Клубничный ароматизатор

Добро пожаловать на ночь, до краев заполненную драйвовой музыкой и алкоголем. Небольшой клуб, заполненный яркими огнями, предлагает уникальную атмосферу для всех любителей танцев. Сегодня в нем народу куда больше обычного: толпа обдолбанных подростков, у которых дурь в крови смешивалась с алкоголем, погружая в синтетический рай, толкались друг о друга в танце. Стены от плинтусов до потолка вымазаны арт-инсталляциями и граффити, переливающимися в свете неоновых стробоскопов. Колонны, мощно поддерживающие тяжесть потолка, трепещут от оглушительных басов. Уши уже давно заложило утомление от неконтролируемой громкостью песен. Бар предлагает широкий ассортимент напитков, и Киса вместе со своим спутником, кажется, уже успел попробовать их все. Чувство координации движений плавно растворяется в накрывшей с головой эйфорие. Алкоголь уже давно течет по его венам, словно теплый поток, обвивая разум. Киса видит свое отражение в Хеникных красных очках, выпивая очередной шот с ним на брудершафт. Огненная вода едко скатывается по горлу вниз, обжигая его стенки, заставляя встряхивать головой от в очередной раз резко ударяющего в нее градуса. — Развеемся пошли, — стоя прямо перед Ваней и кладя локоть кудрявому парнишке на плечо, блондин согнулся поближе к его закивавшему лицу. Хватая парня за затылок тот наклонил его чуть ниже, утыкаясь носом ему в макушку и делая шумный вдох, пытаясь чем-то перебить осадок спирта в носу, почти сразу отпуская. После уходя и растворяясь в толпе, Хенк уже успел забыть о том, чтобы обернуться и удостоверится в том, что парень следует за ним. Ваня, провожая своего спутника взглядом, повернулся обратно к барной стойке, вновь хватаясь за стопку, тут же опрокидывая ее и утирая уголок губ тыльной стороной ладони. А вот теперь можно и развеяться. Алкогольные звездочки, смешиваясь с кровью дают бурную реакцию где-то в мозгу, взрываясь то горькими, то сладкими салютами, и, если вовремя не распогонять их все — есть шанс добираться до дома вне сознания. Ване кажется, что этот шанс уже сам в него вцепился, но особого внимания он ему сейчас уделять не хочет, хочет только найти Хенка в толпе. Люди одеты в яркие наряды, движутся в такт, словно единое целое. Их тела, тесно прижатые друг к другу, реагируют на каждую ноту, вызывая волну эмоций у каждого. Тут и Локон, и Рита, и Паша с Оксаной, и вообще, как минимум половина их одноклассников. Наконец в куче тел Кислов находит нужного человека, невесомо касаясь чужого торса со спины, тут же выскальзывая вперед, полностью оказываясь в поле зрения. Вечер пятницы заполнил клуб подростками почти до отказа, оставляя между двумя разгоряченными парнями каких-то жалких двадцать сантиметров, веля ритмично следовать мелодии своими телами. Трендовая музыка раскачивает все здание, заставляя мысли покидать голову на неопределенные промежутки времени. На такой яркой тусовке, под влиянием алкоголя время летит незаметно, а яркие образы людей сливаются в единое полотно — танец, свет и музыка, где каждый становится частью чего-то большего, забывая о повседневных заботах. С каждой секундой нарастает интенсивность музыки. Танцующие добавляют элементы импровизации: резкие выпады, подскоки и даже гибкие движения, как у волн океана. На глаза медленно опускаются невидимые шоры, сокращая поле зрения до одного единственного, находящегося прямо перед кудрявым парнем объекта. Сейчас Кису вообще не трогало то, что вокруг них целая толпа обдолбанных и таких же бухих как он подростков, все они растворялись друг в друге, превращаясь одну аляпистую массу, будто желающую столкнуть два тела, стоящие напротив. В какой-то момент будто по щелчку пальцев это и произошло, теперь накаленные