Печать

— Какое-то у тебя слишком людское имя для дьявола, — язвит Марин, захлопывая толстую тетрадку с заклинаниями, а затем, отложив её на стол позади себя, скрещивает руки на груди. Слишком сложно вызывать этого демона. — Как-то у тебя слишком много сил для обычного смертного, — с хитрой улыбкой отвечает Аркаша, осторожно переступая начерченный на полу символ. — Совсем не скучал? — интересуется он, склонив голову. Аркаша кошачьей походкой подбирается к колдуну, вызвавшему его, с нескрываемой любознательностью рассматривая знакомые черты. Ах, а как же они меняются, стоит ему… — О-о-очень скучал, — льстит Аркаша, подхватывая под бёдра шаловливого колдунишку. Марин не сопротивляется ни секунды, подставляясь под жадные прикосновения. — И откуда же ты взял столько сил, чародеюшка? — Не твоё адское дело, — шипит Марин прямо на уху дьяволу, просовывая ладонь под туго-натуго затянутые чёрные джинсы. — Сразу так? — с улыбкой спрашивает Аркаша и затем проводит раздвоенным языком по артерии, оставляя блестящий след от слюны. По мариновой спине бегут мурашки, и они заставляют его горячо выдохнуть и скрестить ноги за дьявольской спиной. — А зачем мы тут ещё могли собраться? Такой ты интересный, Аркаш, — в предвкушении шепчет Марин, проводя по его возбуждению снова и снова, пока демон не начинает скулить. — Ты хочешь как в прошлый раз? — наседает Аркаша, разводя бёдра Марина шире. — Может, и хочу, — с вызовом улыбаясь, произносит Марин прямо в губы и целует, жадно впиваясь в знакомые губы. Он помнит, как нравится этому сучьему дьяволёнку, а поэтому целует глубоко, с языком, сжав ладонью челюсть, чтобы не позволить демону отвернуться и в который раз взять контроль. Аркашины острые, как лезвия, пальцы стягивают с колдунишки штаны, пробираются под бельё, возбуждая и так перевозбуждённого Марина. — Чертовка… — хрипит Аркаша, укладывая Марина спиной на захламленный стол, с которого тут же падают вещи, что-то даже с грохотом разбивается. — Каждый раз поражаюсь тому, как… обычный человек может быть настолько похотлив. — Но тебе нравится, — шепчет Марин, подрагивающими пальцами расстёгивая чёрную рубашку на сильной груди дьявола. Аркаша же нетерпеливо трётся о его промежность, с явным удовольствием проминая худые бёдра. Марин же выгибается в пояснице, сам потирается, мечтая о том, чтобы Аркаша взял его, да пожёстче. Как в прошлый раз, например. — Мне очень нравится сжирать твою энергию, ты безумно… — рубашка спадает с его накачанных плеч на пол, руки ползут под мятую маринову футболку, а губы вжимаются в нежную шею, с которой почти пропали следы их прошлой встречи. — Вкусный, — с мариновых губ срывается первый тяжёлый стон, от которого у дьявола чешутся лопатки: ещё чуть-чуть — и распахнутся крылья. — Почаще бы вызывал. — Слишком рискованно, сам же знаешь, — горячо дыша, возражает Марин. У него своя слабость: маленький дьяволёнок, желающий выпить из него все силы. И ради него он готов даже на самую грязную работу. — Зна-аю, — тянет Аркаша, чувствуя на себе любимые руки, цепляющиеся за спину с отчаянием. Марин долго ждал и не готов терять ни секунды с ним. — Моему котёнку необходима доза похоти, не так ли? — Очень нужна, прошу, я так долго ждал, — шепчет в небытие Марин, позволяя Аркаше стянуть с него бельё. Горячие ладони сжимают торс, мнут нежную кожу, пока подрагивающие мариновы пальцы расстёгивают ремень, а затем пуговицу и ширинку на тёмных джинсах. Они, и так висевшие на тазовых косточках, спадают к щиколоткам. — Пожалуйста, Асмо… — Тише, для тебя я Аркаша, не с-смей, — подготовленный Марин готов принять его всего сразу и полностью, а поэтому дьявол медленно входит, игнорируя его стоны, всхлипы и тихие мычания, — называть меня другим именем. — Обожаю, когда ты злишься, — играется Марин, теряя свою уверенность почти моментально. Аркаша прекрасно знает, как прикоснуться к своему колдуну, чтобы завести его до дрожащих бёдер. — Это заводит, ах… — роняет он, когда Аркаша входит достаточно глубоко, чтобы приятно свело низ живота. Головка члена, ощутимо горячая, давит на чувствительное место, а пальцы с острыми ноготками, покрытыми чёрным лаком, поцарапывают бёдра. Марин закидывает голени ему на плечи, схватившись за край стола. — Ты такой горячий, — шепчет Аркаша, входя со всё более и более отчётливыми шлепками. А Марин медленно теряет рассудок, чувствуя, как с нарастающим удовольствием его покидают силы. Аркаша вытягивает их из него с каждым толчком всё быстрее. — Оставь на мне печать, прошу, — срывающимся голосом умоляет Марин, выгибаясь в спине. Всё тело постепенно становится ватным, но удовольствие от секса с дьяволом перекрывает все неприятные ощущения. — Ого, — неприкрыто удивляется демон, а затем медленно проводит кончиками языка по колену, продолжая высасывать сладкие силы, которые Марин копил точно не неделю. — С-с-сам Мокану прос-сит меня о печати? Я польщён. — Умоляю, Арка-аш, — удовольствие вгоняет его в полусознательное состояние, и он, запрокинув голову, царапает его предплечья. Его до румянца на щеках смущает скрип стола и их обоюдное громкое дыхание, но это не мешает ему мечтать о красивой печати на изгибе шеи. — Хватит с-с-сил? — шипит Аркаша, вбиваясь в податливое тело. — Всё равно, оставь, я… ах… — Марин не сразу замечает, что от слишком приятных ощущений по щекам скатываются слёзы. — Я не могу без тебя… — Ты просто зависим от с-секса со мной, — хрипло произносит дьявол, замедляясь. Ощущается, что Марин специально заранее поднабрал силы, чтобы он не смог отказаться от привязки. И план его, очевидно, сработал, ведь Аркаша опускает его ноги и наклоняется к невыносимо приятно пахнущей шее. Раздвоенный язык смачивает изгиб шеи, подготавливая место для печати, — и Марин сладко стонет, ощущая, как смешивается его энергия с дьявольской. Аркаша кусает нежную кожу до крови, проступившей маленькими капельками, и почти сразу зализывает ранку. — Боже… — стонет Марин, позволяя забирать свою энергию. — Не при дьяволе с-сказано, — отрезает Аркаша, возвращая прежнюю скорость. — Мой… — шепчет Марин, притягивая Аркашу к себе за затылок. Демон наседает, но целует теперь иначе: более ласково и нежно, толкаясь медленнее, чувственнее. Их энергия перемешивается, и теперь Марин принадлежит Аркаше, а дьявол — колдуну. Существующие в добровольном союзе, они будут верны друг другу до самого конца. Они связаны навеки, пока Асмодей не поглотит его душу полностью. Марин, расчувствовавшись, отрывисто стонет прямо в сладкие губы, от которых его собственные горят, съешь он чего осторого.       А на изгибе шеи расцветает красивая чёрно-красная печать.