Семьдесят дней, которые изменили мир

В морге оказалось холодно, как в зале с криокамерой Зимнего Солдата. Или наоборот — под банком стоял дубак, как в морге?.. Брок был до мокрой жопы счастлив, что не лежит ни там, ни там, но на этом поводы для радости заканчивались. Четвертый труп за последние полгода добавлял головняка лично ему, и это сверх того, что весь Трискелион стоял на ушах из-за этого дела, потому что, ну. Четыре трупа. В Трискелионе. Убитых чудовищно, обезображенных так, что опознавали по отпечаткам и ДНК, потому что лиц там больше не было, кожу с клочьями мышц сдирали с еще живых. Никаких следов, улик, подозреваемых. Фьюри еще после второго трупа нашпиговал Трискелион камерами так, что аж фрагментация информации пошла по пизде, но вопросы национальной безопасности все еще как-то надо было обсуждать за закрытыми дверями, так что шли в ход глушилки. Все, что касалось теневой, гидровской стороны работы, тоже мимикрировало под такие ситуации, но проблема в том, что их личный серийный маньяк пользовался этим лайфхаком даже успешнее них. И четвертый труп подтвердил ебейшие подозрения Брока, вот только к Фьюри с таким не пойдешь: все четверо были двойными агентами. Кто-то выпиливал Гидру, и делал это грубо, безжалостно и дофига эффективно. Брок уже, грешным делом, подумал даже на Зимнего. Не то чтобы Зимний себе что-либо подобное позволял — ну, бывало, халатам пизды давал, так там рефлекс, Брок бы тоже в челюсть бил, если б его вытащили из холодильника, разбудили и трогали руками за всякое. Просто «дофига эффективно» было вторым именем Зимнего, хотя чтоб лицо содрать — это разве что по спецзаказу, сам-то он, говорили, больше издалека шмальнуть любил: быстро и без лишней пыли. Но вдруг где-то кто-то новости смотрел невовремя, ланч в газету заворачивал, да хуй знает, откуда прилететь могло, главное — что словосочетание «Капитан Америка» как раз полгода назад мусолили по всем каналам. Мало ли, как Зимнего могло триггернуть. Может, услышал и потянуло на ностальгические воспоминания. Как с дружбаном гидровцев пиздил в тыща девятьсот сорок пятом, Красный Череп и все дела. Брок всерьез подвис на этой мысли. Содранная с лиц кожа и впрямь делала трупаков похожими на отца-основателя. Но у Зимнего оказалось алиби — он дрых себе в своем морозильнике, как пельмень, в дни всех убийств. Визуальная схожесть трупов с Красным Черепом, виктимология, указывающая на острую непереносимость идеологических морепродуктов, и таймлайн — как раз после обнаружения «Валькирии» — наводили на дохуя интересные мысли. Если б Брок лично не был на похоронах Капитана Америки, заподозрил бы, что звездно-полосатый выжил. Однако сомнений не было: останки, найденные на «Валькирии» и одетые в приметный костюмчик, изучили вдоль и поперек, нашли следы сыворотки в ДНК, безуспешно попытались ее вычленить, растащили половину трупа на лабораторные образцы и в итоге похоронили то, что осталось, на Арлингтоне под красивой стелой с белой мраморной звездой. Нация умиленно повздыхала, скорбеть особо никто не скорбел. Ну а что там — умер герой войны, так ведь не сейчас, а тогда, давно, защищая страну и мир. Наконец вернулся домой, ура. Земля пухом, жизнь продолжается. Если б Брок пару образцов для начальства не спиздил из лаборатории лично, он бы, может, еще посомневался, но Гидра, точно так же безуспешно помучив мертвечину на предмет сыворотки, резюмировала то же, что до нее — Щ.И.Т.: останки принадлежали Кэпу, помним, скорбим. Последнее в основном из-за неудачи. И все же Броку не давали покоя смутные подозрения. Он понятия не имел, что ищет, но уровень допуска позволял потыкать палочкой во все подряд и посмотреть, что прилипнет. Начал он с морга, по-дружески попросил рапорты со вскрытия — из-под полы, в распечатках, чтобы потом в случае чего никому не надо было объяснять, нахрена он в это все полез. Побазарил со следаками, знавшими еще меньше него. Почитал, посмотрел, нашел ровно нихуя: четверых убитых не объединяло ничего, кроме тайного членства в гидровском клубе. Четыре мертвых гидровца и серийный маньяк, явно не закончивший свой Крестовый поход. В сухом остатке звучало как повод съебаться в отпуск, а то и на пенсию, но Пирс, прослышав про убийства, наскипидарил всем жопы, чтоб бегалось быстрее, и велел найти утечку и раскрыть дело, пока кто-нибудь еще дохуя умный не раскрыл Гидру. И поэтому вечером в пятницу, вместо того чтобы листать Грайндр, Брок сложил в стопку папки с распечатками рапортов, водрузил сверху еще дымящийся кофе и, придерживая стакан рукой, поехал на минус третий этаж: туда, где был найден первый труп. Что ныне покойный гидровец делал на складах всевозможной забытой тряхомудии, Брок не ебал знать. Может, ходил на «Валькирию» подрочить — изящный силуэт самолета темнел в глубине помещения, будто затаившаяся хищная птица. Высоченные потолки таяли в сумраке над лампами, неспособными донести свет даже до стеллажей, не то что до пола. Для чтения бумажек так себе место. Брок вздохнул. Брок вздохнул, и из ноздрей вырвалась струйка пара. Что? Он выдохнул ртом и удивленно уставился на тающее облачко. На складе было прохладно, но не до сосулек с мудей. В стакане хрустнуло, он опустил взгляд и почувствовал, как дыбом встали волосы на загривке: его кофе, минуту назад из аппарата, который все напитки готовил при температуре как в сердце ядерного реактора, был покрыт коркой льда. Брок абсолютно точно не заказывал фраппе. И, черт возьми, стакан был обжигающе горячим, когда Брок выходил из лифта! Свет мигнул. Брок вскинул голову и потрясенно замер: с потолка сыпался снег. Вьюга мела по полу. Мелкое белое крошево оседало на коже, не тая. Молнией мелькнуло: а не эти ли спецэффекты показывали тому бедолаге, который здесь скончался? И тут же пришло ощущение, что Брок здесь не один, и не в том смысле, когда вместе мы пройдем через все невзгоды. В плохом. В «то ли я заперт с вами, то ли вы заперты со мной» смысле. Брок засек движение слева, выхватил табельный ствол… и упер в лоб Капитану сука Америке. Сквозь лоб просвечивала «Валькирия». Капитан был прозрачен, как лед, а в глазах его пылала такая ненависть, что Брок впервые в жизни испытал желание демонстративно обоссаться, как щенок перед матерым волкодавом. Епт, не того суперсолдата