Sabotage

Мусутафу, Квартира Куроо Ао, 2 июля, 12:04 Жаркий от полуденного солнца, проникающий в квартиру сквозь распахнутые окна воздух был не просто густым — он был плотным, почти жидким субстратом, слишком тяжёлым, чтобы нормально им дышать. Жар от солнца и запах свежеположенного на улице асфальта смешивался с присущим только этому дому. В каждом вдохе ощущался аромат свежесваренного крепкого и горького кофе, пропитавшего окружающее пространство, буквально въевшийся в него, словно это была не квартира студента, а кофейня. Едва заметной за этим многообразием ярких элементов общего букета стала нотка чернил принтера/факса, беспрерывно работающего всю ночь. Этот воздух был якорем, единственным, что с силой притягивало к реальности, к миру веса, фактур и осязаемых угроз, в то время как с экрана планшета безостановочно лился поток иной, призрачной и ненастоящей жизни. Сама комната (смеженные гостиная и кухня) напоминала скорее поле боя, чем обычное помещение, где сражение велось буквально не на жизнь, а на смерть. Самая настоящая война за информацию. Стопки документов, похожие на хрупкие, готовые рухнуть мегаполисы, возвышались на столе, стульях, на полу и даже на мягкой мебели поблизости. Они буквально захватили квартиру, перекрывая вид из окон и даже захватили часть широкого подоконника, наполовину перекрывая вид на неожиданно безлюдный город, каждый житель которого в этот момент или был на стадионе UA, или смотрел в экран ближайшего к себе телевизора: домашнего или ещё какого-то. Колонны бумаг отбрасывали длинные, угловатые, искаженные тени, несмотря на обильное количество света в квартире. Этот кажущийся хаос был на самом деле сложной, интуитивно понятной лишь одному человеку системой, отражением его мыслей и текущих и будущих действий. А на экране TV бушевал карнавал красок и звуков — яростный, оглушительный и чуждый. Трансляция второго испытания Спортивного фестиваля UA взрывалась кислотно-яркими всполохами пиротехники и причуд, неестественно сочными цветами костюмов и сплошным, давящим рёвом толпы, сливавшимся в один бессмысленный гул. Этот чёрно-белый мир, наивно играющий в героев, отрицающий существование какого-либо иного мира, иного мировоззрения и культуры, в этот момент казался Чуе плоской, выцветшей фотографией из чужого, давно забытого альбома. Или каким-то фильмом про супергероев с дешёвым сюжетом и выкрученной на максимум графикой. Такое можно было поставить на фон в качестве белого шума, но жить в этом… Бррр! И врагу такое не пожелаешь. Стоило в очередной раз поднять взгляд на трансляцию, как взгляд руководителя замораживался, источал ощущение практически физическое отвращения, испытываемого при этом обладателем гетерохромных глаз, в кои-то веки не скрытыми за линзами. Основное же внимание эспера, вся его воля, выкованная на полях сражений, в боях политических переговоров, и концентрация, отточенная годами работы рука об руку со смертью, были полностью прикованы к документам, захватившим этот уголок спокойствия среди громкого Мусутафу. Сломанная нога тупо ныла. Глухая, разлитая по костям боль стала его новым, неизменным дискомфортом, несмотря на весь опыт переломов и прочих травм, переносившимся не легче и игнорируемым с большим трудом на протяжении всей миссии. Единственная уступка этому вынужденному фактору, которую Чуя мог сейчас позволить своему телу, – закинуть ногу на соседний стул, спустив стоявшие на нём ранее бумаги на пол неподалёку. Работа больше не могла ждать. В портовой Мафии работа никогда не может подождать. Большинство текущих документов оставались в зашифрованных файлах на стоящим перед ним ноутбуке, тускло мерцавшем в свете солнечных лучей. Но самая свежая, самая срочная и самая необходимая Порту на данный момент информация приходила по старому, безотказно работающему и надёжному факсу. Внезапно механизм снова ожил, издав свой пронзительный, механический гул и треск, разрезавший атмосферу праздника, царившую на экране телевизора, и начал с сухим, терпеливым скрежетом печатать очередную порцию листов. Это был отчёт Акиры, подчинённого Чуи, работающего по индийскому направлению, с последними данными по местным оружейным баронам. Да-да, тем самым, что