Брось меня на растерзание волкам

Как, черт возьми, я здесь оказался? Эта мысль пронзала разум Гарри Поттера, пока он вновь и вновь спотыкался о ветки в каком-то безымянном лесу. Позади него раздавались язвительные насмешки его преследователей — группа Новых Пожирателей Смерти, гнавшая его в неизвестном направлении сквозь густую чащу, которая темнела с каждой пройденной милей. Он, возможно, и мог бы догадаться, куда его ведут, но сохранять ориентиры было практически невозможно, будучи связанным и ослепленным, когда его везли на спине метлы. Гарри споткнулся об очередной камень и тяжело упал на руки и колени. Шероховатая земля разодрала кожу на ладонях, пока он пытался смягчить падение. Он в очередной раз мысленно проклял себя за то, что так и не освоил магию без палочки. Силы у него хватало — спасибо Бузинной палочке — но желания когда-то учиться так и не возникло. Теперь жалеть об этом было слишком поздно. Гарри поднялся и продолжил бежать среди деревьев. Он понимал, что долго не продержится, но сдаться — это было не в его характере. Он не отступил, сражаясь с Волдемортом, и не собирался делать этого сейчас, когда стал аврором. Громкий вой разорвал ночную тишину, и Гарри резко остановился, окровавленными ладонями опираясь на ствол дерева. — Ах, вот оно что, — тихо произнес он. Теперь все стало ясно. Ему не требовалось больше никаких догадок — его привели именно в этот лес. Единственный в мире лес, куда после войны перебрались оборотни. Министерство оставило их в покое при условии, что они не будут угрожать жителям близлежащих деревень. На достижение этого компромисса ушли месяцы, и немалую роль в нем сыграл сам Гарри, а также сотрудничество с Фенриром Грейбэком. Большинство людей так и не смогли довериться этому свирепому оборотню, но Гарри знал его настоящую природу. Он знал, что Фенрир скрывает в глубине души. Гарри усмехнулся и, обернувшись к своим похитителям, вдруг лишился всякого страха. Некоторые из них выглядели ошеломленными, но их предводитель лишь самодовольно ухмылялся. Проклятый ублюдок. — Наконец устал, Поттер? — насмешливо произнес он, направляя на Гарри палочку. — Готов встретить свою участь? — Скучная у меня будет участь, — небрежно бросил Гарри. — И оборотни — это ваш ход? — Сегодня полнолуние. О, и взгляни-ка! Твоя мантия красная… говорят, они любят этот цвет. — Прямо как Красная Шапочка, — засмеялся другой. — Попалась и будет съедена большим, страшным волком. Это прозвучало настолько нелепо, что Гарри не удержался от смеха. — Жалкая шутка. — Умрёшь ты, а не мы, — огрызнулся предводитель, поднимая палочку. — Они придут за тобой. Гарри покачал головой. — На вашем месте я бы не стал бросать меня волкам. — И с какой это стати? Ещё один вой раздался где-то совсем рядом. Гарри выпрямился и спокойно произнес: — Они приходят, когда я их зову. Гарри резко свистнул и назвал одно-единственное имя: — Фенрир.

