among the stars, with you

      Тилл никогда ни с кем не встречался.       С того момента, как он родился, и до своего двадцать первого дня рождения — всё, что у него когда-либо было, это… Ну, только влюблённость. Простая, невинная, мимолётная любовь, которая никогда ни к чему не приводила… Блять, он даже не целовался никогда.       И что ещё хуже, у него раньше никогда ни с кем не было таких отношений. Ни с одним человеком, что означало только одно…       Тилл был настоящей катастрофой.       Конечно, он был известным, его многие знали. Бунтарь. Боец. Рок-звезда-неудачник. Угроза для инопланетного общества. Чёрная скорбь, или как там его давным-давно называл Иван.       Но… Девственник?! Чёрт возьми.       Что ещё хуже, он был уверен, что был, скорее всего, единственным девственником в их компании. И, боже, это было так неловко.       Он всегда знал, что это однажды обернётся против него. Что в один день его собственная неопытность придёт и укусит его за задницу, поэтому…       Он не мог допустить, чтобы кто-нибудь узнал. Ни при каких обстоятельствах никто не должен был узнать — это был секрет, который он планировал унести с собой в могилу. Он не хотел, чтобы кто-нибудь узнал.       И всё же каким-то образом он раскрыл часть своего секрета. Одной пьяной ночью и именно Ивану, — из всех людей именно ему. Его парень уставился на него так, словно после этих слов планета схлопнулась. — Подожди, Тилл, ты… — Иван выглядит так, будто глубоко задумался и пытается очень тщательно подобрать следующие слова. — Ты не… Э-э… Вообще никогда?       Тилл щёлкает языком, отворачивая голову в сторону. — Ты что, садист? Не заставляй меня повторять, — бормочет он себе под нос, крепко сжимая челюсти. — В последний раз говорю: нет, до тебя я ни с кем не встречался. Счастлив?       Что-то нечитаемое мелькает в тёмных глазах Ивана, что-то тяжёлое и затягивающее. Тилл замирает, когда Иван придвигается чуть ближе, чувствуя, как их кровать прогибается под его весом. — Я просто немного удивлён, вот и всё, — Иван глубоко вздыхает, протягивает руку и крепко обнимает Тилла. — Значит ли это, что я — твой первый партнёр?       Тилл щурит глаза, невольно подмечая, как от нежного прикосновения замирает сердце. Он откидывает голову назад, когда чувствует, как Иван наклоняется всем своим весом вперёд, запечатлевая лёгкий поцелуй на его затылке, нежный, но продолжительный. — Ага. А ты как думал? — Тилл фыркает, скрещивая руки на груди. — Ты единственный.       Иван издаёт низкий звук, похожий на одобрительное мычание, прежде чем прижаться к нему ещё ближе.       Сердце Тилла замирает, когда Иван снова покрывает это место поцелуями и легко ухмыляется. — Значит, я украл твой первый поцелуй, — брюнет утыкается носом Тиллу в шею, и от его тёплого дыхания по разгоряченной коже парня пробегают мурашки. — А теперь я ещё и твой первый парень.       Блять, почему он этим так гордится?! Тилл прикусывает нижнюю губу, снова поглядывая на Ивана. — В этом нет ничего особенного, — бормочет Тилл и протягивает руку, слегка касаясь лица брюнета и игриво поглаживая его по щеке. — Хм? А мне так не кажется, — голос Ивана звучит задумчиво. — Быть первым в чём-либо — большая честь.       Тилл не был так уверен в этом. Но, с другой стороны, какого хрена этот идиот вёл себя так опытно? — Ну, конечно. Не делай вид, что разбираешься в таких вещах, — Тилл фыркает себе под нос, закатывая глаза.       Иван моргнул, на мгновение опешив, но потом смягчился. — А с чего ты взял, что я не разбираюсь? — невинно спросил он в ответ.       Что.       Тилл замер, выпучив на парня глаза. — Ты что, хочешь сказать, что раньше с кем-то встречался?       Да нет. Не может быть, блять… — Конечно, — Иван закрывает глаза и лучезарно улыбается, склонив голову набок. — Можешь называть это и так.       Тилл недоверчиво усмехается. Что за хуйня. — Тц. Хочешь сказать, что ты какой-то плейбой? — бормочет Тилл, скептически поглядывая на него. Не успев больше ничего сказать, он вздрагивает от мягкого прикосновения к своей щеке. Сердце замирает, когда он чувствует на ней чужие мягкие губы. Поцелуй, ещё один — прощупывает почву. — А что? Ревнуешь? — поддразнивает Иван, наклоняясь ближе и покрывая шею Тилла поцелуями. Он аккуратно прижимается губами к неровным шрамам, нежно проходясь носом по чувствительной коже чуть ниже линии подбородка. — Ещё чего, — врёт он слабым голосом.       Иван издаёт себе под нос ещё один тихий, прерывистый смешок. — А вот я бы очень ревновал, если бы ты достался кому-то другому.       Тилл усмехается, закатывая глаза. — Не смеши меня, — бормочет он. — Я не ревную из-за таких глупостей.       Взгляд Ивана смягчается. Он слегка проводит большим пальцем по щеке парня, застигая его врасплох.       Одного его прикосновения было достаточно, чтобы сердце Тилла забилось быстрее, а зрачки расширились, встречая чужой взгляд. — А сам снова дуешься. — Хм, — глаза Тилла сужаются. — Я всегда так выгляжу.       Иван тихо смеётся. — Сейчас тоже? — Да. У меня лицо такое.       Тилл вздрагивает, когда большой палец Ивана опускается ниже, нежно касаясь его губ. Ярко-бирюзовые глаза встречаются с глубокими чёрными, и парень понимает, что теряется в их прекрасной бездне. — Я знаю тебя всю свою жизнь, так что вижу, что это неправда, — Иван произносит нараспев, его улыбка до боли искренняя.       Тилл снова фыркает. — Осторожнее. Опять бред несёшь, — бормочет Тилл со стремительно краснеющими кончиками проколотых ушей. Он всё ещё пытается сохранить самообладание, по крайней мере, то, что от него осталось, но…       Судя по выражению лица Ивана, что-то подсказывает ему, что он уже с треском провалился. — Неужели? Я всего лишь высказываю свои догадки, — Иван встречает его взгляд с тёплой улыбкой. — И лично я думаю, что ты слишком красив, чтобы дуться, — бормочет брюнет нежным голосом. Уголки его губ приподнимаются в лёгкой ухмылке в тот момент, когда щёки Тилла краснеют, и на его лице появляется очередная вспышка смущения.       Но даже сейчас Тилл быстро отмахивается от этого. Он ещё быстрее восстанавливает остатки своей глупой гордости. — И многим ты так говорил? — парень приподнимает бровь, видя как выражение лица Ивана быстро меняется.       