вмешались в конфликт подпольный группировок США и Ирака через смену караула у стола нового витка переговоров, не дав тем состояться в итоге. Чуя даже не повернул головы, ни на долю секунды не прервал чтение, способностью дотянувшись до листов и переместив их на новое место в организованном хаосе остальной работы. В Мусутафу нет руководителя Накахары, а Куроо Ао совершенно не умеет заставлять летать какие-то другие предметы, так что приходится себя постоянно ограничивать. На всякий случай, чтобы никто не смог доказать его ложь. Но иногда так приятно воспользоваться способностью, раздирающую плоть и разум, дать той чуточку свободы, выпустить ненадолго из тела и даровать себе мгновения счастья. На столе прямо перед Чуей несколько основных фронтов его текущей работы из категории «срочно», выведенные на печать за последние несколько часов и включающих собранную Акирой информацию. Одна из стопок – толстая, солидная. Внутри таился не просто торговый договор, а кропотливо составленный, многоуровневый контракт на эксклюзивные права на уникальный сорт кофе, известный лишь под поэтичным кодовым названием «El Susurro» — «Шёпот». Почему такое странное название? Потому что о нём не говорят, в худшем случае – шепчут. Неизвестный для подполья, что уж говорить об остальном мире, этот сорт поставлялся отдельным людям и никогда организациям, так что будущий контракт был бы сенсацией, если бы о нём кто-то прознал. Согласно сопроводительной записке разведки, эти небольшие, почти чёрные зёрна, выращенные в тени заснеженных Анд, обладали одним поразительным свойством: они не просто бодрили, а на несколько часов обостряли все чувства до сверхъестественного уровня, позволяя телу и мозгу выпившего работать на полную мощность, улавливать малейшие изменения в мимике и обрабатывать информацию с куда большей скоростью, чем это возможно человеку. И именно это делало его смертельно опасным в неподконтрольном распространении. Право окончательного решения о том, кому будут осуществляться поставки, оставалось за аргентинской стороной; они тщательно отбирали клиентов, опасаясь глобального дисбаланса и полагаясь на благонадёжность возможных клиентов, проверенную временем и действиями человека. Накахара Чуя, один из руководителей Портовой Мафии, им подходил прекрасно. Его репутация строилась на практически полном отсутствии жертв среди мирного населения, эффективности проводимых операций и человечности, к которой прислушивались лидеры многих организаций, доверяя знаниям и суждениям эспера. Портовая мафия – одна из двух величайших преступных организаций, прославленных на весь мир и имеющая власть над подпольями каждой страны. Власть они имеют, но не пользуются без надобности, лишь сохраняя хрупкий баланс в мировом сообществе и защищая свой город. Вот почему их выбрали. Но даже осознавая всю ситуацию целиком, Чуя должен был подписать контракт на максимально выгодных условиях для Порта, так что вот уже второй час искал и, что самое главное, находил проигрышные пункты и создавал в тексте договора выигрышные лазейки, искусно расставленные юридические ловушки и пункты о преемственности и переходе прав, которые в будущем, при определённых обстоятельствах, позволят Портовой Мафии не просто стать одним из покупателей, а сосредоточить в своих руках все права на этот уникальный продукт. Это была игра в долгую, где каждая из сторон ужималась в уступку оппоненту и пыталась скрыть свои выгоды за очередным пассажем формулировок и устоев собственного языка. Другая стопка — более низкая, внутри которой лежало предварительное соглашение с одним из китайских «Цветных синдикатов». Текст пестрел сложнейшими, изощрёнными иероглифами, и Чуя, медленно водя заточенным до практически бритвенной остроты карандашом по строкам, вчитывался в каждый оборот, в каждую чёрточку и завиток каждого иероглифа, выискивая двусмысленности или скрытый смысл, способный в будущем стать ножом в спину Порта. Речь шла о разделе сфер влияния в контрабанде высоких технологий через порты Юго-Восточной Азии. Один неверный, неправильно истолкованный иероглиф, одна пропущенная частица могла в будущем стоить мафии десятков миллионов и сотен жизней её бойцов, чьи судьбы