назвали Призраком… Ему доводилось, конечно, сталкиваться со всякой необъяснимой ебаниной, работа обязывала, но чтоб так? — Гидровское отродье, — процедил Капитан сквозь зубы, и Брок долго думать не стал — разрядил ему в башку всю обойму. Выстрелы гулким эхом заметались под сводами склада, с полки за спиной Капитана что-то со звоном упало и разбилось, а Капитан взял Брока за горло очень, очень холодной рукой. Пули прошли насквозь, как будто Капитан был ебаной голограммой, вот только его грабля на горле ощущалась вполне себе материальной. Разлетелись по полу рапорты из папки, покатилась кофейная сосулька. Брок вцепился в предплечье, словно высеченное из глыбы льда, огрел Капитана бесполезным пистолетом по челюсти — без толку. Пнул его, ловко закинул на талию ноги, думая опрокинуть на себя — любого другого противника это сбило бы нахуй или хоть пошатнуло бы, но этот, сука, даже не дрогнул. Холодные пальцы сжались сильнее, Брок захрипел. — Я покажу миру твое истинное лицо, гидровский выродок, — прорычал Капитан. — Под кожей… все вы похожи на Иоганна Шмидта. Он потянулся к лицу Брока свободной рукой. Пятый труп, он будет пятым в морге. С содранной с лица кожей. Освежеванный, как кролик. — У всех… под кожей… кровавый череп, мудила!!! — выдавил Брок, теряя опору, барахтаясь и суча ногами. — Меня не обманешь. Я вижу Гидру у тебя в глазах. Он впился ногтями Броку в лоб, под самой кромкой волос, взрезая кожу, и Брок кристально четко представил, как это будет. Этот мертвый ублюдок запустит ему под кожу пальцы и рванет. Сдерет ему пол-лица одним движением. А потом повторит. И все. Вот этот вот ебучий день выбьют на надгробье. Брока Рамлоу больше не будет. Не будет кофе из аппарата, Щ.И.Т.а, Гидры, ребят из Страйка, не будет ни зимы, ни лета, только похороны в закрытом гробу и вечная темнота. Холодный пот выступил на висках, на спине, и Брок в удушливом отчаянии крикнул: — Я знаю, где Джеймс Барнс!!! Горячая струйка крови залила глаз. Капитан замер, как ледяная статуя. — Что ты сказал? — Я знаю, где он! Он жив! Он у нас, у Гидры! Брок ебнулся на пол с высоты собственного роста и глухо застонал. Капитан припечатал его сверху сапогом, Брок вцепился было в ступню, но хуй там, это было все равно что пытаться поднять джип за колесо. Зимний тоже так умел, но этот говнюк, похоже, даже ему давал прикурить. — Приведешь его ко мне или через три дня умрешь, — сказал Капитан. Вьюга замела глаза, тяжесть исчезла с груди, и Брок в тот же миг рванул к дверям, как ящерица, отбросившая хвост, даже не на четвереньках — ползком. Он вывалился в коридор и вжался спиной в противоположную стену, тяжело дыша. Сука. Сука, сука, сука!!! Они притащили в Трискелион вместе с самолетом призрак погибшего в нем суперсолдата. Нихуя не дружелюбное привидение Каспер. Четыре трупа. Брок чуть не стал пятым. Он прижал к горлу ладонь. Пальцы слегка подрагивали. Дверь плавно закрылась, но через проем он еще увидел рассыпанные по полу бумаги, тонущие в сумраке стеллажи и «Валькирию» у дальней стены. Никакого снега, ни следа Капитана. Брок шумно сглотнул. Бешеный пульс потихоньку успокаивался, в ушах перестало гулко ухать. Нужно было собраться. Во-первых, никто не должен узнать о том, что сейчас произошло. Щ.И.Т. — потому что Брок только что вслух признал, что он в Гидре, и мертвый Капитан может его спалить, будь он хоть сто раз призраком. Гидра — собственно, по той же причине. Брок сковырнул себя с пола и по стене вернулся в вертикальное положение. Открыть дверь и вернуться на склад было страшно до мокрых подмышек, но нужно было забрать все, что он там оставил. Пистолет, бумаги. Сглотнув ком в горле, Брок перешагнул через порог. Призрак дал ему три дня, значит, прямо сейчас его не убьют. Стараясь дышать через раз, чтобы не сорваться в гипервентиляцию, Брок сделал пару неуверенных шагов в помещение, готовый к спринту назад в любую секунду. Все было тихо. Прохладно, но не тем потусторонним холодом, а обычным, складским. «Валькирия» стояла поодаль страшным темным силуэтом. Брок присел на корточки, не отрывая от нее взгляда. На ощупь поднял пистолет, убрал в кобуру. Торопливо, как попало, сгреб в стопку разлетевшиеся бумаги, прихватил из кофейной лужи стакан и рванул на выход. Только в лифте, привалившись к стене, он перевел дух. Капитан сука Америка. Мстительный призрак суперсолдата сороковых, семьдесят лет спустя разбуженный неосторожными смертными. Голливуд с руками оторвет как сюжет для ужастика, Брок бы озолотился тут на таких сценариях. Он фыркнул, пытаясь успокоить нервы. Нужно было сообразить план действий. Первым делом он пошел к айтишникам. Камеры наблюдения на складах не мониторили постоянно, но видео скидывали в архив. Раньше в целях экономии места файлы перезаписывали поверх каждые семьдесят два часа, но с появлением на подотчетной территории серийного убийцы хранить начали все. Брока это не устраивало, но способ втихаря подтереть пару минут он совершенно случайно обнаружил еще несколько лет назад, когда в состоянии «сперма давит на мозги» развел хорошенького лаборанта на поебаться прямо на рабочем месте. Айтишники поржали, но в положение вошли. Позырить гей-порно в исполнении начальника боевого спецподразделения желающих не нашлось, и с тех пор Брок изредка подкатывал с этой темой, когда надо было убрать из видеоархивов что-то палевное. Стукнувшись в серверную, он запоздало подумал, что надо было хоть залепить пластырем кровавую рану на лбу и умыть рожу. По счастью, с его расписанием тренировок и периодическими боевыми вылетами он регулярно пугал людей то заплывшим глазом, то сломанным носом, так что на это давно никто не обращал внимания. Айтишники в естественной среде обитания были людом специфическим, и он чувствовал себя как тигр, случайно забредший на территорию павианов. Вроде бы один на один расстановка сил очевидна, но стоит им захотеть — и от тигра останутся рожки да ножки. — Кев, братишка! — окликнул он знакомого. — Чего хмурый, давно на лице не сидели? Рыхлый как дрожжевое тесто Кевин в знак приветствия растопырил пальцы, Брок смутно помнил, что это что-то из фантастики. Он оперся на край стола, стараясь не опрокинуть многочисленные фигурки мультяшных девочек. — Чем вам помочь, агент Рамлоу? — Выведи картинку с минус три