В одно мгновение на место игривого поведения брюнета приходит искренность и серьёзность. Его потемневший взгляд становится пристальным и таким пылким, каким Тилл видел его всего несколько раз в своей жизни. — Никому. Все мои чувства и желания всегда предназначались одному тебе. И никому больше, — рука Ивана мягко приподнимает подбородок Тилла, заставляя его наклониться вперёд. — Я смотрел только на тебя…       Сердце Тилла замирает от беспомощности.       Ах, блять.       Не задумываясь, Тилл быстро подаётся вперёд. Он мгновенно проглатывает следующие слова Ивана, закрывая глаза и чувствуя, как брюнет нетерпеливо встречает его губы своими.       Поцелуи с Иваном всегда казались испытанием, немного отчаянным и неуклюжим, но этого было более чем достаточно, чтобы доставить удовольствие. Тилл чувствовал, как теряется в ощущениях, в безумном пламени, и сильнее вцепился своими узловатыми пальцами в тёмные волосы Ивана, когда спина в конце концов коснулась матраса.       Они лежат так какое-то время, и чувствительность Тилла снова напоминает о себе во всех местах, где Иван незаметно прижимается к нему. Как брюнет притягивает его к себе — с ноткой отчаяния. С любовью. Тилл не понимает, как не замечал этого раньше.       Прерывисто дыша, он обхватывает ногой талию брюнета, тут же распахивая глаза, когда чувствует, как руки Ивана забираются под рубашку, дотрагиваясь обнажённой кожи. Внезапное прикосновение заставляет вздрогнуть от неожиданности.       В одно мгновение всё самообладание, которое у него ещё оставалось, улетучивается.       Внезапно охнув, Тилл прерывает поцелуй, пытаясь перевести дыхание. Он пялится на Ивана огромными глазами, до сих пор сжимая руками ворот его белой рубашки, всё ещё чувствуя себя непривычно беззащитным. Уязвимым. Ивану требуется несколько секунд, чтобы взять себя в руки и спросить мягким голосом: — Всё нормально? — он внимательно вглядывается в лицо Тилла и получает в ответ кивок. — Ты уверен? — Да. Блять, — Тилл вздрагивает. — Продолжай.       Иван не смеет ослушаться. Тилл сглатывает, когда Иван приподнимает его рубашку чуть выше, и выгибает спину, чувствуя, как нежная рука Ивана проводит по его телу.       Каждое прикосновение — аккуратное. Трепетное. Как ни странно, это ощущается как лёд на пылающей коже. Он не знает, почему Иван такой чертовски холодный, но не спрашивает.       Может быть, слишком нервничает. Может быть, так, наконец, проявляется его неопытность, и… — Ты же никогда раньше не занимался этим с другим парнем? — Иван поднимает на него взгляд, слегка проводя кончиком пальца по неровному шраму на животе Тилла. — Никто не видел тебя таким.       Тилл не хочет отвечать. Он не хочет портить момент… И что-то ему подсказывает, что Ивану, блять, ответ и не нужен. Он и без него всё знает.       Конечно, этот проницательный засранец заметил, как у Тилла перехватило дыхание, и внимательно оглядел его своими тёмными глазами, вызывая волну дрожи в теле парня.       Тилл снова смущённо отводит взгляд в сторону, втайне надеясь, что Иван ни черта не скажет, но опять же — надежда умирает последней.       Брюнет уже начал складывать в голове пазл, и через пару секунд распахнул глаза от осознания. — Ох, — в глазах Ивана мелькает тревога, быстро сменяющаяся весельем. — Может, ты вообще ни с кем никогда раньше этого не делал.       Лицо Тилла тут же вспыхивает от искреннего смущения. Он подаётся вперёд, протягивая обе руки и зажимая Ивану рот.       Парень пристально смотрит на брюнета, крепко стиснув зубы. — Заткнись, если тебе жизнь дорога́, — в тоне Тилла слышится невысказанная угроза. — Я серьёзно.       Несмотря на всё это, глаза Ивана искрятся весельем. Щёки Тилла загораются ещё ярче, когда он чувствует, как его ладони касается нежный поцелуй, и через несколько секунд быстро убирает руки от лица брюнета. — Тебе обязательно вести себя как конченный псих? — шипит Тилл, пылая смущением под пристальным взглядом.       Иван издал тихий, удивлённый вздох. — Естественно, — Иван улыбается. — Я просто люблю тебя.       Ох.       Тилл затихает. Сердце колотится так быстро, что кажется, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Приехали, блять.       Он и не подозревал, как легко Ивану произносить эти слова. Они были для него такими естественными, будто он ими дышал, и… — Я люблю тебя, — шепчет Иван ещё раз, с большей убеждённостью. — Ты ведь знаешь это, правда?       Тилл кивает. Это всё, на что его хватает, правда. Он задерживает дыхание, когда брюнет ещё раз целует его в щёку. Лёгкое касание губ и нежность, скрывающаяся в таком мимолётном действии, кружит голову.       Он тихо выдыхает, и жар, исходящий от его лица, распространяется по всему телу. Обжигающий, заставляющий пылать. — Я… — Тилл быстро облизывает потрескавшиеся губы и чувствует, как перехватывает дыхание. — Я чувствую то же самое.       Губы Ивана изгибаются в ласковой улыбке. Когда Тилл, наконец, поднимает на него глаза, то тут же встречает нежный взгляд. — Я знаю, — бормочет Иван с привычным безграничным терпением. И в этот момент Тиллу показалось, что сердце подпрыгнуло к горлу.       Блять. Этого недостаточно.       Тилл качает головой и пытается ещё раз: — Иван, я… Я… — его голос затихает. Руки на коленях сжимаются в кулаки.       Сейчас или никогда.       Он либо останется замкнутым девственником до конца своей жалкой жизни, либо наберётся храбрости и проявит инициативу. В кои-то веки скажет то, что было на уме, и… — Тилл? — в нежном голосе Ивана слышны нотки беспокойства. — Ты… — Заткнись на секунду, — Тилл быстро перебивает его.       Иван тут же поджимает губы и смотрит на Тилла огромными глазами. На красивом лице написано неподдельное удивление.       Чёрт, Тиллу действительно повезло. Найти кого-то похожего на Ивана; кого-то, кто безоговорочно любил бы его, несмотря на все его недостатки. Кого-то, кто любил бы его так сильно, что без колебаний отдал бы за него жизнь, и… — Я люблю тебя, — голос Тилла дрожит на каждом слоге, а сердцебиение гулко отдаётся в ушах. — И я доверяю тебе свою жизнь, поэтому…       Парень беспокойно ёрзает, отводя взгляд в сторону.       