Точка невозврата

      Андрей нервно переступил порог массажного кабинета. От одной мысли о предстоящей процедуре щеки заливала краска стыда — еще бы, массаж простаты! Будучи абсолютным гетеросексуалом, он и представить не мог, что однажды окажется в подобной ситуации. Но регулярные боли и настоятельная рекомендация врача не оставляли выбора.       — Здравствуйте, проходите! — массажист Давид приветливо улыбнулся, указывая на массажный стол… вернее, на гинекологическое кресло рядом. — Простите за неудобства, обычный стол сломался. Но вы не волнуйтесь, здесь вам будет даже комфортнее.       От вида злополучного кресла с разведенными стременами Андрея бросило в жар. Он мысленно взмолился, чтобы этот кошмар поскорее закончился.       Давид меж тем деловито поправлял одноразовую простынь и натягивал перчатки. Его руки в тонком латексе блестели от массажного масла. Странное дело — при взгляде на эти длинные ловкие пальцы в животе Андрея что-то екнуло и сладко потянуло в паху.       — Раздевайтесь ниже пояса и устраивайтесь, — скомандовал массажист и отвернулся, давая пациенту подобие уединения.       Чувствуя, как пылают уши, Андрей стянул штаны и неуклюже взгромоздился на кресло. Его всегда смущала собственная нагота, а уж необходимость раскрыться в столь уязвимой и двусмысленной позе и вовсе повергала в ужас. Он зажмурился, борясь с желанием вскочить и сбежать куда глаза глядят.       Бархатный голос Давида вырвал его из лихорадочных мыслей:       — Постарайтесь расслабиться. Если возникнет дискомфорт — не стесняйтесь, говорите.       Кивнув, Андрей закусил губу и постарался отрешиться от реальности. Но сделать это оказалось не так-то просто, особенно когда скользкие от смазки руки легли на ягодицы и начали неспешно поглаживать.       По телу побежали мурашки. Прохладный гель на разгоряченной коже, чужое прикосновение в столь интимном месте — от контраста ощущений дыхание сбилось. А когда Давид принялся круговыми движениями массировать сжатое колечко ануса, Андрей окончательно потерял над собой контроль.       Из груди вырвался придушенный всхлип. Щеки запылали, в паху потяжелело. Андрей зажмурился до боли, сгорая от стыда за столь явную реакцию собственного тела. Происходящее будоражило и смущало одновременно.       Давид тем временем неторопливо, мучительно растягивал напряженные мышцы, готовя их к проникновению. Его пальцы скользили, надавливали, дразнили — каждое движение отзывалось в теле Андрея сладкой дрожью. А когда один палец скользнул внутрь, он не удержался от протяжного низкого стона.       — Тшшш, сейчас будет легче, — успокаивающе шепнул массажист, мягко поглаживая бедро Андрея свободной рукой. — Потерпи немного, расслабься. Вот так, умница…       Было что-то одновременно унизительное и невероятно возбуждающее в этой мягкой похвале. Словно Андрей был нашкодившим щенком или… наложницей в гареме, которой ласково приказывают раздвинуть ноги. От этой мысли окончательно снесло крышу.       Палец Давида меж тем проталкивался всё глубже, кружил, сгибался, будто в поисках. И когда наконец коснулся простаты, Андрей понял, что именно он искал.       Вспышка острого, раскаленного добела удовольствия прошила тело, выбив из груди громкий вскрик. От неожиданности и силы ощущений Андрей дернулся всем телом, насаживаясь на палец сильнее. Наслаждение было таким ярким, таким всепоглощающим, что на миг перехватило дыхание.       Довольно хмыкнув, Давид усилил напор. Он безжалостно массировал чувствительную точку, одновременно вводя второй палец и растягивая податливые мышцы. Сводил с ума дразнящими прикосновениями, от которых поджимались пальцы на ногах и темнело в глазах.       Андрей извивался на кресле, кусая губы и постанывая сквозь стиснутые зубы. Удовольствие окатывало волнами, вышибая воздух из легких. Разрядка была близка, он чувствовал это по тому, как поджались яички и запульсировал отчаянно истекающий член.       Но внезапно Давид замер и отстранился.       — Не так быстро, — с тихим смешком произнес он, стягивая перчатки. — У меня есть кое-что получше собственных пальцев.       И прежде чем затуманенный страстью мозг Андрея успел осознать смысл этих слов, с массажиста слетели брюки и белье. Давид предстал перед ним во всей красе — мускулистый, возбужденный, с крепко стоящим массивным членом. Рот Андрея непроизвольно наполнился вязкой слюной.       