Це. — Склад? — Кевин щелкнул по клавишам, и на мониторе развернулась панорама склада в реальном времени. Брок прикинул, которой камере попадал в обзор, и ткнул в экран пальцем: — Во, эта. Можешь убить нахуй последние минут десять? — Что там? Рамлоу — наш Джек Потрошитель? — спросил из-за соседнего стола коллега Кевина, о похождениях Брока еще явно не прослышавший. Брок фыркнул: — Ага, мамке твоей лицо оторвал и шустро трусами подтер три литра крови с пола. — Вы бы, агент Рамлоу, свои трусы лучше в штанах держали, не пришлось бы тогда подтирать, — незло фыркнул Кевин, порхая пальцами по клавиатуре. — Десять минут? Всего лишь? — Долго ли умеючи, — осклабился Брок. — Готово. — Буду должен. Хлопнув Кевина по плечу, он вышел из серверной, успев еще расслышать, как приятель спросил Кевина: — Как думаешь, он может трусики Черной Вдовы нам спереть из ее шкафчика? Романова под свой порнокомбез носила бесшовное утягивающее непоймичто, меньше всего похожее на нижнее белье, и если б такое задание ему реально дали, Брок бы тупо попросил, но айтишникам этого можно было и не рассказывать. Он перевел дух. Дело сделано — в кои-то веки собственная ебливость Брока не подвела, а выручила. Осталось всего лишь устроить на «Валькирии» ебаный экзорцизм. Брок потер переносицу. С какой-то потусторонней поебенью ему, конечно, приходилось иметь дело, но чтоб вот так… Всевозможные источники, включая разномастное кинцо, сходились в показаниях там, где призраки бывали к чему-то привязаны. К гадалке не ходи, тут это была «Валькирия»: одновременно место гибели и потревоженная гробница Тутанхамона. Но вот какое отношение имели к «Валькирии» четверо погибших? Если с первым теория еще работала, то остальные трое на склад не заходили: одного расчленили в лаборатории, другого — в лифте, третьего — в собственном кабинете. Что это значило? Капитан не был ограничен складом, для начала. Охуенно комфортная мысль. Чем был занят агент, освежеванный в лаборатории? Брок не знал его лично, но тот не был халатом. Поднявшись на семнадцатый, он огляделся, гадая, какой подставы ждать на этот раз, но все было тихо. Сквозь стекла, чуть отдающие в зеленцу, видны были столы с разномастными колбами, шкафы и здоровенные мониторы, халаты плавали промеж этого всего как рыбы в аквариумах. Место гибели сотрудника выдавал маленький самопальный мемориал у стены: свечи, фотографии, уже порядком засохшие цветы. Пообщавшись с начальницей отдела, он выяснил, что покойный гидровец в тот день мутил что-то с образцами суперсолдатской крови. Тут Брока осенило: разумеется, Капитан был привязан не только через «Валькирию», но и через собственное мертвое тело! Чтобы упокоить этого упыря, придется собрать все, что не лежало под стелой на Арлингтоне. Легко сказать… Брок знал как минимум два места в городе, где играли с запчастями суперсолдата, и это не считая тех, кто отхватил себе сувенирчик. Третий трупак был как раз из таких, Брок лично слышал, как тот хвастался — разумеется, еще при жизни — суперсолдатским зубом, который пустил на брелок. Почуяв след, Брок зарылся носом в рапорты и к вечеру, уже сто раз отчаявшись, нашел привязку и у четвертого бедолаги: они все что-то имели при себе. Что-то от Капитана или «Валькирии». Ебучий призрак не просто так гулял где ему вздумается. Это вселяло — условно — надежду. Спалось все равно хреново. Брок бахнул таблетку уже поздней ночью, утром еле разлепил глаза. Кофе хотелось так, что хоть капельницу хуярь с тройным американо. В ванной, сбросив футболку, Брок мрачно уставился на отпечаток призрачного сапога на своей мужественной груди. Кожа была белая, как при обморожении, и нихера не чувствовала. К вечеру капитанская метка разрослась вдвое, а за грудиной начало тревожно покалывать. Призрак, может, без сувениров и не знал к нему дороги, но он не собирался дать Броку так просто свинтить. Черт. Надо ж было так ебейше встрять! Спасибо, что живой, конечно, но, судя по всему, ненадолго… На третий день, дыша, как астматик, Брок понял, что реально загнется к вечеру. Пора было признать, что от плана упокоить призрака придется отказаться. Он успел бы устроить маленький пожар в гидровской лаборатории, уничтожив образцы, и, скажем, аварию с препаратным холодильником в Трискелионе, но где гарантия, что кто-нибудь не подвесил себе втихаря сушеные капитанские яйца на зеркальце в тачке? И что делать с самолетом на складе и с останками в могиле? Скрипя зубами, Брок отдал приказ на разморозку Зимнего Солдата. В конце концов, дипломатия тоже решала некоторые проблемы, хотя можно ли сговориться с мертвецом?.. Как объяснять Пирсу такое самоуправство — он вообще не знал, но об этом можно было подумать завтра, для начала выжив. С Зимним Солдатом Брок пересекался мало. На миссии с Железным Кулаком Гидры ходил специальный отряд, на подстраховку халатов в случае, если у этого отморозка перемкнет в башке, тоже дергали их, Брок больше времени проводил в Трискелионе. Двойных агентов Гидра вообще привлекала к своей деятельности минимально, только отчетов требовала пачками, Брок уже машинально запоминал все диалоги подряд. Оно понятно, столько лет втираться в доверие — не будешь рисковать направо и налево, посылая Страйк на сомнительные делишки: а ну как рассекретят. Говорили, что Зимний — автомат. Ну, в плане мозгов. Что там дуб дубом сиди я сам открою. Брок, правда, подозревал, что пиздят, потому что сколько видел — бывало так: приезжал Пирс, который охуеть какая шишка, с Зимним ворковал, как с ребенком. Убеждал, уговаривал. А Зимний там чего-то иной раз говорил ему поперек, и Пирс даже прислушивался, менял планы, давал ему лишнее время на подготовку и всякое такое. Брок, даром что начальник всех силовиков Щ.И.Т.