Ты прекрасен такой, какой ты есть

С болота как обычно доносились крики и ругань. Это сожители Альфёдов и Джаст снова не могли в чём-то сойтись. Остаётся надеяться, что это не слышит Обсидиан, что наверное уже носится на своём заводе. — Я сказал, что никаких зеркал в пещере не будет! — заявил Демон, неуёмно стоящий на своём — Они портят весь интерьер! Снеговик будучи крайне взбешённым, сжал ладони в кулак, не зная, куда выплеснуть всю накопившуюся за утро злость: „Я не могу завязывать галстук, не глядя в зеркало! Хотя бы одно зеркало, Джаст! Чёрт скрестил руки на груди: „Я не намерен постоянно ходить и видеть в нём себя! Повесь его подальше от моих глаз, — Серый кардинал подошёл к предмету их спора и снял со стены, положив лицом вниз. Белоснежный с недоумением на всё это смотрел: „В смысле, ты не хочешь видеть своё отражение?”. Темнокожий гневно зыркнул на него: „Иди повесь куда-нибудь его подальше!”. — Нет, Джуст, сперва ответь на вопрос, — настойчиво подошёл к пепельноволосому Снежок. Тёмная лошадка ещё долго упирался, но вскоре не выдержал. Рогатый тяжко вздохнул, понимая, что от него не отстанут и прошёл к их двуспальной кровати, присев на край. Алфёдов воспринял это как приглашение и сел рядом, внимательно наблюдая за своим опечаленным другом. Дровосек, стараясь не смотреть в сторону снежного, начал рассказывать: „Я ненавижу свою расу, свою внешность. Этот уродский цвет тела, — смотря на свои руки, испещрённые буграми вен, произнёс Джаст. Белокурый молчал, не перебивая, лишь положив ладонь на плечо в знак поддержки. Демон решил довериться другу и продолжил: „Там, где я родился людей было намного больше, чем различных рас. Потому дети часто задирали не похожих на них. Да, и не только дети, честно говоря, — помрачнел под воспоминаниями говорящий — Я столько дерьма о себе услышал, что начал замечать в себе всё, что мне наговорили люди: эти глупые рога, грязно-серые патлы волосы, хвост, что вечно мешает и выглядит смешно!” — дотрагиваясь до своих рогов, волос и хвоста, проговаривал Чёрт. — Но ты же такой красивый! — не удержался Алфёдов под действием сильных эмоций, взмахнув руками от досады. — Что? —недоумевал рогатый. Алф почувствовал, как его щёки обжёг румянец: „Ну, знаешь, ты такой статный, безупречный, всегда горячий… Не в смысле, что ты притягиваешь меня, а в том, что твоя температура тела выше, чем у людей и других рас!” — протараторил снежный, размахивая руками, не зная куда себя теперь деть. Вот бы под ним сейчас разошёлся пол и он провалился под землю. Глаза Джаста комично расширились, смотря на паникующего соклановца. Сожитель, подрагивая от переполнявших эмоций, произнёс: „На самом деле ты мне очень нравишься. И я не понимаю, как ты можешь не любить себя” — дотронулся до руки, сидящего Чёрта Афёдов. Жуст это некоторое время переваривал, а потом печально вздохнул: „А я не понимаю, как ты можешь любить меня, когда я не могу вынести одного своего вида в отражении зеркала или воды”. Снеговик толкнул темнокожего в грудь, заставив резко лечь. Он навис сверху, смущаясь своей наглости, но страшно желая помочь: „Позволь мне показать свою любовь. Показать, то насколько ты прекрасен”. Демон удивлённо выдохнул. Хвост под ним беспокойно задёргался. Он мягко начал отталкивать снежного, сильно смущаясь: „Альфёдов, не стоит”. Однако белоснежный не готов был с этим смириться, и подпрыгнув, уселся на бёдра Джаста. Он молниеносно наклонился к губам сожителя и