super shy

Сонхва любил моменты, когда Хонджун плавился в его руках. Его холодный взгляд тут же превращался в ласковый, покорный, смотрящий с такой любовью и нежностью, что невольно тянулась рука, чтобы погладить его как хорошего щеночка. Хонджун никогда не разочаровывал его в этом плане. Его смущение тешило самомнение Сонхва, потому что именно он был причиной такой реакции, и он надеялся – единственным. Ким не умел контролировать себя, свое возбуждение, как бы он не старался выглядеть собранным, в его глазах всегда плескалось желание, которого он так стеснялся. Он так беспокоился за свою репутацию, что боялся банально смотреть на тело Сонхва, он был слишком обеспокоен тем, во что превращался, когда Сонхва находился в некоторой близости от него. В его голове не было ни единой приличной мысли, а член уже изнывал от недостатка внимания. Для него Сонхва был идеалом. Самым настоящим светом, в его темном царстве состоящим исключительно из отсутствия какой-либо социальной жизни и нелюбви к любым общественным нормам. Хонджун был затворником. Тем, на кого, такой как Сонхва, казалось бы, никогда не посмотрит. Но он посмотрел. И не только. Сонхва прокручивает в голове эти мысли, каждый раз ловя кайф от того, насколько сильно завладел Хонджуном. Он ему нравился. Очень нравился. Хонджун был для него непонятной, не изученной зверушкой. Однако со временем его мнение поменялось, он стал понимать природу своих чувств, принимать влюбленность в парня, который шарахался от него как от огня. Тем не менее Пак смог втиснуться к нему в доверие, доказать что не причинит ему вред, что будет оберегать такое сокровище как он. И не соврал. Хонджун купался в ласках, он никогда не был обделен вниманием, как раз его всегда было достаточно. Паку нравилось его дразнить, делать так, чтобы Хонджун весь зажимался от смущения, потому что его реакция всегда была слишком яркой. Его тело выдавало все его чувства, как бы тот их не скрывал. Паку нравилось проводить по яремной впадине на шее, чтобы Хонджун начал задыхаться от столь интимного жеста, ему нравилось спускаться ниже, заставляя его всхлипывать и умолять не заходить так далеко. Он балдел от слез, собирающихся в уголках его глаз, когда Сонхва пропускает его член глубоко в горло. Хонджун не мог держать все в себе, поэтому он с легкостью мог начать скулить от гиперчувствительности. Сонхва мог ему это обеспечить. Ему нравилось идти дальше – брать Хонджуна за руку и намекать, чтобы тот взял его за волосы и натянул на свой член. Чтобы из глаз Сонхва тоже брызнули слезы, чтобы тот давился им, ни за что не упустил момент, когда Хонджун делает что-то для него. Ему нравилось широко открывать рот, чтобы Ким увидел тот беспорядок, который сам же и устроил. Дразнить Хонджуна было весело, но веселее всего было видеть его стыд. Хонджун каждый раз смотрел на него с неверием в глазах, словно не понимал, как до этого дошел. Ему было совестно за то, что Пак стоял перед ним на коленях и с особым удовольствием слизывал с подбородка остатки слюны смешанной со спермой. Он стыдился того, что его это снова заводило, хоть он и кончил пару минут назад. А Сонхва нравилось. Парень вообще был не из пугливых и никогда особо не понимал слишком чувствительного Хонджуна, который от слова «член» мог упасть в обморок. А развращать неопытного во всех смыслах парня ему нравилось. Он обожал трогать, сжимать, кусать. Он никогда не был таким голодным, как при отношениях с Хонджуном. Вообще Пак считал себя достаточно скромным, не способным на те ухищрения, которые он испытывал на парне. Ему всегда говорили, что он, будучи парнем, является мягким и спокойным, что идеально подойдет для какой-нибудь веселой и шумной девчонки, которая покорит его сердце. Так уже получилось, что вместо девчонки был веселый и шумный Хонджун, которого многие недолюбливали за его скверный характер и такое же отношение к людям. Он был изгоем и дружил с такими же изгоями как и он сам. А потом случился Сонхва. Хонджун мог без проблем послать кого-угодно куда-угодно и ему за это не было совестно. Но при этом он не мог посмотреть в глаза Сонхва. Он боялся говорить с ним. Боялся, что Сонхва будет вести себя с ним так же, как и все остальные, вот только его он не сможет послать. Не получится. Сонхва был до неприличия идеальным. В глазах Хонджуна ему равных не было. На период отношений с ним он в этом убедился. Пак идеально принимал его член, когда Хонджун медленно в него входил, прикрывая глаза. В нем всегда было чертовски узко, из-за чего его собственный стон почти заглушал голос Пака. Хонджун полностью сосредотачивался на своих ощущениях, он знал, если вовремя не остановиться, то потом придется стыдливо опускать глаза под насмешливым взглядом Пака, который точно не оставит без внимания, что тот довел себя до оргазма раньше, чем его. Однажды так и случилось. Он никогда не думал, что кто-то способен заставить его контролировать себя настолько, что он будет готов скулить и молиться всем богам, которых он только знал, чтобы не кончить в первую же секунду. Сонхва любил сам себя растягивать. Ему нравилось устраивать представление для одного единственного зрителя, который, он точно был уверен, будет смотреть на это с упоением, наблюдать, запоминать любую деталь, чтобы никогда не забыть и прокручивать этот фрагмент перед сном. Он обожал проверять его выдержку, засекать, когда