а, и то обычно брал под козырек, когда ему прилетал приказ от таких чинов. Ну ладно, иногда срался в кровь с аналитиками, косвенно этим возражая и начальству, потому что на интересы его людей поебать было ровно всем, кроме него, но в целом по головке его никто не гладил и в жопу не целовал. Зимний практически бесшумно возник за плечом за полчаса до того срока, когда с момента наложения проклятия на Брока натикало бы ровно трое суток. Собственно, Брок его даже не сразу заметил, потому что был слишком занят: он пытался не загнуться. По каким таким вентиляционным трубам этот Терминатор вполз в одно из самых хорошо охраняемых зданий в стране — Брок не ебал знать, но был до кровавых соплей рад его видеть, потому что дойти до гаража, сесть в тачку и поехать за ним в «Идеал» сам уже попросту не мог. Неведомая хуйня, которую знакомый эскулап с ужасом и недоумением диагностировал как обморожение тканей, разрослась во всю грудь, его чуть не упекли в реанимацию, отпустили только под расписку, что он сам себе долбоеб-самоубийца. С минуту Зимний слушал его хрипы и сипы, потом вынул из кресла, как кошака, подхватив под мышками, уложил на пол и задрал на груди футболку, безошибочно определив источник бед. — Хули творишь?! — выкашлял Брок, и Зимний, хмурясь и разглядывая уже тронутую некротическими синяками кожу, отозвался: — Реанимационные мероприятия. — Не страдай хуйней, это магия, давай на склад. Минус третий этаж, дверь Це, увидишь, будет написано. Там пройдет. Я надеюсь. Только сказав это вслух, он подумал, что призрак Капитана Америки ничего такого ему, в общем-то, не обещал. И позаботился об этой ебанине в качестве страховки: чтоб Брок не соскочил. Три дня, которые были ему даны, истекали, но что это значило? Что ему все равно очистят лицо, как спелый банан, просто на три дня позже? Усилием воли задавив в себе поток колоритных образов с участием гробов, венков и своей голой жопы в холодильнике морга, Брок поплелся к лифту, привалившись к плечу Зимнего. Тот врубил глушилку от камер и какую-то навороченную приблуду, которая хуярила неслышными частотами, распугивая всех, кто мог в это время попасться им в коридоре живьем. Брок бы сам сбежал — настолько мерзкими были ощущения от девайса. Уши закладывало, дыхалка барахлила, руки тряслись, башка шла кругом, паника захлестывала сознание — впрочем, сложно было отделить эффект инфразвука от гребаного проклятия с того света. Еще полчасика такого — и он сам попросит освежевать себе морду под Иоганна Шмидта. Им не встретилось ни одной живой души по пути к складу. Закрыв за собой дверь, Брок, сипя, позвал: — Капитан! С минуту ничего не происходило, только Брок свистел дыхалкой. Потом насторожился Зимний, неуловимым движением вынул нож, и тут же завертелись в стылом воздухе снежинки. — Баки? — выдохнул ветер, и прозрачный призрак соткался из холода и снега. Бледные пальцы коснулись щеки Зимнего. Тот замер, позволяя трогать себя за лицо без вопросов, и только глаза бегали, настораживая любого, кто хоть сколько с ним работал. Капитан нахмурился, потом тенью метнулся к Броку, вздернул на вытянутой руке: — Лживая гидровская тварь… Баки мертв! — Это он! — выдавил Брок, задыхаясь. — Посмотри! Сука, если ты Гидру можешь у меня в глазах разглядеть, то посмотри в него, увидишь! Может, он не такой, каким ты его помнишь, ну так прошло семьдесят, сука, лет! Я выполнил обещание! Солдат, в глаза смотреть!!! Зимний послушался, но Брок зашелся короткими свистящими вдохами, как астматик, и взгляд украдкой метнулся к нему. Капитан молча наблюдал. Он плавно, будто забывшись, опустил Брока на пол, позволяя ступням касаться пола. — Если и есть что-то от Баки в этой оболочке, оно спрятано так глубоко, что не разглядеть даже мне, — сказал Капитан. — Я не даю второго шанса предателям, но тебе повезло. Однажды я уже счел его погибшим. Я не повторю этой ошибки вновь. Я дам тебе отсрочку… — Твой приятель работает на Гидру, — прохрипел Брок. — Он практически живет в холодильнике, у него сыворотка, проблемы с памятью, и, в принципе, это неудивительно, учитывая, сколько он выполнил заданий такой секретности, что даже ему самому опасно было об этом помнить. Я точно знаю, что часть воспоминаний ему стирали из соображений конфиденциальности, национальной безопасности и всякого такого. Семьдесят лет по кусочку — у кого угодно кукушка поедет, а ты хочешь, чтоб он был как раньше! Может, ему и можно память восстановить, но это годы работы с мозгоправами… — У тебя семьдесят дней. Сука. — Кэп, послушай, я не психотерапевт… — Семьдесят дней, или я прямо сейчас открою миру твое истинное лицо. — Ладно. — Брок вскинул ладони в примирительном жесте. — Ладно. Допустим… Но тут, понимаешь, пара проблем. Совсем небольших. Во-первых, я уже сегодня загнусь от той хуерги, которую ты на меня напустил в прошлый раз. — Он задрал на себе футболку. Капитан брезгливо оглядел уже отдающее некротической чернотой пятно. Сунул пальцы себе за воротник, вытянул за цепочку армейские жетоны и снял через голову. Накинул Броку на шею — и все пугающие симптомы осыпались ворохом снежинок. Брок вдохнул полной грудью и едва не застонал: дышать было чертовски хорошо. — Что-то еще? — холодно спросил Капитан. — Вообще-то да. Я не могу просто забрать его у Гидры. Мне будут задавать неудобные вопросы, а когда у меня не найдется удобных ответов, меня расстреляют, а его вернут в морозилку. — Дай что-то мое тому, кого нужно убить. — Ну, всех не поубиваешь… Капитан сузил глаза и оскалился, совершенно не напоминая в этот миг человека. — Всех. Одного за другим. Гидра будет задавлена. На этот раз — насовсем. Сглотнув, Брок кивнул. Спорить с Капитаном было нерентабельно. Призрак растаял, как утренний туман, оставив Брока наедине с Зимним Солдатом, из которого ему за два с мелочью месяца предлагалось сделать «Баки». Ебать такую жизнь. — Так. Ладно. Поехали домой. В смысле, ко мне. Поступаешь в распоряжение. Ты перед кем вообще отчитываешься, когда с базы отлучаешься? На проходной типа отмечаться должен? — Солдат не отлучается, — отозвался Зимний, следуя за Броком: четко за плечом, как по линейке. — Ну по делам ты как ходишь? — Солдат не имеет дел помимо служения Гидре. У Брока от такого пафоса сводило зубы, но, в принципе, в Гидре много было идейных долбоебов, которым только дай маршировать строем, так что тут Солдат даже не особенно выделялся. — Допустим. А в самоволку? Зимний задумался. — В семьдесят третьем году Солдат самовольно отлучился по завершении миссии по устранению сенатора США. Был обнаружен две недели спустя. По возвращении на базу получил наказание дисциплинарным воздействием продолжительностью четверо суток. — Чего? Ты не был в самоволке с семьдесят третьего года? А на блядки как, с сопровождением, что ли? — У Солдата на его безэмоциональном лице было написано, что в словах Брока он понял ровно половину, а так как Брок на данный момент исполнял функции командования, собственное скудоумие Солдата не на шутку встревожило. — Ну, поебушки, Солдат. Теплое в мягкое. Мужской половой хуй в… какое-нибудь естественное отверстие тела. — Анально-генитальные и орально-генитальные контакты рекомендованы в качестве составляющей физического воздействия на Солдата, — неуверенно озвучил Зимний. Брок хмыкнул: — Ага, то есть члено-влагалищные контакты ты у нас не практикуешь, так и запишем. Ноль осуждения, если что, я тоже. — Солдат не оснащен влагалищем для таких контактов. Тут Брок завис, пытаясь в голове осуществить перевод с ебанутого на человеческий, и отвлекся на окружающий мир: они успешно добрались до подземной парковки, где Брок держал свой большой черный танкоджип. Зимний уверенно нырнул в багажник, и Брок, поразмыслив, согласился с таким планом: вывезти Зимнего с территории Щ.