были для противоположной стороны просто цифрами в отчёте, но полной ответственностью организации, в которой они служат. И, как вишенка на этом криминальном торте, отчёт Акиры. Молодой, но невероятно одарённый парень с безумным талантом к кибершпионажу не просто собрал слухи; он добыл железобетонные доказательства — перехваченные письма, шифрованные переводы — причастности индийских оружейных баронов к намеренному разжиганию и заинтересованность в продолжении этого конфликта. Цель была проста: ослабить обоих игроков и выйти на опустошённый рынок с новым, смертоносным продуктом. Чистая, точная работа, заслуживающая хоть бы одного внепланового дня отпуска в качестве вознаграждения. Возвращаясь к Аргентине: условия поставки при «непреодолимых обстоятельствах». «Стихийные бедствия или политические волнения»… Какая размытая, удобная формулировка, но, увы, слишком очевидная для давно занимающего свой пост руководителя Внешнего комитета. Трактовать волнения можно как угодно. Значит, подлежит исправлению. Он пометил поле ярко-красным маркером — «На доработку. Ужесточить критерии. Определить чёткий перечень обстоятельств». Пусть его ребята поиграются сами, проявят себя, свою смекалку и умения, им это будет только на пользу. И ещё… память, верная и отточенная годами работы в жесточайших условиях защиты интересов Портовой Мафии, внезапно подкинула обрывок старого, почти забытого документа. Что-то было связано с латинскими поставщиками лет десять назад, какая-то теневая схема с двойным учётом и фиктивными фирмами-прокладками. Не факт, что эта информация пригодится сейчас и вообще относится к конкретно этим аргентинцам, но игнорировать такой крючок было бы преступной глупостью, непозволительной в их деле. Нацарапанный только что на полях быстрый, резковатый и немного неразборчивый иероглиф «Архив», который сотрудники Внешнего Комитета должны были заметить и принять во внимание. Нужно будет срочно запросить у архивного отдела все дела по Южной Америке за тот период. Мало ли. Вдруг это не помощь, а дополнительная, хорошо спрятанная петля на шее Порта. В этот момент с экрана напротив донёсся особенно оглушительный рёв толпы, заставивший Накахару буквально на секунду оторваться от текста. Второе испытание Спортивного фестиваля UA началось.

***

Мусутафу, Круглосуточный магазин возле дома Куроо, 2 июля, 01:12 Тихая навязчивая поп-песня из радио, мягкий свет от лампы в зоне кафетерия, шум проезжающий мимо редкий машин и полное отсутствие людей вокруг (сонный продавец ночной смены не в счёт) – что может быть лучше? Только вкусная еда и напитки, конечно же. Острая лапша, купленная и приготовленная на месте, холодный лимонад из пакета и рисовый треугольник без начинки (вспоминаем разные аниме, там есть такие), ведь все остальные уже разобрали. В Мусутафу, в отличие от Йокогамы, на удивление мало людей ночью, а потому к ночной смене в комбини не поставляют свежих продуктов, а малочисленные посетители магазина забирают остатки. Действительно, странная ситуация. В Йокогаме люди работают в любую смену (дневная, ночная, суточная, разные вариации их комбинаций), если хотят работать, а тут куда больший процент безработных, но никто не делает ничего, чтобы это исправить. Дома компании порой специально создают ночные смены в своих офисах, даже если не особо в них нуждаются, обеспечивая людей возможностью заработка и поиска своего места в обществе. Офисы тратят больше средств на освещение и заработную плату работникам, но их продуктивность возрастает в разы, ведь энтузиазм, с которым за дело берутся «ночные» работники, зачастую положительно откликается на эффективности всех сотрудников, передаваясь и «дневным». За подобными размышлениями перекусничающего подростка и застал неожиданный звонок телефона. Айзава Шота отчего-то очень срочно хотел услышать своего ученика посреди ночи. Ради такого можно и ответить, хоть прерывать трапезу Чуя и не собирался. Не босс же звонит. – Куроо-кун, — Голос классного руководителя звучал ровно, без особых эмоций, но невероятно устало, даже сильнее, чем обычно. — Как твои травмы? – Всё в порядке, Айзава-сенсей. Неприятно удивлённый происходящим Накахара Чуя даже не старался скрыть