яростно начал целовать, но вскоре поняв, что никто не отталкивает, будучи в ступоре, Снеговик нежно зацеловывал губы, покусывая и оттягивая, немного капая от разности их температур, заставляя почувствовать новые, ранее неизведанные ощущения. Белокурый осторожно отстранился и мягко провёл ладонью по скуле Любимого: „Твой цвет тела не уродский. Он завораживающий”. Щёки Чёрта потемнели от смущения. Джаст закрыл правым запястьем свои глаза, не желая смотреть, на нагло возвышающегося друга. Второй он сжал хвост, что беспокойно тарабанил по его бедру. Снежок забрал руку остроухого с его лица и начал выцеловывать каждый миллиметр кисти. Мурашки прошлись от этой руки по всему телу из-за ощущения прохладных губ на горячей коже, заставляя бесконтрольно дёрнуться. — Твои мягкие пепельные волосы прекрасно контрастируют с твоей тёмной кожей и чёрными, наверняка, гладкими, приятными наощупь рогами, — Холодный провёл рукой по волосам Джаста, что в смятении смотрел на развернувшуюся пред ним картину. Дойдя до рогов, обладатель огненного топора робко дотронулся до них. Он шокировано взглянул на неожиданно застонавшего Джуста. Тот был ошеломлён не меньше. От пронзившего холода рук Алфа, он почувствовал пламенный жар, идущий откуда-то снизу вверх, растекаясь после по всем конечностям, заставляя тело растечься лужицей на кровати и прочувствовать всем телом неровности неряшливо сложенного одеяла под ним. Снеговик прокашлялся от кома, что внезапно появился в его горле и продолжил, отодвигая ворот рубашки, дабы прикоснуться пальцами до ключиц: „Ты прекрасен такой, какой ты есть. Нет, даже больше скажу: глядя на тебя, всего такого разного, я чувствую сильное желание дотронуться до тебя. Когда надеваешь очки, закатываешь рукава до локтей и начинаешь перебирать бумаги по просьбе Альцеста, ты становишься таким серьёзным. Мне так и хочется щёлкнуть тебя по носу, убрать мешающиеся пряди, просто сидеть рядом, наблюдая за тем, как твои руки красиво напрягаются при письме. Когда мы с Дровосеками собираемся вместе, весело дурачась, твои прекрасные глаза-омуты в этот момент смягчаются и такая теплота в них появляется. Мне так и хочется расцеловать такого тебя. Или когда ты с умным лицом пытаешься кого-то одурачить. От тебя веет такой уверенностью, что так и хочется тебе подчиниться”. — глотая отдельные звуки возбуждённо выпалил Афёдов. Нуарные глаза Демона заволок прозрачный поток слёз, что тут же помчались по его щекам. Белоснежный испуганно застыл: „Хей, Джуст, ты чего?”. Чёрт приподнялся и крепко обнял Снеговинника: „Спасибо, спасибо, тебе” — лихорадочно оставлял своими горячими губами невесомые поцелуи на чуть тёплом лице напротив него. — Я так на самом деле люблю тебя, но я не мог принять себя, не мог опорочить своей скверной твою белую душу. — Да, конечно, моя душа такая чистая. Особенно после того, что только что происходило, — промямлил Алф. — Ну, мы же не занимались пока ничем таким.., — вытирая, дорожки слёз со своего лица, проронил Рогатый. — Стой, стой, давай об этом потом, не сейчас, пожалуйста, — сконфуженный Снежок спрятал лицо в плече пепельноволосого. — Так значит мы теперь в отношениях? — решил таки поинтересоваться улыбающийся Джаст. — Ну, получается так, — радостно вскинул голову Снеговик, случайно задев ей подбородок своего парня. Джаст болезненно промычал, потирая ушибленную часть своего лица: „Но зеркало всё равно нужно повесить в другой части дома”. — Ну, Джаст!!!