Эфемерный

Парень бесшумно проникает в комнату, не нарушая ночную тишину. Шторы в квартире плотно задернуты, приглушают звук дождя за окном, воздух спертый, и ему хочется закашляться. Че с грустью замечает полные пепельницы на каждой горизонтальной поверхности. Курит, много. Парень качает головой печально и крадется дальше, ища взглядом цель визита. Находит её в спальне. В этот раз мужчина даже добрался до кровати, как нормальный человек, а не отключился на диване или полу. Да, и там Че иногда находил его. Свернувшегося калачиком прямо на жесткой холодной плитке кухни или коридора. Тогда за Кима было больнее всего. Тем не менее, сейчас тот лежал на кровати, переодетый в домашнюю свободную безрукавку и шорты. Спал. Че редко когда заставал его таким мирным. Во сне Ким выглядел обезоруживающе невинно и ранимо. Складка, всегда присутствующая днем меж нахмуренных бровей, разгладилась, острые скулы оттеняли лицо, но не выглядели хищно, как обычно. Лишь показывали то, как Кимхан похудел. Губы, которые раньше манили цветом и сладостью, сейчас были приоткрыты. Побледнели, превратились в обкусанные и обветренные. А еще днем они всегда похожи на тонкие нити оттого, что всегда поджаты. Че присаживается на кровать рядом со спящим мужчиной, и невесомо оглаживает каждый сантиметр лица кончиками пальцев. Ким снова хмурится, чувствуя что-то сквозь сон, и Порче торопится поцеловать горячий лоб, успокаивая. Пытается удобнее устроиться на кровати, укладываясь полностью рядом, вплотную к чужому теплому телу. Обхватывает руками и ногами, насколько может, окутывая ощущением присутствия и своей любовью. Охраняет сон, хрупкий и редкий. Ким мало спит теперь. Музыкант сильно изменился. Да и не музыкант он теперь вовсе. Насколько Че мог судить, почти весь Тайланд трубил в панике, когда Вик пропал с радаров. Такой талантливый и перспективный, красивый и желанный, он ушел со сцены и растворился в тени, словно и не было его никогда. Конечно, ходило много слухов, но ни один из них не был верным. Никто не знал наверняка причины, разве что семья Терапаньякулов. И Порче. Уничтожив Вика, разрушив до руин и щепок все, что связывало его с музыкой, Ким вернулся в мафию. И потерял даже это имя. Кимхан, вот кем он стал. Кинн с тревогой наблюдал, как его младший брат деревенел, превращаясь в ужасное существо. Даже самые сильные бойцы клана косо смотрели на нелюдимого мужчину. Танкхун пытался говорить с Кимханом, пытался предотвратить падение того на самое дно, но потерпел неудачу. Никто не смог его остановить. Поэтому теперь весь Бангкок старался говорить шепотом, лишь бы не быть замеченным Гончей. Так прозвали Кимхана в узких криминальных кругах. Гончая клана Терапаньякулов стала страшным сном любого, кто имел с ними дела, она была бесшумной тенью без души, смертоносной и жестокой. После работы Гончей оставались реки крови, тела собирали как мясную мозайку. Он всегда работал один, не подпуская никого к себе, но даже так целые группировки исчезали с лица земли от его рук. Кимхан не трепался больше без причины. Говорил только рваными фразами, по делу. Посылал нахуй одним взглядом, не утруждая себя произносить это вслух. Кроме этого посыла в глазах, за полыханием огня больше не было не видно ничего. Семья опустила руки, поняв, что они бессильны в борьбе с увяданием человеческого в младшем Терапаньякуле. Но они не подозревают, что человеческое в нем еще осталось. Когда Кимхан приходил домой и отмывался от крови, из душа выходил Ким. Этот Ким старался заботиться о себе, словно поддерживая иллюзию нормальности происходящего. Впихивал в себя еду, курил, спал. Большую часть