Как я попала в 1986.

Вернувшись в комнату села на кровать.Благо не кого не было и можно было подумать. Нужно вспомнить несколько эпизодов сразу, насколько получится.Если я ещё раз забуду про важные для сюжета моменты будет плохо.Я ушла в отряд,а Юра скорее всего пошёл в столовую то ли куда,и снова встретил там Володю.А что дальше...Точно! Зубная паста! Юра расскажет Володе о том что мальчики замышляют намазать других зубной пастой,а Давыдов попросит его помочь это предотвратить.Юра сочинит страшилку про утонувшую девочку и отговорит их пакостить. Хоть я должна часто с ними быть, но в некоторые моменты это будет либо физически невозможно, либо по ситуации, либо из-за этических соображений по типу главы« Купание красного Конева».Не буду же я девушка плавать голая вместе с парнями. Во первых это не прилично, а в 1986 тем более,во вторых это будет реально слишком странно. Так что в таких ситуациях я должна держатся на расстоянии, иначе Юрка может и в меня влюбиться. Честно я всегда задумывалась над тем что он скорее всего бисексуал, ведь до Володи ему нравилась Анечка. Но то что Давыдов чистый гей даже спорить нельзя. Так что сегодняшнюю страшилку про зубную пасту придётся мне пропустить. Как и несколько других дней когда они решат заняться переписыванием сценария для Олежки. С ними у меня быть на сон часе легально не получится, придётся тайно вылезать из домика. Правда будет проблема если меня обнаружат. Могут посчитать второй Машей, она конечно ещё за ними не следить, но если потом будут сравнивать то заметят сходство. После всех дел Юра и Володя смогли наконец сесть переписывать текст. В это время я тихо вылезла через окно домика и спряталась за деревьями около карусели. Пришла я вовремя, как раз начитался диолог о журналах. — Где это богатство достал? — У меня родственники живут в ГДР, оттуда привозят. А вот кепка, кстати, не немецкая, а вообще американская. — Клёво! — воскликнул Володя.Юра начал в подробностях рассказывать о происхождении своих любимых импортных вещей. — Там, в Германии, ты знаешь, не только одежда обалденная. — Да, знаю, и техника тоже, и машины. Как-то в журнале я видел такой мотоцикл!.. — Володя округлил глаза. — В журнале… Да, журналы там такие, каких в СССР никогда не будет. — Во даёшь! Я ему про мотоцикл, а он про журналы. Не очень-то на тебя похоже. — Ты просто не видел их и не знаешь, о чём говоришь. Там тако-о-ое! — Юрка заговорщицки поднял и опустил брови. — Ну что, что? — Не скажу. — Юра! Что за детский сад вторая группа? Говори. — Ну, хорошо, скажу, но по секрету, ладно? — Честное комсомольское. Юрка с прищуром посмотрел на него: — Могила? — Могила. — Весной к нам дядя приезжал, всякого навёз: шмотки, естественно, маме косметику, папе там кое-что и журналы. Ну, обычные журналы, только на немецком, с одеждой и всяким в дом. Ну и вот. Вечером меня отправили спать, а сами закрылись на кухне. Мама быстро ушла, и дядя остался с отцом вдвоём. Моя комната как раз ближняя к кухне, там хорошо разговоры слышно… А тут они уже того, датые, заговорили совсем громко, так что я каждое слово разобрал. В общем, лежал я, слушал. Оказалось, что дядя и отцу журналов привёз, только, кхм… других. А потом, когда остался дома один, я эти журналы нашёл. — И о чём там пишут? Антисоветское что-то? Тогда такие журналы держать дома опасно. — Да нет же! Я немецкий пока не так хорошо знаю, чтобы читать бегло. Да и текста там совсем не было, одни картинки. Фотографии. — Юрка наклонился к Володе так близко, почти касаясь губами уха, его голос опустился до шёпота. — Женщин! — А-а-а… Эм… Ну да, знаю, что есть такие журналы… — Володя отсел от Юры на расстояние вытянутой руки, но не тут-то было — Юрка почти прижался к нему и захрипел в самое ухо: — Они там с мужчинами… Ты понимаешь, с мужиками! Они там… — Юр, не надо, я понял, — Володя снова отсел. — Представляешь! — произнёс Юрка восторженным шёпотом. — Представляю. Давай закроем тему? Это не для пионерлагеря всё-таки. — Неужели тебе неинтересно? — расстроился Юрка. — Если скажу, что совсем не интересно, то совру, но… это не зря запрещено, это очень, очень неприлично! — Володя поднялся и отошёл на пару шагов. — Слушай, там непонятное есть, Володь. — Юрка снова оживился. — Я кое-что необычное видел… Вот ты старше и должен знать. Я одно хочу понять, взаправду ли там было сфотографировано или это, может, рисунок такой… — Юра, — Володя метнулся к нему и прошептал на ухо, — это называется «порнография»! Ты находишься в лагере, я вожатый, и вожатый сказал тебе — смотреть такое нельзя, это разврат! — Так ты и не смотришь, и я не смотрю. Я просто рассказываю, что там. Объясни, это просто неправильно, или невозможно, или, может быть, это ненастоящее? — Чёрт возьми, Юра! — Ну Володь… ты мне друг или как? — Друг, конечно, — Володя покраснел и отвернулся. — Тогда скажи… Есть вот как обычно — тут всё ясно. — Юрка взволнованно затараторил. — Но там на нескольких фотографиях показывали, как он её не туда… понимаешь, а в то место… ну, на котором сидят! — В стул? — Володя вроде бы пошутил, но лицо его было не просто серьёзным, а злым. — Ну перестань! Я только узнать хочу, так делать вообще возможно или нет? — «Перестань»? — ядовито передразнил его Володя. — Юра, ты перегибаешь палку. Всё, закрываем тему! Ещё слово, и я уйду, и будет Олежка «плизывать к больбе с влагом», и я скажу ему, что всё из-за тебя! Разговор прервался горном, оповещающим, что тихий час кончился. — Тебе ведь и так надо уходить… — обиженно пробубнил Юрка. О да я этого ждала, этот разговор одновременно стыдный, а одновременно смешной. Как Володя стесняется, при этом у Юры любопытство ещё сильнее разгорается. Но на этом лучше уходить в отряд,пока мою пропажу не увидели. На сегодня ничего интересного с моим участием быть не должно так что думаю просто пойти погулять по лагерю. Не буду же я вечно как собачка таскаться за нашей любимой парочкой.