Bridging the Gap (to Love)

      Сынмин всё ещё не знает, что делать. Он думал об этом почти без остановки (что было не очень хорошо для его внимания во время лекций), и чем больше он это делает, тем больше он начинает сожалеть о том, как он поступил. Он знает, что должен был сказать Хёнджину раньше или, может быть, отменить пари, но он этого не сделал, и он просто хотел, чтобы Хёнджин увидел, что все его чувства были искренними, несмотря ни на что... но теперь он понимает, что ему, вероятно, следовало бы прислушаться к чувствам Хёнджина немного больше, вместо того, чтобы пытаться сказать ему, что он не должен злиться, потому что Сынмин имел хорошие мотивы.       — Агх, — Сынмин кладет лоб на обеденный стол и чувствует руку на спине.       — Не можешь перестать думать о нём? — Феликс спрашивает, и Сынмин стонет.       — Проф Хван выглядел не намного лучше в классе, — говорит Чонин, и Сынмин припирает подбородок к столу, чтобы посмотреть на своих друзей. — Было довольно очевидно, что он мало спал и что его голова была забита другим.       — Это был довольно резкий контраст по сравнению с тем, что было до каникул, — добавляет Джисон, и Сынмин надувается, чувствуя себя ещё более виноватым. — Ты уже знаешь, что хочешь сделать?       — Нет, но я, по крайней мере, знаю, что ты был прав, и мне следовало сказать Хёнджин-хёну, — выдыхает Сынмин. Он знает, что у Хёнджина душа нараспашку, даже когда он пытается скрывать свои истинные чувства, и всегда можно сказать, что он чувствует, если знать, как это увидеть, и иногда это немного напоминает ему Джисона, поэтому он понимает, почему Джисон верно предсказал, как бы отреагировал Хёнджин. — Я должен был быть более зрелым насчёт этого.       Сынмин замолкает, избегая глаз своих друзей, которые смотрят на него с сочувствием.       — Ты не можешь вернуться в прошлое и предотвратить вашу ссору, просто... старайся шаг за шагом исправить текущую ситуацию и не вини себя слишком сильно, — шепчет Джисон, и Сынмин очень ценит это, но он не может перестать в очередной раз обдумывать всё.       Когда Феликс соглашается с Джисоном, Сынмин мычит и думает об этом ещё немного, пока вдруг что-то не осознает, и он оживляется. — Точно.       — Что ты имеешь в виду, «точно»? — Чонин спрашивает, когда Сынмин тянется к своему телефону и колеблется, думая ещё немного, прежде чем решается и хватает его.       — Я сказал, что должен был быть более зрелым по этому поводу, и Хёнджин-хён сказал, что мы слишком разные, вероятно, имея в виду нашу разницу в возрасте, так что я просто должен показать ему, что я на самом деле зрелый, верно? — Сынмин спрашивает, намек на неуверенность всё ещё проскальзывает, но его друзья только выглядят любопытными. — И я должен исправить ситуацию шаг за шагом. Первый шаг — извиниться, поэтому я попробую написать ему, чтобы спросить, могу ли я извиниться лично.       Он видит, как выражения лиц его друзей смягчаются, и Джисон, говоря ему, что он считает, что это хорошая идея, вселяет в него немного больше уверенности. Если они хотят решить это, они должны поговорить, и, возможно, Хёнджин ждет, когда Сынмин сделает первый шаг, чтобы показать, что он может быть зрелым в этом отношении и признать свою ошибку, но даже если Хёнджин ещё не готов говорить, Сынмин всегда может спросить и предоставить Хёнджину выбор.