И.Т.а в салоне, не попавшись на камеры, было сложнее, глушилка действовала на относительно небольшом расстоянии. Да и передышка Броку бы явно не помешала. Семьдесят дней, чтобы сделать Баки Барнса из Зимнего Солдата. Учитывая, что Брок понятия не имел, как Зимнего Солдата сделали из Баки Барнса, — та еще задачка со звездочкой. И ни малейшей идеи, с чего начать. Охуеть расклад, учитывая, что на кону стояла жизнь Брока, но он хотя бы не ехал в морг прямо сейчас. Ебучие жетоны позвякивали на груди. Дышать Броку нравилось больше, чем не дышать, но теперь у него было что-то принадлежащее призраку, а значит, прощай, спокойный сон. В любой момент, где бы он ни был, Капитан найдет к нему дорогу. С жетонами ли звезднополосатого хоронили или без — Брок не помнил, но вот эти, снятые с призрака, были холодные и на теле не согревались. Лежали промеж сисек, как прикосновение смерти. Брок поежился. Заруливая на парковку у дома, он уже накидал себе мысленно какой-никакой план. В основном никакой, но другого, увы, не было. Убедившись, что посторонних вокруг нет, он выпустил Зимнего из багажника, и они поднялись в холостяцкую берлогу Брока. — В общем, так, — сказал он Зимнему. — Моя хата — временный штаб. Сейчас закажем доставку, возьмешь мой ноут и почитаешь, что есть в публичных архивах про Баки Барнса. Пока привезли жратву, Брок успел погреться в душе и переодеться. Жетоны болтались поверх футболки — прикосновение ледяного металла к коже отвлекало, постоянно напоминая о бренности бытия и прочей вредной хуйне. Зимний оккупировал ноут, даже не разувшись, и Брока втихую раздражал вид готового к бою суперсолдата, по самые глаза запакованного в боевой костюм. Слава яйцам, Зимний не стал выебываться перед Броком, скрывая вечно спрятанную от посторонних глаз хлеборезку, будто любимая одалиска султана — хотя Брок уже настроился понаблюдать за шоу, в котором тот вываливает ножки цыплят тандури прямо под маску, как в торбу для лошади. К тому времени, когда на столе остались одни кости, Брок натыкал на телефоне депешу для Пирса. В ней он в максимально расплывчатых выражениях докладывал о том, что некоторые подвижки в деле серийного выпиливателя гидровцев были им совершены, в результате чего существенно увеличился риск для целостности всего Брока, и теперь ему кровь из носу необходимо наличие Зимнего Солдата в радиусе доброса тапка. Тенденция оттягивать конец входила в привычку. Брок свалил спать заполночь. Зимний еще сидел на диване с ноутом на коленях, листал исторические хроники. Там же, на диване и с ноутом, Брок нашел его утром. — Ты что, не ложился? — спросил Брок, зевая. Зимний поднял на него осторожный взгляд, будто искал подвох: — Был приказ найти данные и ознакомиться. — Ну не всю ночь же? Черты лица Зимнего заострились, дрогнули желваки. — Во вводной не оговаривалась продолжительность подготовительного этапа, — сказал он наконец. — Только срок выполнения задачи «стать Баки Барнсом»: семьдесят дней. На данный момент их осталось шестьдесят девять. — Какая классная цифра, — оскалился Брок. — Она наводит меня на всякие шаловливые мысли. Тебя нет? — Солдат не отвлекается на лишние мысли. Командир… — Чего? — Брок оглянулся в дверях кухни. — Миссия предполагает определенную автономность Солдата? — Я за тебя отвечаю головой, так что без меня за дверь ни шагу, — отозвался Брок из кухни, выковыривая из кофемашины фильтр с забытой гущей. — Но в пределах жилого пространства? — Надо че? — догадался Брок. Солдат кивнул: — Санузел. — Ты серьезно спрашиваешь разрешения сходить на толчок? — Солдат не был осведомлен о степени своей автономности, — несколько беззубо, но все же явно огрызнулся Зимний. — Ты кофе будешь, автономная единица? — спросил Брок мирно. Зимний покосился на кружку в его руке: дурацкую, развеселую, с танцующими скелетами. — Буду. Он свалил в ванную: здоровенный, затянутый в черный доспех и чуждый на фоне мирных обоев, кухонной плитки, сонных штор с мягким солнечным сиянием в складках. Брок запоздало подумал, что ему надо дать полотенце и нашаманить зубную щетку и какие-то другие причиндалы — неизвестно, на сколько он задержится у Брока, но хотелось думать, что Броку хватит авторитета хоть на пару дней терпения Пирса. Рано или поздно тот начнет задавать вопросы. Брок еще не придумал, как разруливать заваренную кашу, но в глубине души, в самом темном углу, зрел соблазн дать Капитану решить этот вопрос радикально. Зимний вышел из ванной через полтора часа, когда Брок уже всерьез начал думать, что тот съебался через водосток. Румяный, распаренный и запакованный обратно в свою кевларовую консервную банку. Длинные патлы у шеи трогательно завились в кольца. Кофе пришлось заваривать заново, а завтрак, доставленный курьером из ближайшей едальни, остыл и практически превратился в тыкву, однако Зимний смолотил его с таким энтузиазмом, будто его в Гидре не кормили. Как всегда на выходных, когда не было планов, Брок загибался от скуки: отпидарасил всю хату, закинул стирку и посуду, потупил в телефон. Тело требовало привычной нагрузки. Официально он собирался свалить на больничный, поэтому светиться в Трискелионе не стоило, но он мог сходить в частный зал или хоть пробежаться по парку. Зимний, привычный пахать как не в себя, тоже наверняка засиделся. До обеда он штудировал интернет, практически не двигаясь — только пальцы лихо