незримые связи

Солнечные лучи пробиваются сквозь редкие облака, осветляя площадь у храма тёплым светом. В воздухе смешивается аромат осенней прохлады и восковых свечей, доносящихся из приоткрытых дверей. Кенни стоит у стены, лениво прислонившись к камню, и скользит взглядом по толпе, едва заметно нахмурив брови. Люди проходят мимо — улыбаются, перешёптываются, толкаются, ворчат — и этот шум раздражает его. Ему бы не пришлось это терпеть, если бы не его проклятая чувствительность ко всему, что происходит вокруг. Он замечает маленькую девочку, идущую с корзиной фруктов — её щеки розовеют от прохлады, а губы, по-видимому, бормочут что-то, пока она пересчитывает яблоки. Не удержавшись, Кенни ловко тянет руку и, с довольной улыбкой, ворует ярко-красное яблоко, незаметно откусив от него. Вкус, однако, оказывается слишком резким, и он слегка морщится, продолжая наблюдать за толпой, как бы случайно опираясь крылом о каменную стену. Мимо него пробегает мальчишка, задев его плечом. Кенни раздражённо поворачивается, уже готовый пробормотать нечто нецензурное — но слова застывают на губах. Рыжий мальчик с веснушками на лице, с босыми ногами, зажмурившись, читает молитвы. Он выглядит отчаянно, беззащитно — точно так же, как и Кенни в прошлом. Это Кайл Брофловски - мальчик под защитой архангела Стэнли Марша, и в его маленькой фигуре Кенни вдруг видит своё отражение. Он тянет руку, чтобы прикоснуться к плечу мальчика, но тут же одёргивается, вспоминая, что его роль давно завершена, что теперь он изгой, лишённый даже права на собственные мольбы. Взгляд Кенни уходит от мальчика и замечает знакомые голубые глаза на фоне светловолосой макушки, появляющейся у края площади. В голове пронеслось имя, за которым давно закрепилась одна единственная характеристика — сирота без хранителя. Это тот парень, за которым он наблюдает уже не первый день, если не сказать месяц, — Леопольд Стотч. Кенни часто видел его возле храма, приходящего сюда каждое утро. И всякий раз, когда они пересекались взглядами, Кенни не мог отделаться от ощущения, что этот парень будто видит его — что-то столь странное и невероятное, что у него уже нет ни логики, ни ответа. Кенни медленно обходит толпу, ощущая какое-то странное покалывание, как будто его что-то тянет к этому месту, к этому человеку. Леопольд сидит на ступенях храма, склонив голову к молитве, не замечая ни людей, ни шума вокруг. Он кажется таким погружённым, почти прозрачным, словно для него тут нет никого, кроме невидимого, но близкого ему божества. Кенни старается не обращать внимания, но взгляд раз за разом падает на светлую макушку, едва видимую за толпой. Он так привык быть незримым наблюдателем, что его мысли стали чем-то вроде монотонного фона, заполняющего молчаливые дни. Но сегодня всё иначе, какое-то невидимое притяжение не даёт ему просто уйти. Едва он решается сделать шаг к Леопольду, как вдруг тот неожиданно поднимает взгляд, как будто чувствует его присутствие, и их глаза встречаются. Леопольд сначала кажется удивлённым, а затем слегка улыбается, и Кенни внутри ощущает странное смешение любопытства и страха, словно его личный мир был потревожен. — Я знаю, что ты здесь, — тихо произносит Леопольд, почти шёпотом, но его слова всё равно отзываются где-то глубоко внутри Кенни. — Каждый день, в одно и то же время… словно ты страж. Кенни чуть хмурится, притворяясь, что это его не касается, но в глазах мелькает что-то едва заметное, как отблеск далёкой тени. — Страж? — ухмыляется он, делая шаг назад. — Звучит так, будто я призрак. Леопольд смеётся, тепло и как-то необычайно искренне. — В первое время я так и думал, — с улыбкой отвечает он. — Решил, что это галлюцинация или что-то вроде знака свыше. А потом, когда ты продолжил появляться каждый день, понял, что это… настоящая встреча. Кенни чувствует, как внутри всё переворачивается. Какой-то человеческий, простой и удивительно тёплый жест от этого парня разрушает его привычные барьеры. — Так ты меня действительно видишь, — выдыхает Кенни, и в его словах слышится больше недоумения, чем хотелось бы. Леопольд кивает, глядя на него совершенно бесстрашно, словно перед ним не падший