Вы: Привет, хён

Вы: Мы можем поговорить? Я хочу извиниться

Вы: Лично, я имею в виду

Вы: Ты знаешь, где меня найти, если захочешь поговорить

      Сердце Сынмина быстро подпрыгивает в его груди, когда он отправляет сообщения, и он переживает, ответит ли Хёнджин или нет. Если он это сделает, Сынмин обещает себе, что сделает всё возможное, чтобы быть терпеливым и понимающим к Хёнджину и извиниться за всё должным образом.       Он этого не делает. По крайней мере, Хёнджин не приходит к нему в библиотеку и не отвечает ему до конца недели, а уверенность и надежда Сынмина медленно ускальзывают из его пальцев. Если Хёнджин даже не хочет слышать его извинения, то Сынмин действительно так сильно облажался? Или Хёнджин всё ещё выясняет, что он хочет сказать в ответ, как только услышит Сынмина?       Сынмину хочется снова написать сообщение, но он не хочет давить на Хёнджина. Он также думал о том, чтобы отправить Хёнджину его любимые цветы с небольшой запиской с извинениями, но он не хотел, чтобы казалось, что он думает, что может извиниться только через цветы или лесть. Так что, может быть, было бы лучше снова написать сообщение. Хотя, возможно, он даже уже заблокировал Сынмина–       — Сынмин, я буквально чувствую твои мысли об обречённости, — Феликс вытаскивает его из его спирали. Они оба сейчас работают в библиотеке, но Феликс делает бóльшую часть работы, потому что Сынмин всё ещё чувствует себя паршиво.       — Извини… — Сынмин вздыхает, падая на ресепшен. — Я знаю, что нетерпелив, но я просто ненавижу не знать, что думать. Что, если я никогда не получу ответа?       — Ну, это было бы несправедливо по отношению к тебе, на мой взгляд, — говорит ему Феликс, утешительно потирая спину. — Если ничего не случится даже в выходные, я бы сказал, что тебе будет справедливо пойти к нему самому, но, с другой стороны, я не думаю, что это произойдёт.       — Правда? — Сынмин шепчет, глядя на своего друга, который стоит рядом с прилавком, и Феликс мычит.       — Возможно, у меня нет Хёнджин-щи в качестве моего профессора, и я никогда не разговаривал с ним должным образом, но из того, что я слышал от тебя, Джисони и Чонинни, ты ему, кажется, действительно нравился, — говорит Феликс, и грудь Сынмина немного сжимается. — Так что, если эти чувства так же реальны, как и твои, если он действительно хотел сделать всё официально, он в конце концов выслушает тебя. Он даст тебе ещё один шанс. Может быть, ему просто нужно было немного времени, чтобы подумать.       — Сынмин проглатывает комок в горле и смотрит вперед, смаргивая влажность в глазах. — Надеюсь на это... — он замолкает, глубоко вздыхая.       Он хочет пойти домой и снова отвлечься от всего, но как только он выпрямляется и хочет спросить Феликса, может ли он прикрыть его, Феликс что-то бормочет. — Говоря о дьяволе.       Сынмин оборачивается, и его сердцебиение ускоряется до предела, как только он видит, как Хёнджин входит в библиотеку, и их глаза встречаются. Он едва слышит, как Феликс говорит ему, что он его прикроет, но Сынмин чувствует, как Феликс толкает его к Хёнджину, и он почти врезается в него, его сердце сходит с ума.       — Сынмин– я хочу извиниться–, — Хёнджин начинает, но Сынмин мягко замолкает его.       — Подожди– подожди, хён– могу я извиниться первым? Пожалуйста? — Он спрашивает, чувствуя, как у него сбивается дыхание, и Хёнджин расслабляется, прежде чем кивнуть. — Давай отойдём куда-нибудь, чтобы поговорить наедине.       Сынмин тянет его ко двору, чувствуя дрожащие ноги, его разум всё ещё пытается осознать, что Хёнджин пришел, и, кажется, тоже хочет извиниться, но сначала он хочет извиниться сам и показать Хёнджину, что он осознаёт, что был неправ.       — Хорошо, итак... — Сынмин делает глубокий вдох, пытаясь успокоить свои нервы, когда они садятся на скамейку. — Прости, я подготовил, что сказать, мне просто нужно собраться с мыслями.       — Не торопись, — шепчет Хёнджин, и это и успокаивает нервы Сынмина, и делает его более эмоциональным — Хёнджину всегда удается заставить его быть не способным сохранять хладнокровие, в то время как Сынмин обычно гордится этим своим качеством.       Сынмин кивает и делает ещё несколько вдохов, прежде чем начать говорить. — Итак, эм, я думал обо всём, что ты сказал, и о том, что я сказал тоже, и я понял, что был эгоистом и что я не слушал тебя должным образом. Я видел ситуацию только со своей стороны, а не с твоей, но теперь я понимаю, как это выглядит, что я так долго держал это пари в секрете от тебя.       Он быстро проверяет выражение лица Хёнджина перед тем, как продолжить говорить, и Хёнджин просто, кажется, внимательно слушает, и Сынмин надеется, что он верит его словам.       — Мне жаль, Хёнджин-хён. Прости, что принял эту ставку, прости, что поставил свою гордость выше твоих чувств и выше честности. Я эгоистично позволил пари давать мне смелость попробовать добиться тебя, несмотря на страх, и было несправедливо с моей стороны держать тебя в неведении от этого, — продолжает он, возясь с подолом рубашки. — Я знаю, что это может быть недостаточно хорошо, но я сказал своим друзьям, что больше не хочу награду за победу. В первую очередь меня это не волновало, особенно когда я узнавал тебя всё лучше и лучше, но вместо того, чтобы отменить пари, я просто позволил этому быть. И мне очень жаль, потому что ты мне очень, искренне нравишься, я был– я серьёзно отношусь к тебе, и я надеюсь, что не всё испортил, но я понимаю, если ты поменял своё мнение обо– обо мне.       Сынмин густо сглатывает и отводит взгляд, пытаясь сдержать слезы от падения, пока шатко вздыхает. — Прости, я обычно не становлюсь таким эмоциональным–       Теперь настала очередь Хёнджина мягко заставить его замолчать, и рука Хёнджина находит челюсть Сынмина, чтобы мягко заставить того посмотреть на него. Сердце Сынмина пропускает удар, когда он видит такие же слезящиеся глаза Хёнджина.       — Всё в порядке. Это показывает, что тебе не всё равно, и что ты искренне сожалеешь, — говорит он ему, и Сынмин выдыхает с облегчением, хотя он всё ещё чувствует себя очень эмоциональным. — Я тоже искренне сожалею о нескольких вещах. Во-первых, мне жаль, что я так долго не приходил к тебе, несмотря на то, что ты уже был готов извиниться так скоро. Мне нужно было немного больше времени, чтобы подумать обо всём, и я думаю, что я также был немного трусом, потому что я прятался за тем, что был занят преподаванием, но я не мог игнорировать свои чувства, и я знал, что должен дать тебе шанс.       Хёнджин делает глубокий вдох, и Сынмин хочет взять его за руки, но он ждёт, чтобы сначала выслушать его.       — Потому что я был эгоистом, не слушал тебя тоже, — говорит он, глядя на Сынмина извиняющимися глазами, и Сынмин делает вдох. — Я был так шокирован, услышав об этой ставке, она не соответствовала ничему, что я знал о тебе, поэтому я не мог поверить, что это может идти рука об руку с тем, что ты серьёзно относишься ко мне. Всё, о чем я мог думать, это то, что это была какая-то затянувшаяся спланированная шутка или просто ребёнок искал перепихон, искал хорошее, но не долгое время, но это нечестно по отношению к тебе. Ты не ребёнок, и я должен верить тебе, когда ты говоришь, что серьёзно относишься ко мне, иначе ты бы не написал мне, чтобы извиниться, иначе ты бы не попросил извиниться первым, иначе твои друзья не пришли бы ко мне, чтобы дать мне другой взгляд на всё. Так что мне жаль, что я недооценил тебя, Сынминни, и я принимаю твои извинения. Я прощаю тебя.       