тела сплелись в бешенном танце, почти вжимаясь друг в друга. На танцполе царит магия движений, когда под ритмы музыки начинают раскрываться души людей. Кудрявый предполагал, что от танцев кровь покинет алкоголь, но крепость выпитых напитков победила все его задумки. Пьяные чертики, тыкая своими трезубцами сначала в шею, после быстро спустились вниз, к животу и бокам, продолжая бесноваться уже там. Хенкин заметил, как Киса кайфует от всего происходящего, и улыбаясь, подтянул его на себя. Невидимые демонята переглянулись между собой и тут же скользнули под резинку штанов. Ванино обмякшее тело быстро поддалось в ответ, мыча парню на ухо от такого резкого движения, после сразу тихо, но отчетливо выдавая «Ах», очень напоминающее стон, заставляя Хенка слегка напрячься от такого выкидыша. — Говнюк, — блондин не ожидал подобного поворота, выпуская чужое тело из рук. Кислов улыбаясь во все 32 дразня покачал головой из стороны в сторону. Те шоты, кажется, заново окутали душу сладким облаком эйфории, позволяя забыть о заботах и тревогах. Мысли скачут как мыльные пузыри. Каждый звук обретает еще большую резкость, а тени начинают танцевать вокруг, настойчиво напоминая о том, что за пределами этой эйфории есть нечто большее. Ваню хоть и выпустили из объятий, сам он не отстранялся и игнорировал всяческие напоминания извне, и сейчас, кладя руки чуть ниже чужих бедер тот провел ими выше, останавливаясь на боках. — Кис, че ты хочешь? — Боря плотно прижался к шатену. — Пива, — пьяно, как-то в нос ответил Кислов. — Эт понятно, — блондин, снимая свои очки и надел их Кисе на переносицу, заставляя вновь как-то игриво заулыбаться. — И тебя, — второй рукой ловя руку своего пританцовывающего спутника и прислоняя ее к грудной клетке, начав быстро проводить вниз по животу, останавливая на паху, обозначая его вставший вопрос, требующий немедленного решения. — А эт можно, — в ответ Хенкину последовала игривая улыбка и после уже тянущаяся к нему с поцелуем. Хенк слегка вжался лицом в себя, стараясь избежать чужих губ в общественном месте, тут же вытаскивая свою руку из чужой и хватая ладонями лицо любимого развернул его в бок, ближе к плечу. — Погнали, таксос вызову, — говорить приходилось громко, прямо на ухо Кислову. Кудрявый едва разочарованно не упал на хорошо сложенное тело, слегка пошатнувшись, а на его лице вырисовалось явное недовольство. Он отдалился, кивая, и Хенкин, подхватывая его под локоть, старательно изображая то, что его партнер настолько пьян, что выбесил его, потащил его сквозь толпу к выходу из клуба. — Кис, ты че, уже все? Хенк, классный же вечер, чтоб вот так его заканчивать, ну? — схватив за другой Ванин локоть их остановила явно уже успевшая начать переживать за обоих вот так уходящих парней Рита, почти сразу же отпуская чужую руку. — Ритуля, родная, у меня классный вечер еще впереди, — оставаться в полусознании и еще при этом пытаться задорно складывать буквы в слова Кисе было слегка сложновато. — Ну правда, Рит, ему уже хватит, — девушка в ответ на слова блондина расстроенно надула губы. — Ладно, давайте осторожнее тогда, — одноклассница приобняла сначала кудрявого, а затем блондина, разворачиваясь к парням спиной. — Ага, обязательно предохраняться будем, — решил напоследок бросить шуточку шатен, скорее чтобы позлить голубоглазого за неудавшийся поцелуй, за что с новой силой был дернут на себя Борей, продолжившего после вести его к выходу. Хенкин молился в надежде на то, что громкая музыка закрыла своими ладонями уши Риты, чтобы она ничего не слышала. Пьяный Ваня всегда лез к такому же поддатому Боре, клеился, ластился и напрашивался, постоянно пытался поделить с ним одну бутылку. Да даже если бы не пьяный был, то все равно маячил