Судьба, стоящая свеч

Проснулась я от того, что кто-то тряс меня за плечо. Не сильно, но настойчиво, как будильник, который ты уже раз десять отложил, а он всё равно орёт. Открываю глаза — передо мной опять эта маленькая Янли, вся сияет, как фонарик на батарейках. — Лауши, — протянула она, — тебя отец зовёт! Отец? Мой? Их? Чей? Так, стоп. Надо бы как-то вырулить из этой ситуации, пока не начнут задавать вопросы типа: «А что мы ели на ужин три дня назад?» — на которые я отвечу максимум «гречку» и обижу половину Китая. — Ща… — промямлила я, пытаясь сесть. Тело ныло, как после физры, на которой ты решил, что можешь пробежать кросс без подготовки. Спойлер: не можешь. Я сидела и размышляла о том о сем, как мне жить, с кем я еще встречусь... Кстати о встречах... — Янли, а где А-Чен? — аккуратно спросила я, все еще сидя на кровати, рассматривая бинты на своих руках. — А-Чен? Наверное с Вей Ином на тренировке...— задумала девочка, куда-то отворачиваясь и что-то шелестя в моем шкафу. — Вот гад, — прошептала я. — А? — Янли как то неуверенно на меня посмотрела и наклонила голову вбок. — Ахахаха, — нервно засмеялась я, почесывая затылок, — Даже не пришел навестить свою старшую сестру, вот маленький дурачок, хахаха..... — Он боится, что ты и его не помнишь... Но как так получилось, что ты назвала его ласковым именем и даже спросила, где он? — надула губки сестра. — А меня с отцом не помнишь. — Ну, что-то в голове восстанавливается потихоньку, — промямлила я, — Так, отец звал, надо бы идти... — перевела тему я. — Да, точно! Пока я выбиралась из постели, Янли уже носилась по комнате, складывая какие-то свёртки и перематывая их ленточками. В её движениях было столько энергии, что я заподозрила: она либо на кофеине, либо на чистом энтузиазме сестры, которая рада, что ты жив. Вышли мы в коридор, и я впервые смогла нормально разглядеть дом. Всё деревянное, пахнет чем-то травяным и немного дымом, полы скрипят, как старый подъезд. Где-то вдалеке слышались голоса, а рядом по стене висели свитки с иероглифами. Так же был слышен шум воды с пристани, все таки Юньмэн Цзян, пристань Лотоса, где как не тут слышать столь успокаивающие звуки? Угу. Китайщина максимального уровня. Отец сидел на подушке за низким столом, перед ним стояла чашка чая, а рядом лежал свиток. Он посмотрел на меня внимательно, но без враждебности. В его взгляде была видна капелька волнения за меня. Я повертела головой, пытаясь понять, где тут спряталась госпожа Юй, то бишь моя новая мать истеричка и нервозница, которая очень любит покричать, но никого не увидела. Взгляд вернулся на Цзян Фэнмяня, который все еще оглядывал меня. Его взгляд задержался на многочисленных бинтах на моем теле, и губы поджались, но потом он расслабился. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, и в голосе была та мягкость, от которой неловко. — Ну, жива, вроде, — выдала я. Он чуть приподнял бровь. Кажется, фраза «вроде жива» не входит в стандартный набор ответов дочери, которая чуть не умерла недавно. — Рад слышать, — сказал он и жестом пригласил меня сесть. — Сегодня вечером в город приедет твой учитель. Я хочу, чтобы ты выглядела хорошо, — он замолчал, то есть не так, как будто свалишься от дуновения ветерка, да? — Справишься? Мы можем перенести встречу. О, отлично. Новый уровень сложности: дипломатия с древними китайцами, которых я даже в гугле найти не могу. Я кивнула, и он отпустил меня. Янли тут же подскочила и утащила меня куда-то вглубь дома, бормоча про «платье, причёску и приличный вид». — А можно приличный вид без платья? — спросила я по пути. — Нет! — уверенно отрезала она. Ну да, куда ж без культурного шока. В комнате, куда мы пришли, оказалось целое боевое снаряжение для женской красоты: гребни, ленты, ткань, иголки, какие-то баночки с чем-то пахучим. Янли напала на мои волосы, а я в этот момент разглядывала себя в полированном