Блять. Соберись, мать твою… — Поэтому я хочу… — Тилл сделал глубокий выдох, его следующие слова прозвучали нервной путаницой. — Сделать это. С тобой.       Иван резко втягивает воздух, и в его тёмном взгляде из-под прикрытых век появляется что-то такое, от чего у Тилла перехватывает дыхание. Он не может отвести взгляд, даже если бы очень захотел. Сердце всё ещё бешено колотится в груди.       Молчание между ними длилось словно целую вечность. Казалось, оба задержали дыхание.       Он не поторопился? Было слишком прямолинейно? На мгновение Тилл испугался, что сказал что-то не то. Может, он не должен был говорить что-то подобное… Блять, он правда больше не понимает, что делает.       Ему следует взять свои слова обратно, пока не стало ещё более неловко. Пока Иван не пожалел о том, что признался ему, и… — Правда? — тихий, ласковый смешок приводит Тилла в чувство, и парень сталкивается изумлённым взглядом с прикрытыми глазами брюнета. — Ты правда этого хочешь, Тилл?       Тиллу удаётся лишь слегка кивнуть. Отрицать очевидное было больше невозможно.       Если они… «встречаются» или что-то в этом роде, разве не должны честно обо всём друг другу рассказывать? О своих желаниях и… — Да… — голос Тилла звучит немного напряжённо, кожу покалывает от пылкого пристального взгляда. — Правда.       Иван молча смотрит на него. Тилл видит тысячи мыслей в глубине его глаз, но не знает, о чём он думает.       Ему всегда было интересно, что вообще приходит брюнету в голову. Возможно, инопланетяне уже изобрели какое-то устройство для чтения мыслей. Может быть, он мог бы украсть одно, использовать на Иване и, наконец, понять, о чём, чёрт возьми, тот думает, или…       Тилл вздрагивает, когда чувствует, как губы Ивана впиваются в его. Внезапный жест застаёт врасплох. У него кружится голова, а сердце инстинктивно замирает. — Я счастливчик, — Иван нежно обхватывает ладонями лицо Тилла, проводя большим пальцем по его губам, всё ещё припухшим от их предыдущего поцелуя. — Я у тебя первый во всём.       Чёрт, так он и думал. Тилл никогда к этому не привыкнет.       Всю оставшуюся жизнь этот самодовольный засранец будет припоминать, что это именно он лишил его дурацкой девственности, и… — Хватит придавать этому странное значение, — голос Тилла, как ему самому́ показалось, звучит слишком слабо. Он резко вдыхает в тот момент, когда рука Ивана скользит вниз по его телу и в конце концов оказывается на бедре. — Хм? А в этом и нет ничего странного, — брюнет задумчиво тянет его рубашку. — Давай. Дай мне на тебя посмотреть.       Значит, ему всё-таки не терпелось это сделать.       С раскрасневшимися щеками Тилл тихо выдыхает, прежде чем потянуться к подолу своей рубашки и снять её через голову. Он ловит взгляд Ивана. Красные зрачки расширены от возбуждения.       Брюнет тянется вперёд, как одержимый, и останавливается, только когда чувствует, как рука Тилла сжимает его рубашку.       Не только же ему одному раздеваться. — Снимай, — требует он. — Живо.       И, естественно, Иван подчиняется.       Он садится, опираясь на ноги и быстро расстёгивает тонкими пальцами каждую пуговицу. Тилл мог только наблюдать, затаив дыхание — сердце сбилось с ритма, когда Иван спокойно стянул с себя рубашку.       Он впервые как следует разглядел его — каждую впадинку и изгиб его тела; то, как его бледная кожа сияет в лунном свете, проникающем в комнату.       Он всегда был таким красивым? Какого хера он только сейчас это заметил?       От одного его вида пальцы Тилла сжались в кулаки. У него перехватило дыхание, когда Иван бросил на него короткий, выжидающий взгляд из-под прикрытых век. — Нравится? — шепчет Иван, растягивая мягкие губы в ленивой усмешке.       Тилл щурится и в отместку слегка пинает его ногой в бок, на что тот моментально реагирует и хватает парня за щиколотку. — Буду расценивать это как согласие, — он мурлычет, наклоняясь вперёд и целуя чужую лодыжку.       Тилл вздрагивает. Он чувствует, как Иван пристально смотрит на него, изучая каждую реакцию. Он поджимает губы, когда брюнет придвигается ближе, встречая его взгляд своими горящими глазами. — Как хочешь это сделать?       В глазах Тилл появляется замешательство. Что. — А? — выпаливает он, вопросительно наклоняя голову. — Ты о чём?       Иван задерживает на нём взгляд, всё ещё пристально наблюдая за изменениями. — У тебя есть какие-то предпочтения?       Предпочтения? Тилл в тупике — он понятия не имеет, что Иван вообще несёт. — Э-э… — он моргает. — Не знаю?       Брюнет хмурится, прежде чем решает полностью перефразировать вопрос. — Тебе будет комфортнее сверху? Или снизу? — он внимательно изучает чужое выражение лица. — Разве это не имеет значения?       Да чтоб Тилл сам знал. Блять, ему это даже в голову не приходило. — Блять, я не знаю, — парень издал звук, похожий на огорчённый вздох. — Я же сказал тебе — я ничего не знаю, ясно? Откуда, чёрт возьми, мне знать, чего я хочу?! — выпаливает он. — Разве у тебя нет опыта? Сделай с этим что-нибудь!       Иван снова погружается в раздумья, будто действительно обдумывая слова Тилла, прежде чем податься вперёд.       Глаза Тилла расширяются, когда он чувствует, как брюнет осторожно укладывает его на спину, устраиваясь своим крепким телом между его ног. — Хорошо, тогда можем попробовать вот так. Я позабочусь о тебе, — предлагает Иван тихим голосом. Жарко. — Ты ведь знаешь, как это делается, да?       Тилл коротко кивает, прикусывая нижнюю губу. — Да. Наверное, — бормочет он. — Но если будет больно… — Этого не случится. Я никогда не причиню тебе вреда, — быстро перебивает его Иван, опуская взгляд. Вся его игривость мигом испаряется. — Я скорее умру, чем причиню тебе боль.       Проходит несколько секунд. Тилл прерывисто вдыхает и отводит взгляд в сторону, чувствуя острую боль в груди. Это воспоминание он предпочёл бы забыть. — Кажется, я просил тебя больше не говорить подобную хуйню, Иван, — бормочет он. — Ты же знаешь, мне это не нравится.       