времени смотрел прямо перед собой невидящим взглядом, подвисал. Тоскливо обходил стороной единственную оставшуюся гитару, потому что она принадлежала не ему. И не подозревал что за ним, так же как сам Ким когда-то, наблюдали украдкой. За спиной всегда кололся чужой взгляд. Следил незаметно. Че своего присутствия не афишировал, но подозревал, что Ким в курсе. Просто не может в это поверить, хоть и всеми остатками сердца желает. Но когда мужчина теряет бдительность, например как этой ночью, Че позволяет себе немного пойти на поводу у своих желаний. Обнимать, целовать, прикасаться. Че знает, что тем самым только делает хуже обоим. Но не может заставить себя не отгонять чужие кошмары. Он знает, что снится Киму. И Порче действительно жаль. Порче Питчайя Киттисават погиб в перестрелке примерно год назад. Шальная пуля нашла его сердце. Парень не хотел, чтобы так получилось, он лишь прикрыл спину Порша. Че не жалел о своем поступке, и повторил бы его снова. Жалел только о последствиях. Честно говоря, при жизни он и представить себе не мог, что по нему будут скорбеть так много человек. Даже Вегас, этот хищный и опасный мужчина, прятал мокрые глаза на его похоронах. Танкхуна трясло три дня, он безостановочно оплакивал бедного мальчика-солнце. Не как обычно — истерично и экспрессивно, а молча глотая слезы за закрытыми дверями своих апартаментов. Пит жался в объятиях своего тогда уже мужа, тихо поскуливая, Макао замкнулся в себе, отказываясь говорить с кем-либо. Кинну, к сожалению, повезло меньше — ему пришлось быть сильным, чтобы не потерять Порша. Порш был безутешен. Первые несколько дней он не осознавал происходящее, пока не настал день прощания. Кинн вовремя вытащил его из петли сквозь ужас и панику. Брату вкалывали успокоительные, лишь бы тот перестал биться о стены в беспомощной истерике. Состояние Киттисавата погружало всех в еще большее отчаяние. Только благодаря главе клана Порш сейчас, спустя год, походил на себя прежнего, а не лежал в дурке или земле. Разве что в глазах поселилась скорбь, а улыбка никогда больше не была искренней. Ким… К сожалению, Порче перестал дышать именно на его коленях. Последнее, что он успел произнести перед последним вдохом, было: — Я люблю тебя. Прости. Он действительно любил Кима. Они были в отношениях только месяц, когда все рухнуло. Терапаньякул нашел в себе силы прийти с повинной к порогу Че, и с того времени месяц парень жил в своей мечте. Он был счастлив, что успел прожить этот короткий срок рядом с Кимом. Все было действительно хорошо. Жаль, что так быстро закончилось. Кимхан не явился на похороны. Че не знает, почему, тогда он еще не мог приглядывать за всеми. Никто не знает, где мужчина пропадал. Просто потом объявился на пороге отчего дома с пустым взглядом, попросил аудиенции у отца, и выстрелил тому в четко в голову. Родилась Гончая. Че зарывается носом в коротко подстриженные волосы своего мужчины, тяжело вздыхая. Ему было грустно, но он ничего не мог изменить. Со своей судьбой он смирился, радуясь тому, что ему хотя бы позволили остаться рядом невидимым стражем чужих снов. А вот из-за того, что случилось с Поршем и Кимом ему было до отвратительного больно. Ким ворочается в его объятиях, скулит, жмется ближе. Одинокая слезинка украдкой скатывается по его виску, теряясь в подушке. Чувствует Че рядом. Че же улыбается, поглаживая того по беззащитно сгорбленной спине. — Спи, любимый. Ночь оставляет их наедине. Утром Ким прижимает к лицу подушку, сжимая руками так сильно, что белеют пальцы и трещит ткань. Плачет и улыбается, чувствуя запах своего Ангела и фантомные касания, проникшие сквозь сон.