ангел, а простой парень, который просто стоит у церкви каждый день. — Вижу. А ещё думаю, что ты, должно быть, очень одинокий, раз приходишь сюда и смотришь издалека. Кенни не знает, что сказать, просто смотрит на Леопольда в тишине, будто пытаясь убедиться, что это всё действительно происходит. Леопольд снова улыбается и как-то шутливо произносит: — Может, мне начать приносить тебе еду? Или называть тебя «мой личный охранник»? Вряд ли кто-то другой может похвастаться таким красивым призраком у себя за спиной. Кенни едва сдерживает смех, закатывая глаза: — Уверен, что ты не зря так думаешь? Обычно меня видят только те, кто… ну, скажем так, слишком близко к смерти. — Ну, раз ты каждый день здесь и явно не хочешь причинить мне вреда, — отзывается Леопольд с озорной улыбкой, — будем считать, что я просто особенный. Кенни лишь усмехается, всё ещё не до конца веря, что кто-то, наконец, смог его заметить — и тем более принять. Кенни ещё пару мгновений смотрел на Леопольда, почти ошеломлённый его спокойной улыбкой и неподдельным интересом. Редко кто-то мог видеть его, да и те, кто видел — всегда чувствовали страх или панику. Но не этот парень. Он сидел на ступенях церкви, как ни в чём не бывало, словно перед ним не падший ангел, а обычный человек. Кенни сделал пару шагов, чтобы встать чуть ближе, стараясь придать себе вид равнодушного и независимого наблюдателя. Но, как бы он ни пытался, Леопольд продолжал смотреть прямо ему в глаза, будто понимая что-то, о чём Кенни даже не осмеливался задуматься. — Тебя же не пугает то, что я могу быть… опасным? — Кенни решил попробовать хотя бы немного отстранить его этим. — Вдруг я не добрый страж, а падший, — последнее слово он произнёс с лёгкой ухмылкой, будто шутил, хотя на самом деле внутри ощутил горечь. Леопольд не смутился, а наоборот, его улыбка стала ещё теплее и как-то даже сочувственной. — Опасный? — он прищурился, чуть качнув головой. — В таком случае, мне повезло — мой личный демон оказался не только опасным, но и красивым. Кенни закатил глаза, не сдержав короткий смешок: — Я тебе не демон. И не страж. И не призрак, — его голос чуть смягчился, но в глазах всё ещё тлело что-то отголосками старой обиды. — Я просто… оказался здесь по ошибке. — Ошибке? — Леопольд слегка приподнял брови, пытаясь понять смысл его слов. — То есть, ты не хотел здесь быть? Кенни на мгновение отвернулся, глядя куда-то в сторону, как будто пытаясь скрыть что-то, что не хотел никому показывать. Он глубоко вздохнул и, наконец, вернулся к взгляду Леопольда. — Не особо. Многое из того, что я делал, привело к… падению, — он сказал это с горьким оттенком в голосе, словно слова были тяжёлыми камнями, которые он не мог просто отбросить. Леопольд кивнул, но в его глазах не было ни осуждения, ни жалости. Только неподдельное понимание. — Может, это и не ошибка, — сказал он мягко, обдумывая его слова. — Может, ты здесь, чтобы… ну, кто знает, найти что-то? Или кого-то. Кенни скептически приподнял бровь, усмехнувшись: — Это ты пытаешься намекнуть, что я здесь ради тебя? Леопольд смущённо рассмеялся, но его взгляд остался твёрдым, почти дерзким. — Ну, учитывая, что ты каждый день стоишь у входа в церковь, глядя на меня, — он понизил голос и чуть приблизился, чтобы его слова были слышны только им двоим, — я начинаю думать, что ты не просто прохожий. Кенни чуть отступил, поражённый его смелостью и тем, как легко тот, казалось, обходился с такими разговорами. Он знал, что не просто прохожий, знал, что его влечёт к этому месту, как будто что-то зовёт, но признавать это даже перед собой было слишком странно. — Ты слишком много знаешь для обычного человека, — сказал Кенни, стараясь придать голосу угрожающий оттенок, хотя прекрасно понимал, что никакой угрозы в его словах не чувствуется. Леопольд лишь усмехнулся в ответ, явно не воспринимая его слова всерьёз. — Может быть, я тоже здесь не случайно, — загадочно произнёс он, глядя на Кенни с такой уверенностью, которая на мгновение заставила ангела задуматься, что этот странный парень действительно может быть чем-то большим, чем просто прихожанином. Кенни почувствовал, как в груди странно защемило от этой мысли.