Брюнет опускает взгляд. Он наклоняется вперёд и прижимается губами к губам Тилла в безмолвном извинении. — Я не причиню тебе вреда, — спокойно повторяет он, и в его взгляде столько искренности, что Тиллу хочется поцеловать его. — А если тебе не понравится, я остановлюсь. Можем представить, будто ничего не было, и попробовать снова, когда ты будешь готов.       Что ж, звучало вроде достаточно просто? Даже когда речь заходит о подобных вещах, Иван остаётся аккуратным и прямолинейным… Как и всегда.       Тилл поспешно кивает в знак согласия. — Ладно, хорошо, — бормочет он, чувствуя, как внутри всё бурлит от волнения и нервов. — Я доверяю тебе.       Губы Ивана изогнулись в лёгкой улыбке, и он снова наклонился, чтобы поцеловать Тилла в уголок губ.       С бешено бьющимся сердцем Тилл уставился на Ивана, не в силах отвести от него взгляд. Он наблюдает, как брюнет снимает штаны и поворачивается лицом к Тиллу; ловкие пальцы быстро всё с него снимают, прежде чем швырнуть куда-то в угол комнаты.       Это смущает. Он никогда раньше не видел обнажённого человека, и, чёрт возьми, ни один человек не смотрел на него так. Тиллу трудно отвести взгляд.       Даже сейчас брюнет по-прежнему смотрит на него как на совершенство. И Тилл понятия не имеет, почему.       В отличие от идеального Ивана, он весь покрыт отметинами и шрамами. В нём нет ничего привлекательного, и всё же… — Боже мой, — шепчет Иван. — Ты прекрасен.       Тилл не может говорить. Ему трудно что-либо сказать, когда сердце беспокойно колотится в груди от того, как Иван обводит взглядом его обнажённое тело с головы до ног и сразу же останавливается на эрекции — напряжённой и болезненно твёрдой.       Его ухмылка стала шире. Во всяком случае, таким самодовольным Тилл его никогда не видел. — Ах, — Иван глубоко вздохнул, совершенно очарованный. — Как мило.       Что?!       На это Тилл кинул в его сторону недовольный взгляд. Голова кружилась одновременно от ошеломляющего удовольствия и раздражения. — В каком это смысле, блять, мило?! — выпалил он и распахнул глаза, когда почувствовал, как Иван внезапно подался вперёд, прижавшись губами к уголку его губ.       Всё тело Тилла натянулось, как струна, когда Иван обхватил рукой его член. Парень содрогнулся от нового ощущения, выпуская с губ громкий вдох.       Он раздвинул ноги в тот момент, когда Иван нежно гладил головку, уже вовсю истекающую смазкой. Он задыхается и чувствует, как другая рука брюнета ложится на его обнажённое бедро, вызывая новую волну дрожи. — Так у тебя здесь чувствительное место, — мурлычет Иван, приподнимая брови, когда Тилл толкается бёдрами в его руку. Отчаянная молчаливая просьба о большем, которую Иван выполняет.       Тилл чувствует, как Иван прижимается губами к его щеке и всё так же пристально наблюдает за выражением лица, проводя рукой от основания до головки. Тилл издаёт сдавленный крик и слегка выгибает спину. — Нравится? — Иван ухмыляется, слегка надавливая большим пальцем на мокрую головку, вызывая ещё большее возбуждение. — Ты такой влажный.       Боже. Дыхание Тилла мгновенно учащается. Он тихо сдавленно вздыхает и всхлипывает. Руки сжимают простыни с такой силой, что те вот-вот порвутся. — Блять, — ругается Тилл сквозь стиснутые зубы, когда движения Ивана ускоряются, и мокрые звуки становятся слишком громкими в тишине комнаты.       Иван обхватывает рукой головку члена — и этого более чем достаточно, чтобы возбудить Тилла. Ладонь брюнета уже вся мокрая от естественной смазки Тилла. Он опускает взгляд на бёдра парня, которые начинают слабо толкаться в его руку. — Вот так. Хороший мальчик, — Иван растягивает слова, не поднимая глаз. — Используй меня.       Дерьмо. Тилл сжимает челюсти — ещё одна волна возбуждения прошибает тело, когда толчки ускоряются, становясь беспорядочными. Он скоро кончит, а они даже ничего не успели сделать.       И он знает почему.       Всё из-за него.       Просто слышать, как Иван так с ним разговаривает, видеть его по-дурацки красивое лицо, чувствовать его прикосновения — для него это было уже слишком. Это сводило его с ума. Член снова беспомощно дёрнулся, и из покрасневшего кончика вытекла капелька тёплой влаги. — Тилл, — Иван выдыхает его имя с таким обожанием, глядя прямо в ошеломлённые глаза парня. — Вот так, малыш.       От одного этого слова Тилл издаёт тихий стон. В глазах Ивана вспыхивает веселье. — Хм? — он ухмыляется. — Тебе нравится, малыш?       Блять, он серьёзно собирается… — Хватит болтать, — голос Тилла, как и всё его тело, слабо дрожит от возбуждения. Он больше не может это терпеть. Если Иван ещё раз так с ним заговорит, то он правда… — Мой Тилл, — Иван выдыхает его имя так, словно это что-то чудесное. Прекрасное. Он даже прикасается к Тиллу, как к чему-то драгоценному. — Боже мой, посмотри на себя, — шепчет брюнет и двигает рукой быстрее. Сильнее.       Чёрт, это слишком приятно.       Тилл задыхается и запрокидывает голову назад. Он неразборчиво стонет имя парня, в уголках глаз блестят непролитые слёзы.       Он чувствует себя блаженно разбитым. Умелые руки Ивана полностью уничтожают его — боже, он не знает, сколько ещё сможет выдержать… — Ты близок, да? — Иван задумчиво опускает глаза, когда Тилл отчаянно кивает. — Хорошо. Не сдерживайся, Тилл.       Этого достаточно, чтобы Тилл окончательно сломался.       Он напрягается, когда оргазм внезапно охватывает его, безжалостно отдаваясь во всём теле. С резким криком он дёргает ногами, вероятно, случайно задев Ивана, и…       Чёрт, он чувствует себя разбитым. Он пытается отдышаться, пока Иван нежно поглаживает его ногу свободной рукой, успокаивая дрожь. — Дыши, — спокойно напоминает ему брюнет. Тилл бросает на него взгляд, и его сердце слегка сжимается при виде него. — Кажется, я просил тебя замолчать, — Тилл задыхается, но резко раскрывает глаза, когда видит, как Иван подносит испачканные пальцы к своим губам, демонстративно пробуя на вкус его возбуждение. Глаза брюнета темнеют. — Правда? — Иван лучезарно улыбается. — Прости. Видимо, я не расслышал. — Иди на хуй, — Тилл тихо фыркает, но в этом нет никакого раздражения. Ему всё ещё кажется, что он парит, будто тело стало в десять раз легче.       