Случилась жизнь...

      Комнату наполняли шлепки плоти о плоть, звуки стонов и прерывистого дыхания. Юджи чувствовал как приближается его оргазм с каждым касанием члена Сатору о простату. По позвоночнику проходила приятная дрожь, а руки сами собой тянулись к широкой спине его любовника, впиваясь короткими ногтями и оставляя красные полосы. Сатору жадно смотрел на его, ловя каждый вздох, каждую эмоцию на лице Юджи. Юджи почувствовал скорое приближение к кульминации и еще крепче обхватил бедра партнера выдыхая:       “Сатору… я… кончааа…”       Оргазм накрыл его одной мощной волной, отключая разум. По телу растекался жар и приятная истома, которая отдавалась в каждой клеточке тела. Он почувствовал еще несколько неровных толчков, которые продлевали наслаждение, прежде чем густая сперма залила его изнутри. Сатору дернулся и упал на Юджи, закрыв глаза. Они лежали так еще некоторое время прежде, чем Сатору приподнялся и перевернулся на бок. Он приподнялся на локте, а другой рукой взял пачку сигарет и зажигалку с тумбочки, не торопясь закуривая.       Сатору глубоко затянулся, выпуская тонкую струйку дыма, наблюдая, как она расползается по комнате, смешиваясь с запахом страсти, едва уловимым и таким манящим. Его взгляд скользнул по фигуре Юджи, скрывшемуся за дверью ванной комнаты, и что-то едва заметное мелькнуло в голубых глазах - оттенок нежности, который он позволял себе показывать лишь в такие моменты.       “Когда ты вернешься?” – послышался приглушенный голос из-за приоткрытой двери. Шум воды заглушал его, но Сатору расслышал всё отчетливо.       “Через две недели”, – ответил он, снова прикладывая сигарету к губам. – “Будь готов”.       Юджи вышел из душа, обернув полотенце вокруг бедер, с каплями воды на шее и плечах, и встал напротив Сатору, пристально глядя на него. Сатору знал, что взгляд Юджи – всегда прямой, всегда пристальный, когда тот решает, что что-то его беспокоит.       “С какой из твоих «девушек» ты поедешь на этот раз?” – в его тоне сквозила легкая насмешка, но и боль, хорошо скрытая за нарочитой безразличностью.       Сатору чуть прищурился, отпуская дым.       “Ты знаешь, они пустышки”, – сказал он. – “Они для меня никто”.       “Ага”, – Юджи с нажимом произнес это "ага", отводя взгляд и снимая полотенце, чтобы одеться. – “И всё же ты с ними, когда мир смотрит на тебя”.       Сатору молчал, чувствуя, как в нём зарождается упрямая злость. Ему всегда казалось, что они с Юджи договорились об этих правилах. Юджи понимал, почему им приходилось скрываться. Но в эти минуты, когда тот позволял эмоциям брать верх, Сатору тоже хотелось сделать что-то безумное - разрушить все стены, забыть о корпорации, СМИ, репутации и… отдать себя этому человеку.       “Кому нужна эта ложь, Сатору?” – тихо спросил Юджи, поправляя рубашку, так и не взглянув на него.       “Ты же знаешь, это просто…” - он пожал плечами, играя с зажигалкой. - “Реклама. Пресса любит красивые картинки, а для корпорации такие отношения - как выгодный маркетинг. Никто из них мне не нужен”.       Юджи остановился у двери, обернулся, пряча едва заметное разочарование под наигранной усмешкой.       “Тогда, может, расскажешь обо мне?” - его голос прозвучал мягко, но в нем угадывался вызов - “Что будет с корпорацией, если узнают, что генеральный директор предпочитает проводить ночи не с медийными звёздами, а с простым пожарным?”       Сатору нахмурился, засовывая сигарету в пепельницу.       “Давай без истерик, Юджи”, - его голос стал холоднее - “Ты же знаешь, какова цена. Если кто-то узнает, то всё, что я строил - наша жизнь, моя карьера, - пойдёт под откос. Я не могу позволить себе такое раскрытие”.       