бегали по клавиатуре. Он бы, наверное, и жрать готов был точно так же, в процессе, но Брок тормознул его: сам Зимний, походу, берегов не видел. — Ну чего там, как продвигается восстановление? — спросил Брок, поставив перед подопечным тарелку. Зимний сосредоточенно начал: — «Баки», полное имя Джеймс Бьюкенен Барнс, уроженец Бруклина, родился в тысяча девятьсот семнадцатом, умер — в тысяча девятьсот сорок пятом… — Погоди, — перебил его Брок. — Это по официальным данным. — Данные не верны? — Ну как тебе сказать. Джеймс Бьюкенен Барнс — это ты, так что умереть в сорок пятом он никак не мог. Хотя я уже, если честно, ни в чем не уверен. Ты вроде живой? Он потыкал Зимнего в плечо, но сторону выбрал неудачную — это была как раз та рука, которая металлическая, так что проиллюстрировать мысль не вышло. Зимний как смотрел с полным непониманием, так и продолжил. Брок вздохнул. — Слушай, Солдат. Я в полной жопе. Я понятия не имею, можно ли вернуть тебе память, я вообще даже не знаю, осталось ли там что-то или я напиздел серийному киллеру из потустороннего мира, но, понимаешь, жить очень хотел. — Все живое хочет жить, — кивнул Зимний. Брок навалил ему пару ломтей мясного рулета, залил подливой и придвинул поближе миску с салатом. — Я не ебу знать, как из дружка Кэпа сделали тебя. Я учебники в школе видел, там про вас было. Ну, про Кэпа и его отряд. Баки Барнс, снайпер «Ревущих», пиздил Гидру, погиб при исполнении. Я могу только додумать, что тебя взяли в плен и перевербовали. Ты совсем ничего об этом не помнишь? Почему? Разве это не принципиально — чтобы ты помнил, почему решил работать на Гидру? Зимний опустил взгляд в тарелку и долго гонял по луже подливы красивый оранжевый кружок моркови. — Человек на складе, — сказал он наконец. — Я знал его. — Призрак Капитана? Зимний неуверенно кивнул. — Он был важен. Но я не помню почему. — Тебе стирали память о нем. — Брок откинулся на стуле, легонько постукался затылком о стену. Ответ все это время был у него перед носом. — Они не перевербовали, они стерли нахуй Баки Барнса и сделали… — Он жестом обвел Зимнего. — Я — не Барнс? — спросил тот. — Не ебу знать, Солдат, — вздохнул Брок. — Но, походу, даже попытаться выколупать его наружу противоречит целям организации. Зимний ощутимо напрягся. Его можно было понять: пойти против Гидры — это не кот нассал, это жопа. Гидра ликвидировала за куда меньшие проебы. Не его, конечно, — Зимний Солдат у Пирса был любимой винтовкой. А вот Брока — запросто. Он вздохнул. — Когда тебе, скорее всего, остается жить шестьдесят девять дней, начинаешь, ну, иначе расставлять приоритеты. Поэтому я с тобой начистоту, лады? Мне моя жизнь приоритетнее, чем цели организации. Все, я это сказал. Если ты не можешь с этим мириться, на шестьдесят девять дней раньше или на шестьдесят девять дней позже — я, в общем, морально не буду готов ни тогда, ни сейчас, но давай, валяй. Сразу. Устраняй или что там, Пирсу стукни. Он не признался бы в этом, но сердце колошматило как припадочное. Истина в том, что Брок Рамлоу, как и все живое, действительно очень хотел жить. Зимний долго молчал. — Солдат не получал приказа проявлять инициативу в наказании предателей, — сказал он наконец и невозмутимо зажевал салатом. Брок восхищенно покачал головой. Этому поцу стоило бы работать юристом — он мастерски балансировал на острие ножа формулировок. — Когда ты говоришь, что у тебя нет дел, кроме как служить организации… Это же не потому, что ты идейный, да? Ты не выходишь с базы, потому что тебя тупо не выпускают? Ты должен спрашивать разрешения на любое действие, даже тупо поссать, ты ешь то, что тебе дают, не имея выбора, ты не трахаешься, потому что кто-то решил, что тебя не стоит баловать, и ты вот с этим всем просто живешь? — спросил Брок. Зимний пожал плечами. — Ебать-колотить, Солдат, ты же сила. Ты кого угодно можешь вынести практически в любых количествах. Я про тебя такое слышал… Сколько пуль из тебя доставали после Албании. В Бахрейне армию положил. Какого хера ты не уйдешь? — В семьдесят третьем году Солдат самовольно отлучился по завершении миссии по устранению сенатора США. Был обнаружен две недели спустя. По возвращении на базу получил наказание физическим воздействием продолжительностью четверо суток. — Ты это уже говорил. — Зимний ничего не ответил. Он практически вылизал тарелку куском хлеба — Брок заподозрил, что кормили его как-то по минималкам. — Ну, тебя нашли. И что? Ты не мог прострелить им мозги? За тобой послали взвод спецназа? — Мне зачитали код подчинения. — То есть пока у тебя в башке этот код… — Я принадлежу Гидре, да. — …или пока живы все, кто этот код знает. Что? Ты не думаешь, что твой приятель действительно способен положить всю Гидру до одного? Я ему в глаза заглянул, Зимний, это асфальтоукладчик. Из загробного, нахуй, мира. Кто его остановит? Экзорцист? Я тут пытался за эти пару дней найти все запчасти, на которые его растащили. Это дохлый номер. Какая-нибудь гайка с «Валькирии» закатилась под шкаф — и привет, Кэп. Зимний хмыкнул себе под нос и уставился в пустую тарелку. Он страстно прожигал в ней дыру взглядом, пока Брок не догадался положить ему еще мяса. Накормленный суперсолдат фонил такой энергией, что Брок вывез его порезвиться за город. Куртка от его доспеха смотрелась слишком броско, так что Брок ее забраковал и выдал на замену шмот из собственного шкафа. Протез пришлось скрыть перчаткой, ремни и кобуры снять, но по итогам Зимний вполне мог сойти за цивила. Или военного в цивильном — на частном стрельбище таких бывало хоть жопой ешь. В качестве финального штриха этот отморозок внаглую свистнул у Брока с полки любимые авиаторы за триста баксов, Брок даже возмутиться не успел. — Если на них останется хоть один отпечаток — выебу и высушу, — сказал он уже в машине. Зимний демонстративно ткнул пальцем прямо в середину стекла. Брок прикусил язык: у него было времени примерно до вечера, чтобы придумать, каким образом совладать с ебаным суперсолдатом, не имея в своем распоряжении методов Гидры. Что методы закончились — было очевидно: Брок и его подопечный оказались в замке, как два снайпера, которые смотрят друг на друга в прицел. Зимний мог сдать его Гидре, не говоря уж о призраке, и жить дальше, как жил. Он не терял ни-че-го. На