бы перед глазами с тактильным бонусом в виде рук по телу, разве что не так настойчиво. Но сегодня он явно перебрал, раз толпа людей, окружающая их не стала для него преградой, чтобы полезть с поцелуем. Боря же почти всегда старался следить за тем, чтобы не напиваться до чертиков и оставался чуть более трезвым, чем его молодой человек, но вниманием его не обделял. Потому что пьяный Киса — это как бомба замедленного действия, только без определенного таймера, и не понятно, чем все закончится на этот раз — конфетти из поцелуев или полусознательный маршрут пешком до дома, сопровождающийся рвотными позывами. Наконец протолкавшись к выходу, они оба вышли на свежий воздух. Вбирая его полной грудью, приятный осадок растворялся в легких прохладой. Хенк, пошевелив рукой в кармане достал оттуда мобильник включая его. Яркий свет экрана ударил в глаза, заставляя слегка пощурится, но продолжить искать приложение для вызова такси. По углам шкерились курящие не то шмаль, не то обычные сигареты подростки, старательно скрываясь в ночной темноте. Киса, стоя рядом поправил свою куртку, доставая винстон и облокачиваюсь на стену спиной. Открыв пачку, он вытащил из нее зажигалку, после ударяясь об пальцы Хенка, вытаскивающие себе сигарету, поступил так же. Подпаливая фильтр и затягиваясь, кудрявый парнишка не сразу выдохнул, заставляя дым оседать в легких. Боря, только что обхватывая сигарету губами и завершая вызов такси, заставил телефон скользнуть из руки обратно в карман. Кислов, глядя на все это после протянул блондину зажигалку и через пару секунд слабый огонек неохотно перескочил на сигарету, делясь надвое. — Ну че? — голова шатена запрокинулась назад, смотря на затянутое нефтью ночное небо. — Семь минут, — констатировал голубоглазый. — Бален, — закатывая глаза и склоняя голову в бок, после чего та вновь опрокинулась назад. – Терпи, — утешить Хенкин сейчас никак не мог. — Легко сказать, — съязвил Кислов, облизывая щеку изнутри. — Не-а, — Хенкин подошел почти вплотную к Кислову уверенно держа зрительный контакт, прихватывая его одной рукой за спину, а вторую держа в кармане куртки. Киса поднял данные ему ранее очки на макушку, тоже глядел в глаза блондина, облизывая и закусывая нижнюю губу, затем сразу расплываясь в улыбке. Шатен слегка приподнялся, толкаясь в чужой, кое-где более твердый пах и сразу довольно промычал в губы, глядя на чужие, сомкнутые, улыбающиеся лишь уголками. Поддатого Ваню очень заводит вот так щупать друг друга в интимных местах и сам факт того, что они думают об одном и том же. Накатывающее возбуждение ощущается жарче, чем обычное из-за опьянения, перемешивающегося с горячими фантазиями в голове шатена, и он снова упирается макушкой в стену, делая затяг. Каждая секунда проходит неспеша, словно по натянутой струне, оставляя ощущение вязкости в воздухе. Музыка, доносящаяся из-за стен клуба, действовала словно замедляющим механизмом, и даже дыхание с каждым вдохом и выдохом затягивалось, создавая атмосферу напряжения. Эти семь минут длились как-то предательски долго, будто намеренно оттягивая все нервы. Парни все это время стояли рядом, стараясь создавать впечатление того, что они чем-то очень заняты в своих телефонах. Время близилось к двум часам ночи. Маму Кислов предупредил заранее о том, что сегодня будет поздно и скорее всего с лучшим другом. Точнее, для нее просто лучшим другом, чтобы лишний раз не волновалась. Иногда случалось такое, что блондин приводил шатена в его же дом, и чтобы не беспокоить тетю Ларису оставался на ночь с перепившим и пребывающим вне разума из-за наркоты Ваней, а иногда сам Ваня намеренно приводил Борю в их дом посреди ночи. Хенкин сегодня родным дал неоднозначное предупреждение в силу