Глаза Сынмина расширяются, и он тянет Хёнджина в большие теплые объятия. — Я тоже тебя прощаю, хён. Я так рад, что мы смогли обговорить это.       — Я тоже, — шепчет Хёнджин, лаская затылок Сынмина, и тот расслабляется, позволяя словам Хёнджина впитаться, греясь в теплых объятиях Хёнджина. Когда слова действительно впитываются, он отстраняется и хмурится.       — Подожди, ты сказал, что мои друзья приходили к тебе? — Он спрашивает. Он знает, что Сонгю, Чобом и Хэбин извинились перед ним, когда Сынмин сказал им, что больше не хочет, чтобы они стирали его белье, и Сынмин простил их, потому что он знает, что это была его собственная вина и что его друзья хотели, чтобы он делал только то, что сделало бы его счастливым, но он не знал, что некоторые из его друзей тоже пошли к Хёнджину.       — Да, Джисон и Чонин поговорили со мной сегодня после занятий, потому что им не нравилось видеть тебя грустным, — отвечает Хёнджин, и Сынмин краснеет. — Они спросили, могут ли они показать видение этой ситуации с их стороны.       — Оу– я не знал. Надеюсь, ты не чувствовал давления из-за них, — говорит Сынмин, чувствуя себя смущённым из-за того, что его друзьям пришлось прийти и объясниться за него. — Я хотел решить это сам, клянусь–       — Я знаю, Сынминни, они мне это тоже сказали, — уверяет Хёнджин с хихиканьем, ненадолго поглаживая тёплую щёку Сынмина. — И я совсем не чувствовал давления. Было приятно услышать твою точку зрения со стороны, знать, что твои друзья могли сказать, что у тебя появились чувства ко мне и что твои намерения были хорошими. Они никогда не говорили мне пойти к тебе, это было моё собственное решение, воодушевлённое тем, что я услышал.       Сынмин издал вздох, его смущение было заменено благодарностью своим друзьям. — Хорошо, тогда я не буду надирать им задницы.       Хёнджин разразился смехом, держась за Сынмина для поддержки, как когда он обычно обнимает его, когда смеётся. Сынмин рад снова слышать его прекрасный смех, быть причиной этого и иметь возможность снова обнимать его. Он удовлетворённо вздыхает, и на них падает комфортная тишина.       Сынмин знает, что ещё не всё полностью встало на свои места, но всё равно приятно видеть, что связь, которую они построили вместе, была не просто поверхностной, что Хёнджину удалось простить его и он захотел дать Сынмину ещё один шанс. Сынмин постарается усвоить этот урок и уделять больше внимания к чувствам Хёнджина, и постарается быть более понимающим с ним. И, может быть, это потому, что Хёнджин объяснил себя сейчас, но Сынмин чувствует, что даже раньше он уже понимал, почему Хёнджин отреагировал так, как он отреагировал, просто не мог это осознать в разгаре ссоры.       Он надеется, что они смогут двигаться вперёд с большим пониманием и вниманием друг к другу, и Сынмин также попытается предотвратить хранение секретов, двигаясь вперёд– то есть, если Хёнджин всё ещё хочет идти вперёд вместе.       — Хёнджин-хён? — Сынмин отстраняется, а Хёнджин мычит в любопытстве. — Амм... Кто мы теперь?       Хёнджин сжимает губы в мыслях, и Сынмин понимает, что тот не сразу знает ответ. Как только Сынмин хочет сказать Хёнджину, что ему не нужен ответ, Хёнджин говорит.       — Я не знаю, но... Что, если мы снова попробуем провести вечер, как собирались в прошлое воскресенье? — Он предлагает, и глаза Сынмина немного расширяются. — Если у тебя есть время, мы могли бы пойти ко мне в квартиру, поужинать, может быть, что-нибудь посмотреть, не торопиться и решить, что мы будем делать дальше. Тем не менее, нам всё равно придется купить дополнительные продукты.       — Я был бы рад, — говорит ему Сынмин, его рука находит руку Хёнджина. — У меня достаточно времени. Я– я на самом деле чувствовал себя настолько несчастным, что сосредоточился на домашних заданиях и сделал все, чтобы отвлечься от мыслей.       Хёнджин фыркает, и он выглядит одновременно развеселённым и немного виноватым. — Прости, что заставил тебя ждать. На самом деле я был таким же, терялся на работе, чтобы отвлечься, но в процессе я не осознавал, что ты меня ждёшь.       — Всё в порядке, мы обсудили это сейчас. Я понимаю, что тебе нужно было время, — шепчет Сынмин, сжимая руку Хёнджина.       Хёнджин улыбается, прежде чем поднять Сынмина со скамьи и потащить его за собой. — А сейчас давай отправимся за продуктами, чтобы поскорее поесть. Ты можешь поехать на задней части моего велосипеда.       Сынмин благодарит Феликса за то, что он прикрывает его, и говорит ему, что собирается поужинать у Хёнджина, и Феликс посылает ему пять разных видов больших пальцев вверх, когда они проходят мимо него, заставляя их обоих смеяться. Сынмин садится на заднюю часть велосипеда Хёнджина, крепко держась за его середину, и приятно держать его вот так и чувствовать ветерок, развевающий его волосы, когда Хёнджин начинает ехать.       Думать, что сегодня утром он всё ещё чувствовал себя безнадежным, странно, и хотя он чувствует, что ещё не всё полностью вернулось на круги своя, он рад, что они смогли хорошо поговорить об этом и что они могут попробовать снова, и что Хёнджин был тем, кто предложил это. Сынмину нравится видеть жизнь Хёнджина таким образом, как он ездит на велосипеде в магазин, как он забывает, что планировал приготовить, и поэтому должен снова проверять свой список покупок, как он обдумывает цену каждого продукта, но также радостно улыбается, когда Сынмин говорит ему просто взять ту закуску, на которую он засмотрелся.       Сынмину нравится, как Хёнджин дуется, когда Сынмин настаивает на том, чтобы он заплатил за него, потому что он является причиной, по которой Хёнджину нужно покупать дополнительные продукты, и ему нравится, как Хёнджин кладет продукты в ту же сумку, которую он носит на работу, потому что у него нет других сумок. Это определенно отличается от того, к чему привык Сынмин, но, как говорит ему Хёнджин, довольно приятно делать это вместе.       Так же, как приятно снова готовить вместе. Атмосфера немного загруженная и более неловкая, чем в прошлый раз, когда они готовили вместе, но они медленно согреваются друг к другу, Сынмин заставляет Хёнджина смеяться шутками про лук, а Хёнджин показывает Сынмину несколько советов и хитростей на случай, если он, наконец, захочет начать готовить для себя.       — Знаешь, я не совсем безнадёжен. Феликс может немного готовить, и иногда– очень иногда, мы готовим что-то вместе, — наполовину в шутку защищается Сынмин, а Хёнджин хихикает. — Хотя каждая из наших попыток испечь что-то до сих пор не увенчалась успехом– за исключением пуноппанов — несмотря на то, что Феликс хорош в выпечке.       — Хм... Я думаю, что могу вывести причину неудач из этой информации, — дразнит Хёнджин, и Сынмин смеется, мягко толкая плечо Хёнджина. — Я также учу своих учеников читать между строк на своих занятиях, хотя они делают это метафорически.       — Я просто промолчу и оставлю свои слова открытыми для интерпретации читателя или слушателя. — Сынмин ведет себя невинно, и, как всегда, это снова заставляет Хёнджина смеяться.       — Хм, но я думаю, что ты определенно совершенствуешься в резке лука, — говорит он, взъерошивая волосы Сынмина, и Сынмин высовывает язык, заставляя Хёнджина фыркать. — Я серьёзно!       — Хорошо, — Сынмин направил нож на Хёнджина, скрывая то, как он чувствует тепло от комплимента Хёнджина. — Думаю, у меня хороший учитель, поэтому я быстро совершенствуюсь.       Теперь Хёнджин тоже немного краснеет, застенчиво улыбаясь. — Ты тоже хороший ученик.       Как только их ужин готов, они оба голодные (Сынмин всё ещё не может смириться с тем, что приготовление пищи занимает так много времени и что Хёнджин делает это в основном каждый день), и они сначала едят в комфортной тишине, немного наполняя желудки едой, прежде чем Хёнджин начинает говорить.       — Мне любопытно, могу ли я задать ещё несколько вопросов о пари? — Он спрашивает, прежде чем положить лапшу в рот, и Сынмин кивает.       — Да, конечно. Я хочу быть абсолютно честным, поэтому спрашивай всё, что хочешь, — говорит он, и Хёнджин улыбается.       — Ты сказал, что сказал своим друзьям, что больше не хочешь получать награду за победу. Что это было? — К счастью, Хёнджин, кажется, больше не слишком расстроен из-за ставки, и Сынмин рад, что он спрашивает об этом. Он надеется, что они скоро смогут посмеяться над этим.       — Ну, они предложили стирать мою одежду в течение недели. Чобом, Сонгю и Хэбин сделали это. Феликс, Джисон и Чонин на самом деле не участвовали в пари, — объясняет он, и глаза Хёнджина расширяются в осознании.       — О! Так вот почему они сказали, что помогают тебе со стиркой таким образом, когда заперли нас в библиотеке! — Он указывает, и Сынмин хмыкает, подтверждая это.       — Стирка — это на самом деле одна из вещей, которые я делаю сам, и я правда хорош в этом с точки зрения домашних обязанностей. — Он потирает свою шею с застенчивой улыбкой. — Так что да, я действительно в основном согласился на ставку, потому что хотел пригласить тебя на свидание.       Хёнджин мычит. — И что бы произошло, если бы ты проиграл?       — Мне, эм, мне пришлось бы надевать костюм клоуна в библиотеку в течение недели, — объясняет Сынмин, чувствуя себя немного смущённым, и Хёнджин фыркает. — Это по-детски– я знаю. Но– ставка была довольно расплывчатой, и мы были наполовину пьяны, когда придумали её. В первую очередь это был скорее челлендж попробовать добиться тебя, так что если бы между нами ничего не получилось, возможно, они были бы снисходительны и назвали бы это ничьей, потому что я действительно попытался.       — Ты чувствовал давление, чтобы попытаться? — Затем Хёнджин спрашивает, и Сынмин сжимает губы, откусывая свою еду, пока он думает.       — Может быть, иногда и немного, но каждый раз, когда я решал быть смелым с тобой, меня в конечном итоге вознаграждали наилучшим образом, так что... это было не прям плохо, — медленно отвечает Сынмин. — Тем не менее, я бы не стал делать ничего, чего бы не хотел.       — Это хорошо, — отвечает Хёнджин с улыбкой, прежде чем проглотить ещё немного лапши. — Мне... Мне всё ещё нужно привыкнуть к этому осознанию, но я пытаюсь видеть это так, как будто твои друзья просто подбадривали тебя вместо того, чтобы заставлять или делать это ради шуток.       — Я понимаю. Мы можем не торопиться, и я надеюсь, что смогу заставить тебя почувствовать, что всё по-настоящему, — шепчет Сынмин, протягивая руку, чтобы ненадолго подержать руку Хёнджина.       Хёнджин переплетает пальцы с Сынмином и поднимает его руку, чтобы слегка поцеловать костяшки его пальцев, заставляя Сынмина покраснеть. — Я уверен, что в конце концов смогу, если ты просто будешь продолжать быть собой.       