Юджи нахмурился, ощущая неприятный холод от этих слов. Он не знал, сколько ещё сможет терпеть вечное сокрытие их отношений. Да, Сатору был важной фигурой в мире бизнеса, но стоила ли эта «игра» их чувств?       “После возвращения из Америки у меня будет несколько свободных дней”, - произнёс он, напрявляясь в душ - “Хочу провести их с тобой”.       Громкий шум воды в душе едва достигал ушей Юджи, пока он, уже одетый, молча осматривал номер отеля. Едва заметные следы их встречи - смятая постель, едва заметный аромат табака и страсти - всё это заставило его опустить взгляд. Он ещё раз оглядел комнату и, не говоря ни слова, направился к выходу, оставив Сатору в одиночестве. Когда он сел в такси и назвал свой адрес, на него навалилась внезапная, остро пронизывающая пустота.       За окном проносились неоновые огни города, и Юджи невольно вспоминал вечер, когда их судьбы пересеклись. Пять лет назад на дне рождения Мегуми они сидели в уголке, смеялись и говорили обо всем и ни о чем. Он тогда и представить не мог, что встреча с этим надменным и язвительным, но до странного искренним парнем полностью перевернет его жизнь.       Юджи грустно улыбнулся, вспомнив ту ночь. Тогда ему казалось, что он нашел кого-то особенного, того, с кем можно строить будущее, но теперь… Прошли годы, и он осознал что эта связь, их тайные встречи, украденные мгновения счастья - это всё, что им было позволено. Сатору не собирался менять свою жизнь ради них, не собирался жертвовать ни статусом, ни образом, ни безупречной картинкой, которую так усердно выстраивал.       «Как долго ещё я буду играть эту роль?» - пронеслось у него в голове. Его гложило ощущение, что он просто теряет время, застревая в отношениях, которые не имели ни будущего, ни ясности. Одна половина его души хотела семьи, места, которое он мог бы назвать домом, человека, рядом с которым можно просыпаться без страха и тревоги. Когда такси остановилось у его дома, Юджи на мгновение закрыл глаза, осознавая, что этот вечер, как и многие предыдущие, оставил внутри лишь пустоту и болезненное сожаление. ______       Загородный дом Сатору окружала тишина, прерываемая лишь шелестом листвы. Идеально уединенное место для их встреч, где Юджи мог хоть ненадолго забыть об окружающем мире. Но в этот раз даже эта атмосфера не принесла ему облегчения.       Сатору вел себя так, будто ничего не произошло: с легкой улыбкой, он достал из холодильника свежие продукты и начал раскладывать их на кухонном столе.       “Давай сделаем что-нибудь особенное”, - весело сказал он, снимая пиджак и закатывая рукава рубашки - “Поможешь мне с овощами?”       Юджи кивнул, стараясь скрыть усталость и глухую тоску, которые накопились за эти две недели. Он подошел к столу и начал молча нарезать овощи, наблюдая за уверенными движениями Сатору, который легко руководил процессом, как и всегда. Но на этот раз все казалось… пустым.       Каждая их встреча приносила ему не только радость, но и боль: напоминание, что всё это - лишь украденные моменты, что в остальное время он для Сатору - просто тень, не более. Юджи попытался отогнать эти мысли, напомнить себе, что он согласился на такие условия, что знал, с чем связался, но чувство усталости от вечного притворства не отпускало.       “Как тебе поездка?” - спросил Юджи, стараясь поддержать разговор, не выдавая своего настроения.       Сатору пожал плечами, вытирая руки полотенцем.       “Скучно. Несколько встреч, корпоративные вечеринки… Как всегда”. - Он на секунду задержался, взглянув на Юджи с лукавой улыбкой - “Ты же знаешь, что я бы предпочел остаться с тобой”.       