того, что не был уверен, как сложится ночь. Прервать имитацию бурной деятельности удалось звонку сервиса такси и сразу после подъехавшей машине, в которую они оба весьма резво для двух пьяных подростков запрыгнули. Садясь на задние сидения, водитель на вид средних лет, с рассеянной шевелюрой и доброй улыбкой на лице сразу же включил радио на мягком звучании и не поворачиваясь к своим пассажирам, начинает разговор с неугасимым энтузиазмом. — Здравствуйте! Едем по адресу из приложения? — спрашивает таксист, на что сразу же получает положительный ответ коротким «Да» от блондина. — Из клуба? — с уверенной интонацией говорит он, интересуясь. — Я по молодости тоже таким грешил, как вспомню… Была у нас однажды такая ситуация… — не давая ответить ни одному из парочки мужчина почти сразу продолжил говорить. Машина уже двинулась, разворачиваясь по нужному направлению. В салоне стоял резкий, химозный запах клубники, источаемый ароматизатором. Водитель, заканчивая историю из молодости, не умолкая тут же начинает рассказывать новую о своих поездках — вот однажды он подвозил группу туристов, которые зашли в споры о том, какое место в городе самое красивое. Или как на выходных с сыном ездили на рыбалку и поймали рыбу с невероятно необычной историей — кто-то утверждал, что это была щука-убийца! Но, последнее, что сейчас интересовало подростков — это слушать чужой говор. Киса отключил слуховое восприятие информации с передних сидений как только они сели в машину, а Хенк немного поулыбавшись, делал вид что очень увлеченно слушает, глядя на мужчину в зеркало заднего вида. Решив, что так дело не пойдет и, если сейчас ничего не сделать — их идиллия нарушится, а значит и вся ночь тоже коту под хвост. Медленно скользя рукой по сидению, разделявшему парней, Боря аккуратно коснулся чужой ноги, заставляя ее слегка дернуться. Шороха одежды было совсем не слышно из-за музыки в салоне и непрекращающегося монолога. Киса, выползая из мыслей, опошленных алкоголем, глянул на ласкающую его ноги руку, и постепенно осознавая происходящее поерзал на сидении. В штанах уже было не особенно удобно находиться из-за стояка, вызванного вновь облизавшем душу возбуждении. Сердце начинает стучать чуть быстрее, без того разрозненные мысли, подобно порывам ветра, разлетаются в разные стороны. Слегка измотанное танцами тело вновь наполняется энергией, и каждая клетка начинает жалобно требовать движения. Боря, сперва поглядев на реакцию шатена, после посмотрел в его глаза. Кислов совершенно не был против таких действий и лишь бегло глянув на водителя, после посмотрел на Хенкина. В джоггерах становилось все теснее, и парень съехал чуть ниже по сидению, слегка раздвигая ноги. Блондин, в очередной раз убедился, что таксист не обращает на них внимания, медленно, но уверенно прогладил внутреннюю сторону бедра Кисы, сразу после шустро скользнув вверх ладонью. Сгорбившись под натяжением, черные штаны оттянулись слегка в бок, и чужие пальцы оказались на Ваниных боксерах. Обжигающий экстаз тут же ударил в голову, заставляя осознать, насколько сократилось расстояние от Бориной кисти до Кисиного напряженного от возбуждения члена. Плавясь в нежности чужой руки, кудрявый лизнул пересохшие от горячего дыхания губы, тяжело выдыхая и слегка закидывая голову назад, тут же возвращая ее в прежнее положение. Взор скатился по собственному животу вниз, разглядывая сводящие скулы движения. Руке передвигаться под тканью чужой одежды было не очень-то удобно, но останавливаться она не собиралась, проводя по горячему стволу от начала до конца тонкой тканью препятствующего нижнего белья. Внутри Кислова словно разгорелся пожар, который постепенно охватывал все тело. Каждое прикосновение подливало в