нерадостные нотки в голосе, чуть приглушённом из-за еды. От Куроо Ао это прозвучало так, словно мальчик старался не жаловаться взрослому, что явно произвело впечатление на прогероя. – Ладно, как скажешь. И извини, что так поздно звоню. Кстати, почему не спишь так поздно? Режим сна важен для здоровья… – Проголодался и вышел в комбини. Это допрос? Давайте не будем развивать эту тему и вернёмся к причине, по которой вы мне всё же позвонили. – Ладно, соглашусь. – После небольшой паузы всё же вернулся к первоначальной мысли. – Завтра второе испытание, ты знаешь. Правила объявят утром, ничего нового, всё, как и сегодня… Точнее, второе испытание будет уже сегодня. Ты понял. Последовали ещё две минуты молчания, в которые прогерой мог наслаждаться звуками радио и пережёвывания пищи на другой стороне. Всё же то, что он собирался сделать, было не совсем верно с точки зрения одного из немногих, кто знал всё о предстоящем испытании, как один из его организаторов. –Из-за всего этого вокруг академии будет не протолкнуться. Улицы перекрыты, очереди, усиленные проверки – ты всё это видел вчера, я уверен… – Он не драматизировал, просто констатировал факты, но следующие слова явно показывали истиное намерение мужчины. – С гипсом проходить через всё это — сомнительное удовольствие, не думаешь? Куроо молчал, глядя на свою пострадавшую ногу. В его городе сломанная кость была сущей ерундой, если человек искренне желал чего-то, но здесь, в этом чёрно-белом мире героев, злодеев и жалких смертных, это, кажется, было веской причиной для поблажек и жалости окружающих. Не получив ответа, Айзава продолжил: – Идти сегодня будет бессмысленно с точки зрения времени, проведённого на стадионе. Поэтому, если не хочешь идти, можешь не делать этого. Посмотри трансляцию, сделай заметки о своих впечатлениях, если сможешь. Одноклассникам я скажу, что тебе рекомендован покой, они не будут против. Внутри Чуи что-то на мгновение замерло. Эта забота была похожа на ту, что проявляли люди в Йокогаме: спокойно, ненавязчиво и только, если ты не против её принять. Отголосок чего-то, что напоминает о доме. Чего-то, что заставляет сердце сжиматься от тоски и теплоты воспоминаний. – Я… я понял, — Придя в себя, подросток произнёс это так, чтобы это звучало как неуверенная благодарность. — Спасибо за предупреждение. Так и поступлю. Спокойной ночи. – И тебе, Куроо-кун. И тебе… Связь прервалась. Куроо Ао опустил телефон и на несколько секунд бесмысленно уставился в окно напротив. Эта роль, эта постоянная ложь, давались ему тяжелее, чем любой бой: быть объектом искренней, пусть и излишней и основанной на обмане, заботы было непривычно. Не стоит думать об этом больше, чем это происходит непроизвольно. Сентиментальность — роскошь, которую Накахара Чуя не мог себе позволить. У него была работа. И остывающая еда, предшествующая завалам скопившихся за неделю и ожидающих его документов.

***

Мусутафу, Квартира Куроо Ао, 1 июля, 23:54 Едва начавшийся сон руководителя Порта и продлившийся чуть более часа был прерван неожиданным и несогласованным звонком на старую раскладушку (телефон для связи с Йокогамой и мафией в частности). Не то, чтобы Чуя имел привычку рано ложиться, но проснуться на сорок минут раньше поставленного будильника никому не понравится, так что он позволил себе не отвечать моментально, стоило прозвучат первому гудку, и немного поругаться в воздух перед тем, как снять трубку. – Чуя-кун. – Босс. Остатки сна мгновенно слетели с руководителя, стоило услышать в трубке голос босса. Тон Мори Огая был медовым и спокойным, как и всегда, но вызывающим мурашки по телу того, к кому он обращался. Как и всегда, да. Впрочем, если босс лично звонил Чуе, произошло что-то либо крайне важное для миссии, либо в Порту. В любом случае вопрос был срочным и права на откладывание до того момента, как исполнитель будет готов, не терпел. – Как твоя нога? Надеюсь, местные врачи оказались компетентны, и эта досадная неприятность не слишком мешает тебе… наслаждаться школьной жизнью? – Несмотря на общую некомпетентность, всё под контролем. Поиск скрытого смысла, беглый просмотр выполненной на данный момент работы, брошенный взгляд на недописанный отчёт – всё это произошло мгновенно, стоило им заговорить о работе. Зная этого человека, разговор может повернуться в абсолютно любую сторону, а значит, нужно быть готовым к любому исходу. – Рад это слышать. Краткая сводка по нашим каналам: синдикат «Тигры», тот, что беспокоил нас в Осаке, окончательно присмирел и перешёл под наш патронаж. Их лидер… увы, проявил вопиющую недальновидность, попытавшись вести двойную игру. Но проблема решена тихо и эффективно, без лишнего шума. На финансовом фронте всё стабильно, прибыль по южноамериканскому направлению, в частности по нашим новым… аграрным проектам, растёт опережающими темпами. И, кстати, отличную работу проделали люди из твоего отдела по тому щекотливому вопросу с невидимками у наших друзей из Кансая, что в Алькотрассе. Чувствуется твёрдая рука и качественное, системное обучение, предшествующее созданию самого главного в нашем деле – опоры. Преемственность — это важно, Чуя-кун. Очень важно. Руководитель молча слушал, мысленно переводя каждый обертон, каждый скрытый смысл. «Тигры» не присмирели — их ликвидировали, а остатки поглотили. «Недальновидность» означала попытку двойной игры с бразильским картелем. «Аграрные проекты» — это, конечно же, «El Susurro». А похвала за «преемственность» и «создание опоры» была одновременно и одобрением, и тонким, но недвусмысленным напоминанием: ты растешь, твои люди тоже, пора готовить следующее поколение Руководителей. Этот вопрос поднимался не первый раз за последние пару лет, но всё ещё был достаточно далёк, чтобы Мори-сан действительно был этим обеспокоен. Так, скорее, напоминание и своеобразный ритуал на будущее. – А ещё, — Голос в трубке стал чуть более игривым, но в этой игривости, как стальная струна в бархате, сквозил холод упершегося в грудь клинка, — наш дорогой Дазай-кун снова отличился. В одиночку, вроде как просто находясь проездом в Монреале, сорвал многомиллионную сделку мафии Канады с европейским альянсом. Говорит, ему было скучно, а их схема показалась ему примитивной, оскорбляющей интеллект. Результат, безусловно, блестящий… но способ, способ! Совершенно не думает о своей безопасности, будто намеренно ищет изящный способ красиво свести счёты с жизнью. Не ест, не спит, работает на износ, забывая о базовых потребностях человеческого организма, даже такого совершенного, как у него. Открыто показывает свою эгоистичную натуру, словом, не считаясь с тем, какие ресурсы и усилия приходится тратить на поддержание его здоровья в работоспособном состоянии. Жалобы на Дазая были давним, почти ритуальным танцем. Мори-сан ждал ответа, соучастия, которого рыжеволосый мафиози ему никогда не давал, лишь крепче сжимая телефон. До треска корпуса. Босс бы никогда не упомянул эту скумбрию, если бы дело не было действительно важно. Слишком далеко тот зашёл в этот раз, вот наставник и не выдержал – пошёл к тому, кто сможет вставить его ученику мозги на место. Где-то глубоко внутри кольнуло что-то острое и до боли знакомое. – Дазай всегда был эгоистом, если Вы не замечали, Мори-сан. Его мозг — это его личное, уникальное оружие, и он волен им распоряжаться по своему усмотрению. Даже если это означает сломать рукоять или перегреть ствол. Его проблемы — это его проблемы. Мори Огай мягко, почти театрально вздохнул, но не стал настаивать. Подслушивающий разговор, очнувшийся от капельницы с витаминами Дазай счастливо улыбался, так что доктору не оставалось ничего, кроме завершения этого разговора. Услышав голос напарника, защищающего, хоть и не одобряющего, его право на подобные выкрутасы, суицидник снова был готов работать на благо организации и Йокогамы. Дазай Осаму снова выжил, но теперь не был столь раздосадован этим, как когда его силой уволокли под капельницы. Его ждала работа и новые поводы вывести Чую и Мори из себя. Руководитель Накахара плавно опустил телефон на стол, несмотря на желание разбить его о ближайшую твёрдую поверхность. С силой потерев переносицу, поднялся с кровати и пошёл в душ, дабы избавиться от остатков сна, чувствуя, как усталость накатывает свинцовыми волнами с новой, доселе невиданной силой. Она всегда казалось именно такой после этих разговоров. И особенно — после мыслей о напарнике.