Юджи заставил себя улыбнуться в ответ, но внутри он едва удерживался, чтобы не сказать правду. "Если бы это действительно было так…". Но вместо этого он просто отвел взгляд и продолжил нарезать овощи, чтобы не выдать своего настроения.       Сатору заметил это молчаливое отстранение, но списал его на обычное упрямство Юджи. Подошел ближе, положил руку ему на плечо и прошептал:       “Я знаю, что ты иногда злишься на меня за всё это, но... ты же знаешь, как сильно любим друг друга”.       Юджи почувствовал, как это короткое прикосновение в одно мгновение разожгло в нем массу эмоций. Он хотел кричать, что любви недостаточно, что ему нужно больше - ясность, открытость, уверенность в завтрашнем дне. Но все, что он смог выдавить, звучало почти безжизненно:       “Да, наверное…”       Сатору положил нож на стойку и подошел к Юджи, затягивая его в крепкие объятья:       “Я не хочу тебя терять, Юджи, не хочу…”       Юджи не успел ничего ответить, как мягкие губы возлюбленного накрыли его собственные. Теплый поцелуй Сатору был настолько нежным, что Юджи почувствовал, как у него перехватило дыхание. Слова “не хочу тебя терять” повисли в воздухе, ему хотелось в них верить… и одновременно не хотелось. Слезы сами собой начали собираться в уголках глаз, и прежде чем он успел сдержаться, горячие капли уже стекали по щекам.       “Я тоже”, - еле слышно прошептал он, опуская взгляд, чтобы скрыть боль, которую не мог удержать внутри. Сатору осторожно смахнул слезы с его лица, разглядывая его тем самым взглядом, каким умел так искусно скрывать всю глубину своих эмоций.       Остаток времени они провели почти в тишине, с головой уйдя в готовку: обмениваясь короткими фразами о рецептах, предлагая специи и пробуя соусы. Но Юджи всё равно чувствовал на себе проницательный взгляд Сатору - взгляд, который казался слишком внимательным, словно пытался проникнуть глубже, разглядеть то, что оставалось скрытым.       Сердце Юджи болезненно сжималось каждый раз, когда он замечал его глаза на своем лице. В нем читалась странная смесь привязанности и нерешительности, которую Сатору не хотел признавать. Это была та часть их отношений, от которой Юджи уставал сильнее всего - постоянная недосказанность, вечное ощущение, что их связь всегда будет чем-то тайным, чем-то, что никогда не станет полной правдой.       Когда еда была готова, Сатору налил вина и уселся за стол напротив Юджи, спокойно смотря на него, словно ожидая, что тот заговорит. Юджи отвел взгляд, вымученно улыбнувшись, и взял бокал, чувствуя, как тяжесть воспоминаний и невыраженных слов прочно засела у него внутри.       “Знаешь”, - вдруг заговорил Сатору, слегка склонив голову, - “Иногда я думаю, что нам надо уехать куда-нибудь, хотя бы на время… вдвоем. Туда, где нас никто не знает”.       Юджи замер, пораженный этим признанием, и почувствовал, как надежда на мгновение вспыхнула в нем. Но он знал Сатору слишком хорошо и понимал, что это лишь очередные слова - обещание, которое, скорее всего, растворится как все остальные.       Юджи поставил бокал на стол, крепко сжав его пальцами, чтобы удержаться от слишком резких слов. Он уже не мог молчать. Внутри него бурлили накопившиеся за годы чувства: боль, усталость, обида, невыраженная любовь, которая оказалась обречена быть тайной.       “Мне надоело, Сатору”, – с трудом сдерживая дрожь, произнес он. – “Мне надоело вечно прятаться. Ты понимаешь, что я никогда не смогу войти в твой мир, правда? И дело даже не в тебе лично, а в этом всем… В том, что я всегда останусь твоим секретом. Я просто хочу быть с любимым человеком, не боясь быть разоблаченным, не переживая каждый раз, кто нас может увидеть”.       