруг всплеснул руками. – Что-то мы все обо мне и моих проблемах. Нехорошо получается. Расскажи что-нибудь о себе.О,вот и Варя подошла. Но поболтать мы не успели прогремел горн и вожатый побежал к отряду. Остались с Юрой вдвоём. - Сдружился с Володей? - А? Что, да буду ему помогать с детьми. - Будем помогать.Сказала я, но то что было в мыслях слетело с языка. - Если эта старая карга разрешит. -Кто? С искреннем удивление спросил Конев. - Как ты её назвала? Уже удивлённо хохоча. - Старой каргой, я что не права.Вон как хаяла тебя не за что, почти. - А я думал ты будущая претендентка на вступление в троицу Полины, Ульяны и Ксюши. - Нет, они не очень мне понравились. Ну что может пойдём в отряд? - Пошли. Прекрасно первый контак налажен, остаётся только укрепить его.