Самодовольная улыбка Ивана становится шире. — М-м-м, — он пристально смотрит на него, растягивая губы в ещё одной дразнящей ухмылке. — Может быть, в другой раз, — бормочет он, протягивая руку и приподнимая бёдра Тилла повыше. Он осторожно подкладывает ему подушку, поднимает колени к своей груди и разводит ноги. — Подними ноги, — губы Ивана изгибаются в едва заметной улыбке, когда Тилл неохотно подчиняется. — Вот так. Хороший мальчик.       Дерьмо. Тилл чувствует, как новый прилив возбуждения охватывает всё тело. Сердце бешено забилось в груди. — А теперь закрой глаза, — тихо шепчет Иван.       Тилл без колебаний слушается. Он не уверен, в чём дело — в выбросе адреналина или нервах, но, блять, он правда хочет слушаться.       Тилл хочет доверять Ивану. И телом, и разумом.       И он доверяет.       Он ждёт несколько секунд, а потом чувствует, как Иван ёрзает на кровати. Тилл не знает, чего ожидать, и пытается подготовится на всякий случай.       Он вздрагивает, когда чувствует, как чужая нежная рука гладит его ногу и поднимается выше, к ягодицам. — Боже, ты идеален, — шепчет Иван, прижимаясь губами к внутренней стороне бедра. — Такой красивый.       По телу Тилла пробегает ещё один разряд сильной дрожи. Он не знает почему. — Заткнись… — задыхается Тилл, когда чувствует, как брюнет прижимается к нему ещё одним поцелуем, на это раз ниже. Он зажмуривает глаза, крепче обхватывая ноги руками. — Ты прекрасен везде, — Иван игнорирует его и снова целует в бедро, обдавая тёплым дыханием разгоряченную кожу. — Ты ведь знаешь это?       Неправда. Тилл так и не понял, что Иван вообще в нём нашёл. Может, у него зрение плохое.       Слегка разозлившись, он зарывается лицом в подушку, пытаясь скрыть покрасневшие щёки. — Просто продолжай, придурок, — голос предательски дрожит, когда парень чувствует, как губы Ивана прижимаются ниже. — Прекрати, блять, врать. — Хм? Я бы никогда не соврал тебе, — Иван растягивает слова. Тилл почти слышит лёгкую усмешку в его низком голосе. — Нет никого прекраснее тебя, Тилл.       Ах, чёрт.       Проходит несколько секунд, и Тилл крепко сжимает челюсти, с его губ срывается ещё один сдавленный вздох. — Клянусь богом, Иван, я…       Он не был готов к ощущению горячего языка, скользящего по тугому кольцу мышц. — Ха?! — у Тилла резко перехватывает дыхание, и он мгновенно распахивает глаза. Прежде чем он успевает опомниться, из него внезапно вырывается страстный и отчаянный звук, что ему даже становится неловко.       Он беспокойно ёрзает, когда жар заливает его лицо, а незнакомое ощущение заставляет трепетать от возбуждения.       Блять, он чувствует, как член снова напрягается, подёргиваясь внизу живота. Парень немедленно отпускает ноги, протягивая руку в попытке схватить Ивана за волосы. — Эй! Ты что делаешь?! — лицо Тилла вспыхивает, слова вылетают в безумном порыве. — Блять, Иван, подожди…       Его протесты стихают в тот момент, когда язык Ивана проводит ещё одну длинную влажную дорожку по кольцу мышц. Слишком горячо. Он подрывается, вытягивает обе руки и крепко хватает Ивана за волосы.       Он не знает, насколько сильно тянет — возможно, слишком сильно, — но Иван не жалуется. Кажется, он никогда не жалуется. Вместо этого он снова прижимает язык, проникая им внутрь и заставляя парня вскрикнуть.       Чёрт, такое чувство, что он сходит с ума. Теряет рассудок. Он чувствует на себе пристальный взгляд Ивана, следящий за каждым его движением и пытающийся разгадать — как будто выжигает его в своей памяти.       Может быть, так и было. Наверное, именно Тиллу нужно было это делать.       Он снова встречается взглядом с Иваном. — Приятно? — брюнет слегка касается языком подёргивающихся мышц. — Хм, Тилл? — Я-я… Я не знаю… — Тилл хныкает и поднимает руки, чтобы заглушить стоны. Возбуждение ощущается почти болезненно, его член пульсирует на животе, резко подёргиваясь. — Не знаешь? — Иван запечатлевает долгие поцелуи в том же месте, снова и снова. — Я… — Тилл резко замолкает, застигнутый врасплох влажным жаром, когда брюнет ещё раз проводит там языком. Он вздрагивает, чувствуя, как Иван раздвигает рукой его ягодицы и проталкивает язык внутрь. Незнакомое ощущение заставляет рефлекторно сжаться. — Блять, помедленнее, — выдыхает Тилл. Он пытается вывернуться, но брюнет протягивает руки, крепко удерживая его на месте, пока с энтузиазмом облизывает и посасывает дрожащее колечко мышц.       Глаза Тилла закатываются. Чёрт, он правда больше не может терпеть. — Иван, — Тилл громко произносит его имя. Пальцы ног поджимаются, когда он дёргается от прикосновений, отчаянно желая большего. Чего угодно — он готов принять всё, что Иван ему даст… — М-м? — Иван отстраняется и смотрит на него снизу вверх своими пронзительными глазами. Это так чертовски захватывающе, что Тиллу кажется, будто он разваливается на части от одного взгляда.       Он не знает почему. Может быть, во взгляде Ивана было что-то… опьяняющее. Он так и не смог точно определить, что это было за чувство.       Никто никогда так на него не смотрел. Никто, кроме него. Так в чём же дело… — Тилл? — тяжёлый взгляд Ивана не отрывался от него ни на секунду. — Ты…       Блять, Тилл больше не может терпеть. — Ты нужен мне, — выпаливает он, его грудь беспорядочно поднимается и опускается. Они даже не трахались, а он уже потерял себя миллион раз, но…       Боже, у него тоже встал, да? Тилл опускает взгляд вниз, замечая напряжённый член Ивана, сильно выпирающий между ног. Если честно, Тилл понятия не имеет, как он вообще сдерживается. — Просто сделай это. Я готов, — продолжает парень, и его просьба перерастает в требование. — Трахни меня.       Иван открывает рот, чтобы что-то сказать, но не произносит ни слова. Он просто пристально смотрит на покрасневшее лицо и приоткрытые губы Тилла. — Ты уверен? — брюнет кажется нервным, его взгляд мечется из стороны в сторону. — Я не хочу причинить тебе боль, так что…       Ох, блять, приехали.       