Сатору нахмурился, его спокойное выражение сменилось растерянностью. Он не привык видеть Юджи в таком состоянии - с каменным взглядом, напряженной осанкой. Обычно Юджи умел скрывать свои эмоции, но сейчас он был готов выплеснуть всё.       “Ты же знал, на что идешь”, - спокойно ответил Сатору, с легким раздражением в голосе. - “Ты же понимал, что у меня есть обязательства, что моя жизнь – это не только я, а целая компания, и что я не могу просто так взять и изменить всё…”       “Это не оправдание, Сатору!” – перебил его Юджи, и на миг в его голосе мелькнула горечь - “Просто признай… Мы были обречены с самого начала. Ты никогда не позволишь этому стать чем-то реальным. Мне надоело быть твоим тайным любовником, твоим секретом, которым ты не можешь поделиться ни с кем”.       Сатору сжал челюсти, не привыкший к тому, что его слова и действия подвергаются сомнению, особенно кем-то настолько близким, как Юджи.       “Обречены? Ты это серьёзно?” - его голос стал резче. - “Юджи, ты всегда знал, что я не могу отказаться от этого. От своей жизни, от своей работы. И, возможно, если бы ты был немного терпеливее…”       Юджи покачал головой, его глаза сверкали от ярости и разочарования.       “Терпеливее? Ты считаешь, что я недостаточно терпелив?” – он не мог сдержать горькую усмешку. - “Я ждал пять лет, Сатору. Пять лет я был тем, кто всегда на втором плане. Ты строишь жизнь так, чтобы все могли видеть твою выдуманную картинку, твоих "девушек", а меня просто отодвигаешь в тень. Я больше не могу… не хочу. Если я тебе действительно важен, ты должен перестать прятаться. Или хотя бы признать, что мы никогда не сможем быть по-настоящему вместе”.       “Так ты хочешь, чтобы я разрушил всё, над чем работал всю жизнь?” – Сатору встал, его лицо исказилось от гнева. – “Хочешь, чтобы я поставил на кон всю свою жизнь, корпорацию, карьеру, ради чего? Чтобы нас с тобой обсуждали, чтобы моя семья отвернулась от меня, чтобы…”       “Ради нас”, – перебил его Юджи, глядя прямо ему в глаза. – “Ради того, чтобы хотя бы попробовать быть счастливыми. Но ты никогда не был готов ради этого пойти на жертвы”.       Сатору резко выдохнул, словно боролся с тем, чтобы не сказать что-то лишнее, но гнев всё же прорвался.       “Ты даже не представляешь, сколько всего я для тебя сделал!” - бросил он, сжав кулаки. - “Думаешь, мне просто? Думаешь, я не хочу всё бросить и быть только с тобой? Но я делаю всё это, чтобы защитить нас. Чтобы у нас были хоть какие-то моменты вместе!”       Юджи почувствовал, как в нём что-то надломилось. Его руки дрожали от накативших эмоций, и сдерживаться больше не было сил. Он разразился словами, которые годами копились внутри как яд.       “«Защищаешь»?!” - крикнул он, вскидывая руки в ярости. - “Ты это называешь защитой? Скрываться в отелях, делать вид, что у тебя кто-то другой, постоянно врать всем вокруг? Это не защита, Сатору, это трусость! Ты не защищаешь нас, ты защищаешь только свой имидж”.       Сатору дернулся, как от пощечины, его лицо исказилось смесью гнева и боли.       “Трусость?” - прошипел он, словно не верил своим ушам. - “Думаешь, всё это просто шоу для меня? Думаешь, я не страдаю от того, что не могу держать тебя за руку, когда мы на людях? Я… я проклинаю каждую ложь, которую приходится говорить. Но если я выйду на свет, нас раздавят. Мы оба прекрасно знаем, как работает этот мир”.       “Может, и раздавят”, - горько усмехнулся Юджи. - “Но знаешь, что хуже? Жить так, будто мы уже мертвы. Я не могу больше вот так существовать - между твоими вымышленными романами и нашими тайными встречами. Это не жизнь, Сатору. Это агония”.       “И что ты предлагаешь?” - спросил Сатору, бросив руки в стороны. - “Бросить всё? Перестать быть Годжо Сатору, наследником Limitless?”       