Господи боже… Он что, действительно собрался?..       Мысль оборвалась, когда Давид шагнул ближе и одним слитным движением раскатал по члену ярко-красный латексный квадратик. Заботливо смазал презерватив гелем, провел рукой по всей длине, полюбовался результатом. И медленно, невыносимо медленно направил головку в растянутое колечко ануса.       У Андрея потемнело в глазах от смеси ужаса и предвкушения. Он знал, что должен протестовать, должен вскочить и оттолкнуть Давида, должен положить конец этому безумию, пока не стало слишком поздно… Но вместо этого лишь сильнее развел ноги и подался навстречу.       Проникновение было мучительным. Распирающий, раскаленный добела ствол заполнял, растягивал, терзал нежные стенки прохода. Боль смешивалась с удовольствием, стыд — с диким, ни с чем не сравнимым возбуждением. Из горла Андрея вырвался низкий животный стон.       — Ах, черт… какой же ты тугой! — прорычал Давид, вбиваясь сильнее. Его бедра мощно работали, загоняя член на всю длину. — Просто создан для этого, сладкий…       Андрей и сам не знал, чего в нем сейчас больше — унижения, боли или сумасшедшего удовольствия. Остатки здравого смысла вопили, что происходит нечто непоправимое, что он становится грязным извращенцем, долбанным педиком. Плакали растоптанная гордость и поруганная гетеросексуальность.       Но как же, черт возьми, это было хорошо!       Тело само подстраивалось под размашистые движения любовника, подмахивало, вжималось задницей в его пах. Хотелось быть оттраханным до звездочек перед глазами, до беспамятства, до полного растворения в экстазе. И Давид, словно почуяв эту готовность, ускорил темп.       Финал наступил бурно и ослепительно. Андрей закричал, выгибаясь дугой, царапая ногтями жесткую обивку. Его скрутило в приступе острейшего, нестерпимого наслаждения. Перед глазами потемнело, в ушах зазвенело, воздух со свистом вырывался из легких.       Давид последовал за ним через несколько секунд. Застонав сквозь зубы, он вогнал член до упора и задрожал, изливаясь. Было что-то невероятно порочное и в то же время правильное в том, как они сплелись в одно целое, повинуясь зову инстинктов. Кульминация многодневного напряжения, разрешение затянувшегося противостояния с самим собой.       Обессиленные, мокрые от пота, они распластались на многострадальном кресле, пережидая отголоски оргазма. В голове Андрея царила блаженная пустота. Но по мере того, как рассеивался дурман страсти, его начала захлестывать паника.       Господи, что он наделал?! Как он мог так легко сдаться, уступить мерзким гомосексуальным порывам? Теперь он не просто пациент — он грязная шлюшка, подстилка, опустившаяся до траха с мужиком!       Спешно кое-как натянув одежду, Андрей почти выбежал из кабинета, спиной чувствуя жгучий взгляд Давида. Его трясло от злости на себя и иррационального, постыдного желания вернуться, попросить еще. Сердце колотилось, во рту пересохло. Хлопнув дверью, Андрей припустил к машине.       Усевшись за руль, он уронил голову на скрещенные руки и разрыдался. Плакал от разочарования в себе, от бессилия перед собственной низменной натурой. Сколько лет он строил образ правильного натурала, примерного семьянина — и все впустую! Истинное «я», порочное и грязное, взяло верх.       Всхлипнув напоследок, Андрей завел мотор. Вырулил на дорогу, все еще нервно кусая губы. В голове было пусто и гулко. Мысли разбегались.       Он понятия не имел, как будет смотреть в глаза жене, друзьям, коллегам. Как объяснит мешки под глазами и измученный вид. Но одно знал точно — это был не последний его визит к Давиду.       Что-то необратимо сломалось в тщательно выстроенном гетеросексуальном фасаде. Андрей мельком глянул на визитку массажиста, криво усмехнулся. Прижал карточку к губам, вдыхая легкий аромат одеколона — терпкий, мускусный, будоражащий воспоминания.       Что ж… Похоже, в его жизни открывалась новая глава. Глава, полная самопознания, борьбы и смятения. И одному богу известно, чем закончится этот путь к потаенным глубинам собственной души.       Но точка невозврата пройдена. Теперь бежать поздно и бессмысленно.       Андрей решительно убрал визитку в карман, выдохнул и утопил педаль газа. Впереди ждала новая реальность. Без масок, без притворства.       И он постарается принять ее — какой бы пугающей она ни была.