обратном пути Брок пустил его за руль, вдумчиво гугля кухню времен Великой Депрессии. Еда и стрельба вызывали у Зимнего энтузиазм — значит, где-то там могла быть лазейка, через которую светило либо разблокировать какое-нибудь воспоминание, либо хотя бы заработать очко в свою пользу. Он пробовал все, что приходило в голову. Пропагандистские киноролики, где молоденький пиздюк Баки Барнс лыбится с краю в кадре, а совершенно непохожий на себя призрак, еще живой и добродушный, что-то впаривает сослуживцам. Фотографии бруклинских браунстоунов и всяческих ебеней. Прогулки по современному Бруклину, даром что там все изменилось до полной неузнаваемости. Музыка тридцатых, от которой самого Брока кринжило и корежило. Все это не работало ни малейшего хуя. Время шло. С гидровцев сыпались скальпы, как осенние листья. Объявили чрезвычайное положение в Трискелионе, оцепили здание, раскидали персонал по филиалам. Брок скрутил десяток гаек с «Валькирии» и разослал по известным адресам. Кровавая жатва продолжилась. Кончился первый месяц. Кончилось терпение Пирса, и после десятка все более гневных мейлов за ответами пришла группа захвата. Брок изрешетил самых резвых, Зимний завершил начатое, прикрывая спину командиру, и до рассвета они вдвоем рыли ямы в лесу и таскали трупы из джипа, куда Зимний сложил их, как ебаный тетрис. Он оказался отличным парнем, этот гидровский психопат. Однако он оставался Зимним Солдатом от и до, без малейших сдвигов в сторону «Баки». Вторая группа захвата была втрое больше, начала со светошумовой в окно на рассвете и почти взяла их, но Брок стиснул в кулаке жетоны, и все закончилось в полминуты. Оглушенный взрывом, он почти не слышал криков и хруста костей. Ледяной ветер мазнул по лицу — и все исчезло. Капитан не оставил даже трупов, но еще два дня во всем районе падал подозрительно красноватый снег. От всей группы остался только один обоссавшийся зеленый солдатик, в котором Капитан, видно, не разглядел Гидры — Брок таким тоже был когда-то, пока эта хуйня не пустила в нем корни. Сложно не пойти на сделку с совестью, когда у тебя четкий приказ и очень хорошая мотивация его выполнить, включающая в себя и пряник, и кнут. Призрак на завтрак не остался. И слава яйцам, потому что утро застало Зимнего в одной койке с Броком, и Брок сам еще не понял, как это получилось, поэтому к вопросам был максимально не готов. Что-то про неудобный диван, про необходимость прикрывать спину даже во сне… Спору нет, Зимний прикрыл ему спину на отлично. Всем собой, трижды, жопа до сих пор ныла, потому что с еблей у этого Терминатора оказалось все не менее сложно, чем со всем остальным. Где-то примерно на этом этапе Брок забил большой и толстый хуй на попытки выковырять из Зимнего «Баки». Это было бесполезно. Экспресс-курс по восстановлению памяти не давал результатов: салат из одуванчиков Зимний жевал с кислым еблетом, на плакаты Риты Хейворт не дрочил, а стоило завести Дюка Эллингтона — врубал себе что-то на телефоне: с ритмичными низкими басами, явно из совершенно другого века. Посчитав, сколько ему осталось жить, Брок прошел все стадии от гнева до принятия и дал себе передышку. Подготовил Зимнему паспорта семи стран и пути отхода — не возвращать же его Гидре? Баки, там, или не Баки, Зимний Гидру ненавидел и обратно в криогроб не хотел, а Брок как-то машинально прислушивался к пожеланиям всех, кого крутил на члене. Да и что там осталось от той Гидры? Капитан прошелся по щупальцам, как одержимая бесами газонокосилка: только брызнуло. Если Брок чего понимал из корпоративной рассылки, от американского филиала осталось хорошо если полсотни рыл. Все они схоронились в каких-то ебенях в Джерси, куда Капитан никак не мог добраться — даже высланный кусок «Валькирии» не решил вопрос. Брок потихоньку начал верить в то, что Гидра вот-вот накроется медной пиздой, тем самым, возможно, приведя злобного призрака в более благодушное настроение. А потом на улице кольнуло в шею, и он очнулся уже в допросной. Свет резал глаза, не давал смотреть никуда, кроме как в пол. Вокруг был голый бетон, гудела вентиляция. Судя по ощущениям, над головой нависло метров сто горной породы, впрочем, это как раз могли быть последствия транков, которыми его вырубили — на пороге дома. Брок поморщился. Сходил, блядь, за кофейком. Поток холодной воды обрушился на лицо, заливая рот, нос, и Брок закашлялся. Крепкая рука ухватила за волосы, потянула, поднимая его на колени. Голые яйца поцеловал сквознячок: ни нитки одежды. С него сняли все. Включая капитанские жетоны. Черт. Кто-то невидимый, насвистывая, прошелся за прожекторами, хуярившими прямо в морду как солнышко над Атакамой. На пол рядом пизданули какую-то тяжелую коробку. Брок моргнул, пытаясь сосредоточиться. Аккумулятор. Прямо как из-под капота его родного джипа. Брок, на свое несчастье, знал гидровскую математику: один предатель идеалов Гидры плюс два зажима для клемм равно отличное барбекю. — Какое сегодня число? — спросил он хрипло, облизнув губы. — Не о том думаешь, Рамлоу, — отозвался знакомый голос сзади: Бисмарк, колега по Страйку, редкий мудень, метил на место начальника, но Брок его уделал. — А о чем надо? — Ну не знаю… Как насчет того, что я поджарю тебе яйца? Обожаю запах паленого волоса по утрам! — Волосня с яиц застревает в зубах, это невежливо по отношению к добрым людям, которые готовы доставлять мне удовольствие, так что я свои мудя брею. Сразу видно, что никто уже давно не имел ни малейшего желания взять у тебя в рот, придурок. — Достаточно. — Темный силуэт, загородивший один из прожекторов, приблизился и обрел черты Пирса. В руках он держал резиновый коврик, который аккуратно расстелил у края лужи, натекшей с Брока. Стало муторно и печально. Семьдесят дней, которые Броку выделил по доброте душевной щедрый призрак Капитана Америки, были почти на исходе, но у него еще оставался этот жалкий огрызок собственной жизни, и Брок планировал провести его с членом Зимнего в жопе, а не загибаясь тут от пыток. Увы, Пирс решил иначе. — Я должен отдать вам должное, агент Рамлоу, — прошипел этот неглаженный хлыщ, — вы прозорливее, чем кажетесь. Лучшие умы Гидры не сразу раскусили то, о чем вы, похоже, догадывались с самого начала. Призрак Капитана Америки уничтожал нас одного за другим, надо