Юджи глубоко вздохнул, чувствуя, как сердце колотится, будто сейчас вырвется из груди.       “Я не прошу тебя бросать свою жизнь, Сатору”, - сказал он, немного тише, но с тем же накалом. - “Я прошу тебя впустить меня в неё. Дать мне место рядом с тобой, а не на задворках твоего мира. Я хочу семью. Я хочу дом, в котором не надо притворяться. Но ты, видимо, не хочешь того же, раз всё это время выбираешь всё, кроме нас”.       Слова Юджи повисли в воздухе, как смертельный удар, от которого Сатору отшатнулся. Он долго молчал, тяжело дыша, словно пытался найти хоть какие-то аргументы, которые могли бы всё исправить. Но их не было. Всё, что они скрывали и замалчивали пять лет, вырвалось наружу, как раскалённая лава, оставляя обугленные раны на их сердцах.       “Если бы это было так просто…” - наконец выдохнул Сатору, и в его голосе слышалось горькое поражение.       “Но всё просто, Сатору”, - горько улыбнулся Юджи, уже не стараясь скрыть слёзы. - “Ты просто не хочешь этого так же сильно, как я”.       Между ними повисла тишина, напряженная, как туго натянутая струна.       “Все кончено для нас. Я ухожу” - развернувшись к двери, произнес Юджи.       “Подожди, малыш”, - взволнованно сказал Сатору, хватая Юджи за запястье. - “Ты не можешь просто уйти. Я… Я сделаю всё, что смогу. Мы сможем всё исправить”.       Но Юджи обернулся к нему с тяжёлым, усталым взглядом.       “Нет, Сатору, это всё”, - сказал он тихо, и в его голосе не было ни злобы, ни гнева - только усталость. - “Я больше не могу так жить”.       Сатору почувствовал, как мир начал рушиться. Он бросил на Юджи взгляд, полный отчаяния и горечи, когда вдруг произнес:       “Ты сейчас буквально ставишь меня перед выбором. Это подло. Низко, Юджи”.       Но Юджи не колебался, отвечая с той же горечью:       “Ты сам выбрал такую жизнь, Сатору. Я не заставлял тебя. Это была твоя ответственность и твой выбор”.       Сатору замер, его лицо исказилось от боли, и слёзы начали стекать по щекам. Он был уверен, что сможет всё контролировать - свои чувства, свою жизнь, свою карьеру. Но сейчас он стоял перед реальностью, от которой бежал все эти годы.       “Я никогда не смогу раскрыть свою ориентацию, Юджи”, - тихо произнёс Сатору, словно признавая своё поражение.       Юджи ничего не ответил. Он только молча посмотрел на него последний раз и ушёл, оставив Сатору одного среди разрушенных иллюзий. 5 лет спустя:       Годжо Сатору, теперь председатель правления Limitless, сидел в шикарной гостиной своего пентхауса. Всё, что он когда-то хотел, всё, за что боролся - окружало его. Но сейчас ему казалось, что всё это не имеет смысла. Он держал в руках планшет и рассматривал фотографии со свадьбы Юджи и его мужа. На фотографиях оба выглядели счастливыми: Юджи сиял, улыбаясь той самой улыбкой, которую раньше дарил Сатору. Он наконец нашёл то, что искал - спокойствие, дом, человека, с которым он мог быть самим собой.       По щекам Сатору текли горькие слёзы. Слова, которые Юджи сказал в тот последний вечер, крутились в его голове снова и снова. Сатору получил всё, что хотел - власть и статус. Но вместе с этим он потерял единственное, что действительно имело значение.       Сзади послышались шаги, и его «жена» вышла из кухни, остановившись в дверях.       “Что случилось?” – спросила она, слегка нахмурившись, увидев его лицо.       Сатору посмотрел на неё, сжимая планшет в руках. Он знал, что та никогда его не поймёт, ведь в конце концов, она была лишь ещё одним элементом его фасада, который он строил все эти годы.       Он посмотрел на неё с едва заметной улыбкой, полной горечи и боли.       “Случилась жизнь”, - тихо ответил он, опуская взгляд на фотографии.