***

Все началось в тот момент, когда имя Гарри вырвалось из Кубка Огня. Обжигающая боль пронзила его бедро, и он настолько отвлёкся, пытаясь понять, что его жжёт, что даже не услышал, как Дамблдор впервые произнес его имя. Лишь когда Гермиона подтолкнула его, Гарри осознал, что происходит, и понял, что его судьба уже предрешена. Позже, оставшись один в душевой, он наконец смог взглянуть на своё бедро. Почти как черное клеймо, на его коже виднелся отпечаток руки с когтями, пересекающими его по диагонали. Слова «сбит с толку» было недостаточно, чтобы описать его состояние, и потому Гарри обратился к единственной, кто мог бы что-то знать — или выяснить, что, черт возьми, с ним произошло. Так Гермиона Грейнджер познакомила Гарри с душевными знаками. Душевные знаки появлялись у волшебника после достижения совершеннолетия. Или, как в несчастливом случае Гарри, в тот момент, когда волшебник официально становился взрослым. Поскольку контракт турнира оговаривал, что участвовать могли только совершеннолетние, теперь Гарри считался взрослым. Какое веселье. Знаки душевной связи появлялись только если оба партнёра были совершеннолетними, так что, по крайней мере, это подсказывало Гарри, что его партнёр старше. Поскольку никто из студентов не заявил о себе (это не могло произойти внезапно, верно?), Гарри предположил, что его пара — взрослый человек, не из Хогвартса. Ещё больше веселья. Ремус был первой мыслью Гарри, ведь это были словно следы когтей волка. Он видел много примеров таких меток на стенах хижины, но ни один из них не был похож на тот, что выжегся у него на ноге. Гермиона сказала, что это важно, но это лишь заставило Гарри задуматься, как выглядит его собственный символ. Было ли бы сразу понятно, что он принадлежит Гарри Поттеру? В любом случае, Ремус позже подтвердил, что его собственный знак душевной связи появился у него на пояснице, когда ему исполнилось семнадцать. Когда Гарри объяснил Ремусу, почему он интересуется, оборотень замолчал, после чего тихо извинился и исчез на несколько дней. Гарри никогда не спрашивал, куда тот отправился, но у него было подозрение, что Ремус знал, кто обладатель знака Гарри. Гарри узнал об этом позже, когда скрывался в лесах, убегая от Волдеморта. Достаточным доказательством стала фигура Фенрира Грейбэка, стоящего по ту сторону барьера, созданного Гермионой, и уверяющего, что он не чувствует их запаха. Когда волк встретился взглядом с Гарри, прежде чем исчезнуть, Гарри понял: раз уж жизнь подбрасывает ему такие странности, почему бы не принять это? После войны, когда Министерство начало ловить Пожирателей Смерти, Фенрир подошёл к Гарри открыто. Кингсли поднял палочку, но Гарри покачал головой, позволяя оборотню сказать своё слово. Фенрир просто извинился и попросил о милосердии по отношению к его виду. — Нас преследовали за то, кем мы являемся, — сказал он. — Мы делали то, что было нужно, чтобы выжить в этой войне. Гарри, по крайней мере, понимал это, хотя и знал, что общественное мнение вряд ли согласится с ним. Политическая борьба была трудной, и её удалось выиграть только потому, что Фенрир согласился на арест до момента заключения соглашения. Знак на теле Фенрира, знакомый символ Даров Смерти с пересекающим его знаком молнии Гарри, видел только сам Гарри. Он увидел его однажды поздней ночью, когда они остались одни. Между ними были решётки камеры, и Фенрир, подняв рубашку, обнажил бок. — Я твой, — сказал он, пока молодой волшебник неотрывно смотрел. — Я понимаю, что ты не принадлежишь мне, но обещаю: если ты позовёшь, я приду. Тогда Гарри знал, что Фенрир прав. Он не принадлежал оборотню, не мог даже подумать, что кто-то вроде него мог бы завладеть его сердцем, но слова Фенрира остались с ним навсегда. Прошло много лет, но они всё ещё звучали в его памяти. И Гарри был рад, что мог воспользоваться ими. Имя Фенрира едва сорвалось с его губ, как он ощутил, что что-то пушистое скользнуло мимо него. Два волка бросились на ближайших волшебников, клацая зубами и разрывая их плоть. Те даже не успели закричать, как к схватке присоединились ещё волки, — но среди них не было того, кого звал Гарри. Холодный нос коснулся руки Гарри, а затем язык аккуратно слизнул кровь с его ран. Гарри улыбнулся и, отвлёкшись от бойни перед ним, взглянул на огромного белого волка рядом. Хотя он никогда не видел Фенрира в волчьем обличье, Гарри не сомневался, кто был рядом. Это мог быть только он. — Спасибо, — сказал он, когда последний крик затих. — Извини, что понадобилось столько времени, чтобы позвать тебя. Хвост Фенрира завилял из стороны в сторону, прежде чем он потянулся вперёд и нежно толкнул Гарри в живот своим мокрым носом. Гарри засмеялся от неожиданности, а затем, улыбнувшись, наклонился, чтобы легко коснуться губами пушистой макушки. — Я был полным дураком, и мне жаль. Отведёшь меня домой? Если бы волк мог улыбаться, то наверняка сделал бы это сейчас. Вместо этого Фенрир сел на задние лапы и протяжно завыл в ночное небо. Вскоре его подхватили остальные волки, их голоса слились в дикий хор, и Гарри вдруг ощутил непревзойдённое чувство покоя и безопасности, словно именно здесь, среди этих существ, он был в полной безопасности.