Тилл кидает на Ивана убийственный взгляд. Даже сейчас брюнет смотрит на Тилла большими, очаровательными глазами, и если бы парень не был сейчас так чертовски расстроен, то, наверное, зацеловал бы его до смерти. — Не неси хуйню, Иван, — Тилл крепко стискивает зубы, его глаза блестят от разочарования. Возбуждение такое сильное, что кажется, он вот-вот задохнется. — Клянусь богом, я убью тебя, если ты меня не трахнешь.       Иван прерывисто дышит и тихо стонет, и этот тихий звук заставляет Тилла приподнять бровь.       Ему понравилось? Какого хера? Парень неотрывно наблюдает, как брюнет внезапно выпрямляется, с заметно покрасневшим лицом и со стеклянным тёмным взглядом. — Давай я сначала тебя растяну, — голос Ивана звучит тише, чем обычно. Тилл замечает, что он за чем-то тянется, но не задает вопросов.       Когда Иван выпрямляется, он устраивается между раздвинутых ног Тилла, и по бёдрам парня начинает стекать что-то холодное и влажное. Смазка это или масло, или что-то ещё — он понятия не имеет.       Тилл вздрагивает от странного ощущения в тот момент, когда Иван надавливает кончиком указательного пальца на плотное кольцо мышц, проникая прямо в жар его тела.       Ещё одно движение, и Тилл задыхается, его бедра дёргаются, а рука инстинктивно тянется вперёд. Он пытается за что-нибудь ухватиться, и хватается за бёдра Ивана, впиваясь ногтями в бледную кожу.       Даже если Ивану больно, он не издаёт ни звука. Он просто не сводит глаз с Тилла, погружая в него палец. От внезапной растяжки у Тилла скрутило живот, а тело инстинктивно напряглось в ответ.       Он не будет врать — это больно. Но всё ещё терпимо, чёрт возьми, ему приходилось сталкиваться с вещами и похуже… Но сейчас ему…       Хорошо. Действительно хорошо. — Блять, — громко ругается Тилл, беспокойно извиваясь всем телом. Он чувствует, как инстинктивно сжимается от внезапного вторжения, обхватывая тонкий палец Ивана.       Иван проникает чуть глубже, как всегда нежно и осторожно разминая вход Тилла. — Расслабься, — бормочет брюнет. Он держит палец неподвижно, погрузив его всего на две фаланги. — Отпусти меня немного.       Тилл издает ещё один звук, слишком громкий и смущающий. Ему приходится приложить все усилия, чтобы заставить себя расслабиться. — Хороший мальчик, — продолжает Иван, добавляя ещё один палец к первому. После этих слов Тилл почувствовал, как у него закружилась голова — глаза прикрылись от возбуждения.       Блять, это слишком приятно. Он хотел большего. Растяжка была приятной — он даже не сразу понял, как Иван это делает.       Тилл поднял взгляд и увидел, как брюнет наклонился вперёд с остекленевшими глазами. Идеальные губы приоткрылись, и казалось, будто он едва себя контролирует. От такой картины сердце Тилла забилось чаще, а всё тело задрожало от пальцев внутри него.       Он должен привыкнуть к этому. Иван явно знал, что делает, и у него это хорошо получалось. Тилл приоткрывает один глаз, наблюдая, как красивое лицо восхитительно искажается кривится от сосредоточенности, высталяя на вид маленький клык.       Он задыхается, когда Иван несколько раз сгибает пальцы, — внезапная растяжка причиняет боль его искалеченному телу. Тилл понимает, что Иван пытается что-то найти. — Ты что-то потерял в моей заднице? — Тилл ворчит себе под нос. — Хм? Конечно, нет, — Иван улыбается, проникая пальцами глубже. — Просто дай мне секунду.       Тилл даёт ему три. Он хмурится и открывает рот, чтобы что-то сказать…       Но Иван без предупреждения нажимает на что-то глубоко внутри парня, отчего у того закатываются глаза. Ослепляющий прилив удовольствия пронзает тело, и Тилл почти кончает.       Из его горла вырывается громкий звук, а с возбужденного члена на живот стекает смазка. Его глаза распахиваются, когда ощущения возвращаются, и всё тело трепещет от удовольствия.       Какого хуя?! Что произошло?! — Иван, ч-что за… — ругательство застревает у него в горле в тот момент, когда пальцы Ивана начинают нежно массировать то самое чувствительное место, посылая ещё один мощный разряд по всему телу. — Ну вот. Нашёл, — улыбается он, опуская на парня один из тех обжигающих взглядов, которые Тилл так обожает. — Приятное ощущение, а?       Прежде чем тот успевает ответить, Иван снова сгибает пальцы, заставляя парня сильно дрожать и выгибаться дугой.       Господи, он так больше не может. — Ха-ах, это слишком, — выдыхает Тилл, закатывая глаза. Ему слишком нравится это чувство, чёрт возьми, он уже опьянён им. — Это чертовски приятно, трахни меня…       Если бы он не был так измотан, то, он клянется, кончил бы снова. Но он просто смотрит на Ивана снизу вверх затуманенным от возбуждения взглядом, приоткрыв губы в громком стоне.       Брюнет внимательно наблюдает за ним, сосредоточенно нахмурив густые брови. Он осторожно вытягивает пальцы чуть вверх, снова и снова слегка задевая чувствительное место, прежде чем вынуть их.       Когда он убирает пальцы, Тилл чувствует мучительную пустоту. Он беспокойно ёрзает, снова встречаясь взглядом с Иваном.       Наконец-то пришло время или?.. Тилл нервно облизывает губы. Мысли в голове хаотично мечутся.       Вот оно. Они наконец-то это сделают, и… — Тилл, — говорит Иван тихим голосом, слегка держа ногу парня. Тилл поднимает на него взгляд, и брюнет прочищает горло. — Ты уверен, что хочешь это сделать? Со мной?       А с кем ещё ему это делать?! Тилл борется с желанием задушить его. — Ты решил сейчас спросить об этом? Издеваешься? Конечно, хочу! — Тилл прищуривает глаза. Нетерпение вместе с острым возбуждением нарастают всё больше. Он не был уверен, сколько ещё сможет ждать. — Блять, Иван, если ты ещё не заметил, я просил об этом!       Он больше не может ждать. Если придётся терпеть ещё хоть секунду, он сойдёт с ума.       Тилл опускает прищуренный взгляд на своего любовника. Для большей убедительности, он слегка придвигается, раздвигая бёдра. — Давай, просто вставь уже, — Тилл разводит ноги чуть шире, замечая, как темнеет взгляд Ивана. — Блять, я хочу тебя, так что просто…       Без колебаний Иван прижимается головкой ко входу и слегка надавливает. Тилл тут же распахивает глаза от внезапного проникновения. Дыхание перехватывает, когда до него доходит осознание.       Блять. Подождите.       