Хонджун не сможет больше держать себя в руках и незаметно для самого себя двигаться навстречу ласкающему себя парню. Даже когда расстояние сокращается до минимума, он не может тронуть Пака, пока тот сам не начнет его об этом просить. В этом был весь Хонджун. Даже если Сонхва будет лежать перед ним полностью готовый и изнывать от желания, показательно раздвигая ноги, Хонджун не сможет ничего сделать, пока Пак не скажет ему, что хочет этого. Изначально парня это бесило. Сонхва не раз говорил, что он совершенно не против, даже «за», если Ким проявит инициативность. Он хотел, чтобы он в один миг озверел, взял его за талию и буквально натянул его на свой член. Чтобы вбивался так, чтобы на следующий день, парню пришлось только лежать. Возможно, он этого хотел, чтобы потом Ким весь следующий день провел рядом с ним, извиняясь, и как он это обычно делал, проводил ладонью по лопаткам, иногда целуя его ноющее тело, и зарывался пальцами в волосы, массирую кожу головы. Но это только «возможно». Сонхва был не против нежного секса, когда партнер полностью тонет в нем, чувствует его и старается для него. Он это так же любил, но Хонджун и так это делал. Будучи человеком с не самой хорошей репутацией, он всегда беспокоился о чувствах Сонхва. Даже если Пак буквально приказывает ему лежать смирно, пока он прыгает на его члене, Хонджун это выполняет, но все равно следит за тем, чтобы Сонхва не устал и готов в любой момент перехватить инициативу, лишь бы парню было удобно. Это было намного лучше нежного секса. Какая разница как его трахают, если это делает самый прекрасный парень на свете? Выдержка у Хонджуна была не самая лучшая, однако Пак и сам иногда еле сдерживался. Особенно когда его брали на весу. Хоть парень и был чуть потяжелее Кима, тот все равно загребал его своими сильными руками и прислонял к стене, входя в него на всю длину. Ощущения были крышесносными, он чувствовал Хонджуна в себе и одновременно с этим чувствовал его руки на своих бедрах, обхвативших его настолько сильно, что ощущение извращенного кайфа прерывали любые мысли о будущих синяках. Самое лучшее заключалось в том, что Хонджун не мог закрыть глаза или же отвести их куда-то, потому что все внимание было приковано к Сонхва, все его тело было в напряжении, из-за резких движений руки соскальзывали и он постоянно приподнимал Сонхва, чтобы крепче взяться за бедра, а потом резко опустить, насаживая его на себя. Он не мог смотреть никуда больше, кроме как на лицо Сонхва. У него просто не было выбора. А Сонхва плавился под этим взглядом. Тот, кто больше всего не любит зрительный контакт, особенно во время секса, в те моменты смотрел так, что тут приходилось ставить под сомнение выдержку Сонхва. Это были исключительные моменты, когда Сонхва не мог смотреть на него как обычно. Взгляд Хонджуна был абсолютно голодным, хоть и с примесью видимой нежности и ласки. После одного такого раза, Сонхва избегал смотреть в глаза виновнику своей реакции. Сонхва никогда так не реагировал. Но тогда, в его глазах он увидел именно то, что никто и никогда не показывал ему – любовь. Хонджун всегда показывал парню то, на что тот старался не обращать внимания. Казалось бы, отношения отношениями, но Сонхва никогда и не задумывался над их природой. Они друг другу нравились, этого было достаточно, чтобы в рандомные моменты проводить время вместе и наслаждаться этим. Да и Хонджун никогда не жаловался. Он бы никогда не стал. Он уже был поглощен Сонхва до такой степени, что будь Сонхва последней сукой, у которой есть варианты и получше скромного Хонджуна, то Ким бы все равно оставался его покорным песиком, ждущим его до последнего. Но Сонхва не такой. И все же, после осознания данного факта он проплакал весь вечер. А на следующий день набросился на Хонджуна с объятиями. Ким был удивлен, объятия не были для них табу, они часто обнимались, в этом не было ничего такого, но когда на глазах Сонхва появились слезы - внутри зародилось беспокойство. Сонхва тогда так и не объяснил ему природу своего поведения, но после того дня что-то изменилось. Возможно, Ким заметил, что Сонхва стал чаще смотреть, обнимать, касаться, говорить слова любви и… Стал тоже смущаться. Сонхва никогда не стеснялся себя, он получал кайф, от того как Хонджун старался для него, хоть и местами он был неловким. Но Пак не жаловался, его сводила с ума только мысль о том, как Хонджун изо всех сил держится, чтобы не кончить раньше времени. Ким подчинялся, им крутили как хотели и способен на это был только Пак. Но потом Сонхва словно подменили. Ему стало сложнее держать зрительный контакт, он больше не мог широко расставив ноги показывать Хонджуну, как его пальцы двигаются в нем, пока второй рукой он оттягивал половинку, чтобы тот мог получше рассмотреть его, он больше не мог ровным голосом сказать даже самую безобидную пошлость на ухо Хонджуну, который судя по всему стал этим всем наслаждаться. Теперь, когда Хонджун становился на колени, полностью вбирая его член, а после выпуская, и с безумным взглядом широко проводил языком по нему, Сонхва закрывал глаза, потому что увидев раскрасневшееся лицо Хонджуна, у которого текут слезы, когда он снова пропускает его член в глотку, а изо рта слышатся хлюпающие звуки, он рискует позорно кончить. Но его и это не спасает. Первое что он видит, когда открывает глаза – наглая ухмылка Хонджуна.