же… Не подскажете, Рамлоу, как он перемещался? Бисмарк звонко клацнул зажимами над ухом. — В фильмах ужасов, сэр, все призраки привязаны к своим бренным останкам, — отозвался Брок. Пирс мягко рассмеялся. — А ведь верно. Порой фольклор на удивление точен в своих фантазиях. Однако это не все, не так ли? Брок демонстративно опустил взгляд себе на грудь, где без жетонов уже расползлось едва заметное бледное пятно, напоминающее по форме звезду самого Капитана. — Вы сняли с меня жетоны, — он пожал плечами, — думаю, вы и без меня знаете, что еще открывает ему путь. — Он привязан к вещам, не так ли? К «Валькирии», к собственным останкам, к щиту, к шлему… Ко всему, что его касалось. Что было «его». О, нам потребовалось очень постараться, чтобы не допустить на эту базу ничего, что принадлежало бы ему. Просто удивительно, как широко расползлось это облако предметов! Этот негодяй выкосил сотню человек за какие-то десять минут просто потому, что на одной из баз оказалась взрывчатка с тех бомб, которые Красный Череп отправил на «Валькирии»! Но не беспокойтесь, здесь мы все в безопасности. Кроме, впрочем, вас. Брок беспомощно наблюдал за тем, как Бисмарк подсоединяет провода к аккумулятору. Зажимы, зубастые, как крокодилы, заискрили, соприкоснувшись. — Это последняя база Гидры, — сказал Брок. — Временно. Не беспокойтесь, мы все вернемся на свои места, как только очистим остальные базы от всего… лишнего. — Если это единственная база, — Брок поднял голову, — значит, Зимнего вы тоже привезли сюда. — О, не надейтесь. Солдат вам не поможет. Он прекрасно разбирается в субординации, и ему не нужно объяснять, кто тут главный. Разбитые губы растянулись в улыбке. — Сдается мне, мистер Пирс, что вы проебались. — Что вы хотите этим сказать, Рамлоу? — рявкнул Пирс. Бисмарк отвесил Броку пощечину, словно пытаясь стереть с его лица ухмылку, но Брок оскалился: — Видите ли, сэр… Зимний Солдат — это тоже «что-то Кэпа». Изо рта вырвалось облачко пара. Под коленями схватилась ледком лужа. Издалека послышались отчаянные крики и пальба. Пирс побледнел, охрана заметалась, роняя на пол один из прожекторов, Бисмарк выхватил табельный пистолет, за каким-то хером целясь в дверь, как будто пули могли остановить того, кто давным-давно мертв. С бульканьем, выпучив глаза, упал на колени Пирс, прямо на свой резиновый коврик. Две сосульки из мгновенно замерзающей крови потянулись из его ноздрей, делая главу Гидры похожим на карикатуру моржа. Мгновение спустя стало тихо, как в склепе. Оглядевшись, Брок увидел, что вокруг него не осталось ничего живого. Все, кто секунду назад дышал, теперь замерли глыбами красного льда. Он тяжело поднялся на ноги. Последний прожектор моргал в темноте, как вывеска мотеля в плохом фильме ужасов. В коридоре послышались шаги — хрустящие, будто кто-то шел в тяжелых сапогах, ломая хребты снежинкам в сугробах. — Командир? — услышал Брок голос Зимнего. — Я до сраной жопы рад тебя видеть, детка, — выдохнул Брок. Его завернули, почти запеленали в фольгированное одеяло, и Зимний, мудила, подхватил его на руки, не считаясь ни с мужской гордостью, ни с приказами поставить, где взял. — Они забыли, что прежде, чем стать оружием Гидры, я был Баки Барнсом Стива, — сказал Зимний, невозмутимо неся свою добычу. Брок хмыкнул. — А теперь? Кто ты теперь, ну кроме того, что ты моя сладкая булочка с корицей? — Не знаю. Но мы разберемся. Брок ничего не ответил. Он считал, сколько ему осталось до семидесятого дня. Звезда на груди так и осталась, белая, как старый шрам. Больше не росла — Брок ее долго рассматривал в зеркале утром семидесятого дня, прежде чем вернуться в спальню. Он собирался провести свои последние часы с толком. На пороге кухни он застыл. В помещении было солнечно, и в первый момент показалось, будто солнечный зайчик пролез промеж штор, замер на стене напротив Зимнего. Но у зайчика были угловатые нескладные плечи, крупные кисти и лицо Капитана Америки, если б тот умел улыбаться и был раза в три мельче. Брок сглотнул. — У меня вроде еще до вечера есть, — сказал он хрипло. — Он не за тобой, — сказал Зимний и протянул Броку свежезаваренный кофе в его любимой кружке с танцующими скелетами. Брок молча взял ее в руки, встал у окна. Дышал терпким глубоким ароматом, едва вслушиваясь в разговор за своей спиной. — Там всегда светит солнце. Баки, там все. Говард, Дум-Дум, Морита, Дернье… Ты не представляешь себе. Твои родители, Бекка, даже ваш кот… И моя мама… — Не думал, что скажу это о смерти, но звучит заманчиво. — Хочешь со мной, Бак? — Пожалуй, мне пока и тут еще есть чем заняться. — Хорошо. Не торопись. Солнечные лучи тронули Брока, и он прищурил глаз, косясь на мелкого пиздюка, в котором невозможно было узнать ледяного монстра, семьдесят дней назад взявшего его за горло. Сбросивший ношу гидровской мести, Кэп был теплым и золотистым, будто сотканным из света. Не Кэп — а просто Стив. — Закончил свои земные дела? — спросил Брок. — Ты ради этого вернулся с того света? Чтоб отпиздить Гидру? — Я был нужен ему. — Ты так уверен, что сейчас это изменилось? — Если я снова буду ему нужен, смерть меня не остановит. Но сдается мне, что он не будет одинок. — Это так понимать, что сегодня вечером я не загнусь? — Мне нет нужды убивать тебя, — рассмеялся мелкокэп. — Гидры в тебе давно не осталось. — Люди меняются, — философски хмыкнул Брок. — Все меняет любовь. Брок проследил за его взглядом: Стив Роджерс с теплом смотрел на Зимнего. Тот ожесточенно соскребал сажу с дочерна сожженного тоста, скорчив зверскую рожу Зимнего Солдата на тропе войны. — Не то чтобы я был недоволен этим решением, — вздохнул Брок, мысленно ругая себя последними словами за внезапно проснувшуюся совесть, — но все же… Я ведь не справился. Не вернул «Баки». — Ты дал ему возможность быть собой. Неважно, как он себя называет, как выглядит и что помнит, он больше не вещь. Он человек, и у него вся жизнь впереди. Солнце выцвело, как на закате. Стив Роджерс покинул здание. Брок отсалютовал кружкой пустому пространству. — Ты в порядке, детка? — спросил он Зимнего. Подумав, тот отложил горелый тост и кивнул: — Буду, если сделаешь завтрак. — И минет? — И минет. Взбивая яйца для омлета, Брок думал о том, каким будет мир без Гидры. По всему выходило, что чертовски неплохим.