Он большой. Намного больше, чем Тилл себе представлял… Чёрт, такое чувство, что его сейчас разорвёт. Желудок скручивается от волнения, и парень поднимает взгляд, чтобы ещё раз посмотреть на Ивана.       Тот, не говоря ни слова, толкнулся вперёд. Сдавленный звук срывается с губ Тилла, и он практически заставляет себя дышать, крепко сжимаясь вокруг члена. Он бормочет себе под нос красочные ругательства, пока брюнет притягивает парня к себе, прижимаясь к его губам поцелуем.       От первого толчка Тилл задыхается и хватается за Ивана изо всех оставшихся сил — потому что, чёрт возьми, как другие люди это делают?!       Он ведь даже не до конца вставил… Твою мать. Тилл громко ругается, уткнувшись в бледную кожу Ивана и больно впиваясь ногтями ему в руки. — Иван, — задыхается он, когда чувствует, что напряжение становится ещё сильнее, лишая его сил. Он чувствует на себе взгляд брюнета, так пристально изучающий выражение его лица, что ему хочется растаять.       Парень так и не понял, о чём брюнет думал. Почему Иван посмотрел на него, почему был так им очарован.       Конечно, сейчас он вряд ли считает его красивым. Тилл не может себе представить, каким разбитым он выглядит — кажется, его уже и по осколкам не соберёшь. Грудь прерывисто поднимается и опускается от поверхностного дыхания. — Подожди, — голос Тилла дрожит. — Подожди, подожди, подожди.       И Иван, как всегда, слушает.       Каким-то образом Иван останавливается. Тилл понятия не имеет, как у него хватает самообладания даже на то, чтобы вообще его слушать, но всё равно благодарен ему. — Больно? — голос Ивана звучит напряжённо. Обеспокоенно. От этого желудок словно скручивается в миллион узлов. — Если для тебя это слишком, мы можем не… — Просто подожди, — Тилл поджимает губы, заставляя себя выдохнуть сквозь зубы. Он чувствует, как его тело приспосабливается, инстинктивно сжимаясь вокруг члена.       Иван вздрагивает, но не возражает. Он облизывает губы, откидывая голову назад и замирая, явно чем-то наслаждаясь.       Тилл не может отвести от него глаз — боже, он уже чувствует, как его охватывает новый прилив возбуждения, когда он смотрит на него снизу вверх, впервые замечая выражение лица Ивана.       И каким… уязвимым он выглядел.       Зрачки Тилла расширяются от развернувшейся картины — глаза Ивана крепко зажмурены, волосы взъерошены от недавней хватки Тилла, щёки раскраснелись, а губы сжаты от явного усилия оставаться совершенно неподвижным.       Один только взгляд на него вызвал в сердце беспомощный прилив нежности… Чёрт. — Тебе приятно?.. — голос Тилла звучит тихо. Его бесит, что такой глупый вопрос звучит так неуверенно, но он должен знать.       Иван снова встречается с ним взглядом. — Мгм. Ты такой узкий. И горячий, — прерывисто выдыхает Иван, сжимая руками его бёдра. — Такое чувство, будто ты не хочешь меня отпускать. Будто сжигаешь меня.       Дерьмо. Тилл запрокидывает голову, приоткрывая губы. Он на пробу слегка насаживается на член Ивана, и от внезапного ощущения у обоих перехватывает дыхание. — Тилл… — начинает он напряжённым голосом. — Я в порядке. Продолжай, — бормочет Тилл. — Медленно.       Иван тихо выдыхает, прежде чем вставить член глубже в напряжённое, сжимающееся тело. Сантиметр за сантиметром он проникает внутрь, прежде чем вставить до основания. Тиллу требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть к ощущению наполненности.       Это так… приятно. Его неглубокие вдохи превращаются в тихие стоны от одного чувства, как дырочка ритмично сжимается вокруг члена Ивана. Бёдра судорожно подрагивают, когда крупное тело Ивана вжимается между ними. — Чёрт, — шипит Тилл, протягивая руку и пытаясь схватиться за него. Иван крепко обнимает парня, словно защищая, и не сводит глаз с его лица.       И затем, без предупреждения, начинает двигаться.       При первом же толчке у Тилла перехватывает дыхание и распахиваются глаза. Он смотрит в потемневшие глаза Ивана, и с его губ срывается прерывистый стон.       Это уже слишком. Господи, блять, это уже чертовски… — Боже. В тебе так хорошо, — Иван глубоко вздыхает, в его низком голосе слышится нотка отчаяния. — Так хорошо, Тилл. Так идеально.       Тилл больше не может этого выносить. Когда брюнет двигает бёдрами, Тилл разваливается на части. — П-пожалуйста, — он запрокидывает голову. — Блять, да, прямо там, Иван…       В тот момент, когда Иван входит глубже, Тилл видит звёзды. Он не может даже говорить, не говоря уже о том, чтобы сформулировать связное предложение. Всё, что он может сделать, — это кричать и принимать, закатывая глаза от удовольствия. — Чёрт, — выдох, громкий и развратный. — Не останавливайся, н-не… — Тилл бормочет что-то бессмысленное, у него давно стёрлись все рамки.       Он получает ещё один сильный толчок. Такой, что член задевает простату и заставляет парня почти закричать, поджимая пальцы ног, когда наслаждение охватывает всё его тело. И разрушает его.       Тилл беспомощно чувствует, как весь напрягается, и он знает, что Иван, скорее всего, чувствует это. Он задыхается и дрожит от попыток сохранить последние капли самообладания.       Самообладания, которого Тилл сейчас предпочёл бы не иметь вообще. Он снова поднимает взгляд, протягивает руку и грубо хватает Ивана за волосы, когда толчки начинают замедляться. — Теперь собрался нежничать? — он тяжело дышит. — А?       Иван поднимает глаза, выглядя совершенно разбитым, и приоткрывает от удивления розовые губы. — Тилл… — стонет брюнет, когда хватка парня усиливается. — Давай, сделай это. Ты ведь можешь трахнуть меня жёстче, да? — Тилл улыбается, когда слышит тихий, сдавленный всхлип Ивана у своего проколотого уха — его дыхание быстро становится прерывистым и поверхностным. — Тогда трахни меня так, как сам хочешь, хён.       Иван сильно вздрагивает. — Ты сведёшь меня в могилу, Тилл, — он выдыхает имя ему в шею, и это звучит почти отчаянно. Тилл чувствует, как его маленький клык слегка прижимается к чувствительной коже и резко вонзается в неё, пуская немного крови.       И снова внезапный прилив боли и наслаждения заставляет Тилла вскрикнуть. Ему приходится прикусить губу, чтобы сдержать отчаянный стон — он уже знает, что долго не выдержит.       