***

Их договорённость была простой и гениальной в своей эффективности: пока Чуя находился в этой вынужденной командировке, «Особый Отдел» обеспечивает его всем необходимым, подкидывая иногда мелкую работёнку, так сказать, для отвода души. Чуя никогда не встречался с представителями Отдела на квартире Куроо по нескольким причинам. Первая – странно, если к подростку, не имеющему особо связей в Японии, будут приходить разные люди. Сразу возникают вопросы по типу «откуда они знакомы?», «кто этот человек?», «откуда он?» и ещё куча неудобного и ненужного для миссии подобного интереса со стороны японцев и следящих за Куроо представителей HPSC. Вторая – случайные встречи не расследуются Японией, так как не считаются подозрительными. Разовые пересечения в обыденных и базовых для любого человека местах гораздо проще устроить, причём не вызывая ни малейшего вопроса не то, что у властей, у обычных прохожих, что не менее важно. Третья причина существовала исключительно теоретически для максимально непредвиденных обстоятельств, но обязательно имелась ввиду при выборе места и времени встреч. Сакагучи Анго, заместитель начальника Отдела и эспер со способностью считывать воспоминания, – вот главная причина, по которой территория квартиры оставалась неприкосновенной. Нельзя допустить утечки информации о действиях Порта и Анго это прекрасно знал. Вот почему у всех разовых агентов Йокогамы ни в коем случае не было доступа к месту, где работает руководитель мафии. Очередная встреча была назначена в одном из комбини в районе, где проживал Куроо Ао. Нейтральное, публичное, условно шумное и самое обычное место. Идеальное в их деле. Яркий, невыносимо бездушный свет люминесцентных ламп, возня немногочисленных покупателей, незатейливая музыка из колонки и смотрящий какое-то ток-шоу продавец за прилавком… Из всей этой картины ни коем образом не выбивалась мужская фигура в потрёпанном сером пальто возле отдела с готовой едой и напитками. – Онигири с тунцом сегодня несвежие. Лучше взять с курицей. И обязательно проверьте срок годности. Обычная забота о таком же покупателе, как и ты сам. Обычные слова, знакомые каждому и полностью подходящие текущей обстановке. По крайней мере так могло бы показаться незнающему человеку. Для Накахары Чуи это был предельно ясный и категорически неприятный в своих последствиях код. «Тунец» в данном контексте означал один из основных каналов связи между исполнителем и Йокогамой, а совет взять «курицу» - сигнал к переходу на другой в связи с возможной атакой на предыдущий. – А готовый рис? — так же тихо спросил студент. — С ним всё в порядке? А то не хочется самому готовить, знаете ли. – С рисом всё в порядке. Но вкуснее, конечно, приготовить его самостоятельно и обязательно на самом маленьком огне. Меньше дыма, меньше запаха. Но имейте в виду, процесс в таком случае будет дольше. Основную работу по порту своди к абсолютному минимуму, уходи в глубокую тень, перекладывая все текущие обязанности на подчинённых. Готовься к тому, что всё, что нельзя унести с собой, придётся уничтожить, а оставшееся перевести в максимально незаметный режим. Хотя время ещё есть, думай лучше, что оно ограничено. Куроо Ао понятливо кивнул и, отложив в сторону обсуждаемый продукт, взял с полки пачку самого дешёвого, неприметного соевого батончика и бросил её в свою корзинку прямо на бутылку с водой, хотя место было полно. Понял. Начну как можно скорее. Сакагучи Анго, скрывавшийся под личиной этого случайного прохожего, мельком посмотрел на худощавого подростка, а в его взгляде непроизвольно можно было увидеть профессиональное уважение. Он прекрасно знал, лучше многих на самом деле: Накахара Чуя — не стратег и даже не шпион по натуре. Он – шестерёнка в отлаженном механизме мафии, ограняющая сама себя под каждый выдаваемый приказ. Любая поставленная задача будет выполнена с беспощадной эффективностью и немыслимой точностью – вот, почему именно Накахара был им выбран для этой миссии. Анго знает, что процесс переноса деятельности в новый формат и урезания проходящей через руководителя информации не быстрый, ведь работы действительно непомерно много, но к моменту «Икс» всё будет готово. Чуя один из немногих, кто способен это сделать, ведь зная о необходимости, он словно нутром почует это время «Икс».