его жерло масла, заставляя сердце биться в небыстром, но настойчивом ритме. Такие прикосновения вызывали вихрь чувств и у самого Хенкина, оставляя за собой тепло и легкое покалывание. Каждый миг, проведенный рядом, становился знойным солнечным днем, заставляя нестерпимый зуд желания нарастать с каждой секундой. Поджилки слегка поджимались с опаской, возвращая мысли о том, что их могут застать за абсолютно не подобающими нормам морали действиях, но акционный алкоголь хорошо спасал от них, разжижая каждое не озвученное слово, заменяя его азартом. Боря проводил рукой вверх-вниз, иногда останавливаясь у основания и массируя его немного интенсивнее. Ткань нижнего белья была уже слегка влажная, из-за чего прилипала к рельефу тела. У самого блондина все тело вымученно ныло, стонало и выпрашивало, чтобы к нему тоже прикоснулись, и Киса, будто читая это в чужих движениях, исстрадавшись, ватно коснулся чужой ноги. Бесстыдный эпизод в его штанах не оставлял никаких сил и здравых мыслей, но Ване вдруг очень захотелось ощутить угар чужого тела, поставив его на свое место. Хотелось сводить его с ума точно так же, не стесняя себя ничем, как это делал Хенк. Но получалось это весьма смутно. Рассудок уже давно помутнел от количества принятого спирта, закуренного сигаретами, сейчас ум окончательно укутывался в одеяло возбуждения. Кислов довольно быстро нащупал твердый член, который, если бы мешающиеся предметы одежды, уже стоял колом. Заставляя плотную ткань обхватывать чужое тело, Киса слегка подрагивающими руками старался поймать ритм. С передних сидений доносились недовольные комментарии водителя автомобиля о том, что они, кажется, собрали уже все светофоры по пути в пункт назначения, имея ввиду то, что каждый встречающийся им загорался красным. Но парней в этой ситуации все устраивало, хотя свое мнение они так и не озвучили. Ароматизатор, прикрепленный на веревочке за зеркало заднего вида, качался в разные стороны из-за маневров машины. Ваня искусал себе все щеки изнутри, а губы Хенка едва не кровоточили от прикусов собственными зубами. До конца поездки оставалась четь больше минуты, а оба тела, кажется, уже находились на грани. Киса запрокидывал макушку назад, а Хенк упирался ею в стекло, оставляя на нем конденсацию водяного пара, косясь на парня, сидящего слева. Взгляд становится более острым, каждая деталь кажется ярче и насыщеннее, как если бы мир вокруг вдруг обрел новые краски. Шум вызывает трепет, а движения рук заполняют виски ритмом сердцебиения. В этот момент кажется, что время замедляется, позволяя насладиться каждым мгновением. И, наконец, желания врываются на свободу, погружая в этот поток эмоций и ощущений. Ткань одежды намокает у обоих почти одновременно, оставляя белесые следы. Грудная клетка жадно вбирает воздух в попытках охладиться и отдышаться после такого стресса, мощно вздымаясь и опускаясь. — Ну все, приехали, — мужчина впервые развернулся, оглядывая запыхавшихся парней. Реакция у обоих была слегка притуплена из-за всего случившегося, но они все равно как можно резче отдернули друг от друга руки. Боря, шумно выдыхая кивнул водителю в знак благодарности и первым вышел из машины, обходя ее и открывая заднюю дверь, не дожидаясь пока шатен вытащит свое тело самостоятельно. Свежий воздух омыл легкие изнутри, приводя организм в чувства, и Ваня выбрался из салона, слегка покачиваясь. Парни надеялись, что мужчина ничего не видел, не слышал и не заподозрил, а если что-то из этого все-таки случилось — то всяко лучше, что о их близости знал только один паршивый таксист-балабол, чем половина Коктебеля, зависавшая в том клубе, или тетя Лариса, которая скулежа, доносящегося из Кисиной комнаты сегодня, к счастью, уже не послушает.