Ему нужно это. Ему нужен Иван.       Тилл сильно дрожит, его рот приоткрыт, глаза прикованы к нему. Иван наваливается на него сверху, вгоняя в хрупкое тело Тилла член, длинные тёмные волосы падают ему на глаза, обрамлённые густыми ресницами. Тилл не хочет, чтобы кто-то ещё видел это зрелище — никто, кроме него. — Чёрт возьми, Иван, — парень запрокидывает голову, — ты такой чертовски горячий, — выпаливает он, не подумав, прежде чем до него наконец доходит осознание. Лицо пылает от невероятного смущения, что он произнёс эти слова вслух.       Даже Иван замирает, явно застигнутый врасплох. — Э-э-э, — запинается Тилл, у него перехватывает дыхание. — Я… Я имею в виду…       Брюнет тихо смеется, прежде чем отстраниться и встретиться с ним взглядом. Выражение его лица бесценно — глаза сверкают возбуждением и весельем. — Не останавливайся, малыш, — Иван подмигивает ему. — Продолжай. Мне нравится.       Тилл сглатывает, чувствуя необъяснимую нервозность.       Ему стоит просто… снова ляпнуть первую бессмыслицу, которая придёт в голову? Это Ивану понравится?       Тилл тихо выдыхает. — Ты… ты чертовски хорош. Так глубоко входишь, — слегка вздрагивая, стонет Тилл, положив руку на низ живота. — Чувство, будто заполняешь меня всего.       У Ивана перехватывает дыхание — у него вырывается прерывистый вздох, переходящий в стон. — Тилл, — вздрагивает брюнет. — Т-Тилл…       Тилл зажмуривает глаза, когда Иван снова сильно и безжалостно толкается внутрь. Парень начинает издавать тихие всхлипы и судорожные вздохи каждый раз, чувствуя, как бёдра Ивана резко врезаются в его тело.       Это было слишком… Блять, слишком хорошо. Тилл уже чувствовал, как в теле быстро нарастает предательское возбуждение, когда с губ сорвался ещё один крик, а длинные руки вцепились в Ивана изо всех оставшихся сил.       Он чувствует, как лоб брюнета нежно прижимается к его лбу, толчки становятся глубокими и медленными. Тот с широко раскрытыми от возбуждения глазами двигает бёдрами, вбиваясь в одно и то же место снова и снова. — Посмотри на меня, Тилл, — Иван зовёт его ещё раз.       Тилл зажмуривается. — Я не могу… — Можешь, — убеждает его Иван. Он нежно проводит рукой по растрёпанным волосам Тилла, убирая пряди с его лица, и обхватывает его лицо ладонями. — Дай мне посмотреть на тебя, — шепчет Иван мягким голосом. Такой уязвимый. — Пожалуйста.       Чёрт возьми…       Он изо всех сил заставляет себя снова открыть глаза и смотрит прямо в тёмные глаза Ивана, затуманенные возбуждением. Обожанием. Любовью. Чёрная бездна прожигает Тилла с такой невероятной силой, что на него почти больно смотреть. — Хороший мальчик, — хвалит брюнет низким утробным голосом. Он легко проводит большим пальцем по гладкой щеке парня, и это прикосновение такое чертовски нежное, что сердце Тилла снова сбивается с ритма.       Он не хочет отводить взгляд. Больше никогда. — Блять, Иван, — голос Тилла срывается от боли. — Я-я… — Я люблю тебя, — Иван крадёт у него слова. — Я люблю тебя, Тилл, я люблю тебя…       С тихим стоном Иван толкается ещё раз, окончательно доводя его до оргазма, и сжимает его лицо чуть сильнее.       К Тиллу приходит осознание.       Иван был тем, кто разрушал его, заставляя испытывать удовольствие, о котором он даже не подозревал, и при этом трахая его как в последний раз.       Прямо сейчас он принадлежал Ивану. Иван принадлежал ему.       Блять.       Всё, что он мог сделать, это переждать неумолимую и сильную дрожь удовольствия, которая сотрясла всё тело. Он даже не пытался подавить вырвавшийся крик. Тело инстинктивно сжалось вокруг толстого члена Ивана, а спина яростно выгнулась, когда он, наконец, достиг предела.       Всё это время Иван не сводил с него взгляд, наблюдая, как тот раскрывается, рассыпается и…       Наконец, разрушается.       Сквозь прилив удовольствия и облегчения он услышал вибрирующий стон Ивана как раз перед тем, как острые зубы сильно впились в его покрытую шрамами шею, добавляя к удовольствию каплю боли.       Блять… Чёрт… Тилл едва мог соображать. Он даже не мог держать голову прямо и клянётся, что потерял сознание на целую минуту или около того.       Но ему так хорошо.       Впервые за долгое время он чувствует себя расслабленным. Совершенно удовлетворённым. Тилл тупо смотрит в потолок, его голова всё ещё кружится, а тело обмякает на матрасе. Он чувствует себя липким, потным… Блять, сперма Ивана явно стекала по его ногам, но ему было всё равно.       Тилл глубоко вздыхает. Такое чувство, что он и правда вот-вот потеряет сознание. Кажется, у него будет самый крепкий и спокойный сон за всю его жизнь, и… — Ты какой-то тихий, — бормочет Иван, не отрывая от него затуманенного взгляда. Наблюдает, как всегда. — Устал, — Тилл поворачивается в его сторону. Даже сейчас щёки Ивана всё ещё пылали, а взгляд был очаровательно-изумлённым.       Ему тоже понравилось. Тилл с замиранием сердца понял, что его переполняет гордость. — Хм, — Иван осторожно обнимает его за талию, прижимаясь ближе. — Было настолько хорошо, малыш?       Тилл вздыхает. Сейчас он даже не может этого отрицать. Даже если бы он захотел, у него нет сил пререкаться.       Он никогда не думал, что это будет приятно. И уж точно, что будет настолько хорошо. Чёрт, такие мысли никогда раньше даже не приходили ему в голову. — Да. Ты молодец, — бормочет он и протягивает руку, слегка ероша мягкие волосы Ивана. — Люблю тебя.       Брюнет замолкает. Тихо выдохнув, он просто придвигается ближе, прижимаясь ухом прямо к обнажённой груди Тилла. Кончики его ушей горят красным. Тилл опускает взгляд, наблюдая за ним.       Иван замирает так на некоторое время, прислушиваясь. Тилл никогда не понимал, зачем он это делает, но в любом случае он знает, что о половине странных поступков Ивана лучше особо не задумываться.       Вместо этого он запускает руки в тёмные волосы парня, пропуская мягкие пряди между пальцами. — Ты жив, — голос брюнета тихий, но Тилл слышит в нём облегчение. — Твое сердце счастливо.       На губах Тилла появляется лёгкая улыбка. — Навсегда.