медном зеркале. Лицо было… чужое. Меньше, тоньше, глаза чуть уже, чем мои прежние, и нос аккуратнее. Волосы — длинные, тёмные, блестящие. Глаза были зеленые. И да, это точно не та я, что вчера пыталась списать правила пунктуации. Я неуверенно перевела взгляд на Янли, потом обратно на зеркало и неуверенно приподняла бровь. Что-то здесь не так.... Здесь в целом все не так, но какого хрена? — Мы близнецы? — аккуратно спросила я. — То есть Цзян Чен и Вей Ина ты помнишь, а то, что мы близняшки - нет? — обиженно поинтересовалась девочка. — Да, глупый вопрос, хахах, — я вернула взгляд на зеркало и замолчала, пытаясь вспомнить сюжет новеллы, в которую меня угораздило попасть. Пока она меня причёсывала, я пыталась вспомнить всё, что помнила о «Магистре дьявольского культа». Если я реально там, то жить мне будет… ну, мягко говоря, сложно. Магия, культивация, интриги, демоны — и я, такая вся «здрасьте, я из Нарнии». Ну, не то, чтобы прям из Нарнии, из России, но просто очень неудачно попала под шкаф. Ха, шкаф-сан, у всех грузовики, у меня шкаф. — Готово! — радостно сообщила Янли. Я взглянула в зеркало ещё раз и офигела: теперь на меня смотрела мини-версия той самой китайской красавицы из дорам. Только вот в глазах всё ещё читалось «помогите, я не в себе». Вот им вообще пофиг, что характер явно у меня не тот, да? Или "я" и была такой до нападения собак? Надо будет выяснить, а еще выяснить появился ли у меня триггер на песиков, будет обидно, если да, все таки я очень их люблю. К вечеру нас всех согнали в главный зал. Пришёл учитель. Высокий, серьёзный, с таким взглядом, что кажется — он видит твои грехи за последние три жизни. Он скользнул глазами по мне, и я почувствовала себя как на экзамене, только без шпаргалки. Руки были спрятаны в рукавах, но потом он достал веер и прикрыл им половину лица, а глаза будто выражали всю его нервозность. — Рад видеть Вас в добром здравии, госпожа, — сказал он. — Ага, взаимно, — ответила я, и Янли рядом тихо пискнула, будто от моего ответа у неё физическая боль. Вечер прошёл в разговорах, из которых я поняла процентов тридцать. Остальное было смесью политических намёков, семейных воспоминаний (о которых я, очевидно, ничего не знала) и обсуждений дел ордена. Я сидела, кивала и изредка делала вид, что пью чай, чтобы спрятать лицо. Учитель видимо для этого и таскал веер, надо будет тоже им обзавестись. Но самое странное случилось потом. Когда все уже разошлись, ко мне подошёл какой-то парень в тёмном. Лет шестнадцать, глаза холодные, как лёд в морозилке, а волосы кудрявые. Чем-то он похож на... Да ну нет. Нет же? Я перевела взгляд на моего "учителя" и челюсть отпала вниз, я все пыталась думать, что это мне мерещится. Да, это из-за собак, все такое.... Ну не может же быть... Ну нет. — Ты изменилась, — сказал парень тихо. Я чуть не поперхнулась воздухом. — Ну, знаешь, жизнь вообще штука переменчивая, — попыталась я отшутиться. Он посмотрел на меня долго, будто решал, стоит ли меня прямо сейчас схватить и оттащить к учителю или подождать до завтра. Потом развернулся и ушёл, подходя к учителю у него будто появился хвостик. Сомнения все больше захватывали мой мозг. Я что... В кроссовере?! Щас тут еще с небес спрыгнет Хуа Чен с Се Лянем на руках, а Ло Бинхэ в Бездну! Мой учитель, мать вашу, Шэнь Цинцю! Я то думаю, ебальник знакомый! Окей, это было не страшно… это было ОЧЕНЬ страшно. В ту ночь я долго не могла уснуть. Лежала, смотрела в потолок и думала: если я реально в этом мире, то вариантов немного. Либо я адаптируюсь, либо меня адаптируют — в могилу. А я пока не готова, у меня ЕГЭ не сдан. Так что с завтрашнего дня я начинаю операцию «Выжить среди культиваторов». Первым делом — понять, кто я такая в их глазах. Вторым — научиться хотя бы базовой культивации, если она мне подвластна. И третьим… ну, третьим будет не умереть. А это, поверьте, план максимум.