Сынмин с облегчением слышит это, и атмосфера постепенно снова становится более комфортной, когда Сынмин помогает Хёнджину с посудой после ужина. Он счастлив, когда Хёнджин всё ещё предлагает продолжить дораму, которую они смотрели вместе, и они обнимаются на маленьком диване, пока смотрят её, голова Хёнджина лежит на плече Сынмина.       Это приятно и комфортно, и это заставляет Сынмина поверить, что Хёнджин прав в том, что они в конце концов полностью восстановят ту связь, что была между ними, потому что Сынмин всё ещё любит просто быть в присутствии Хёнджина, и он чувствует, что Хёнджин чувствует то же самое.       Сынмин на самом деле не хочет возвращаться в свое общежитие, но он должен признать, что устает после нескольких серий — он не очень хорошо спал на этой неделе — и Хёнджин это замечает, ласково проводя рукой по волосам Сынмина.       — Пойдём, я отвезу тебя на велосипеде обратно в общежитие, чтобы ты мог поспать, — говорит он. — И я думал, что студенты должны были пойти на вечеринку в пятницу вечером.       Сынмин фыркает. — Не я. Я предпочитаю пить с друзьями или встречаться с кем-то, кто мне нравится.       Хёнджин смущенно смеётся и улыбается, качая головой. — Иди сюда, ты, флиртун.       Сынмин счастлив, что Хёнджин всё ещё так красиво улыбается на его флирт и что у него самого всё ещё хватает смелости флиртовать, но он застигнут врасплох, когда Хёнджин наклоняет голову и притягивает его в короткий, мягкий поцелуй, стараясь не столкнуться с очками Сынмина. Ещё до того как он может правильно ответить на поцелуй, Хёнджин уже отстраняется от его губ, и Сынмин едва сдерживает нытье.       — Прости, я просто не смог удержаться, — шепчет Хёнджин со смущённой улыбкой, и Сынмин просто отвечает тем, что снимает очки и притягивает Хёнджина в очередной поцелуй. Хёнджин сразу же тает, и они мягко целуются, Сынмин держит затылок Хёнджина, а руки Хёнджина обхватывают талию Сынмина.       Они держат темп медленным, как потому, что они немного устали, так и потому, что они не хотят торопить события, и в глубине души Сынмин понимает, что теперь, без ставки, он чувствует себя немного менее поспешным, что приятно. Они тянутся друг к другу ещё несколько раз, прежде чем полностью отстраняются и восстанавливают дыхание, всё ещё находясь в объятиях друг друга.       Вскоре они встают с дивана, и Хёнджин отвозит его обратно, Сынмин почти засыпает, сидя сзади, держа Хёнджина и чувствуя вечерний ветерок.       — Я снова хорошо провёл время, как всегда, — говорит ему Хёнджин, как только они прибывают в общежитие, и почти все заботы и безнадежность Сынмина с сегодняшнего утра уже исчезли. — Давай как-нибудь повторим?       Сынмин едва может сдержать свою радость, услышав, что Хёнджин хочет продолжать встречаться, и в этот момент не имеет значения, что он не знает точно, что между ними сейчас, потому что Сынмин знает, что он всё ещё нравится Хёнджину так же, как он нравится Сынмину.       — Я с удовольствием, — отвечает Сынмин, украдкой целуя Хёнджина в щёку, так как сейчас в коридорах общежития никто не ходит. — И тебе по-прежнему всегда рады в библиотеке.       — Я обязательно зайду, — обещает Хёнджин, запечатав своё обещание нежным поцелуем в губы Сынмина. — Спокойной ночи, Сынминни.       — Спокойной ночи, Хёнджинни-хён. — Сынмин не может перестать улыбаться, даже когда поворачивается и входит в своё общежитие. На самом деле, его улыбка только расширяется, когда Феликс взволнованно спрашивает его, как всё прошло.       Сынмин рассказывает ему всё в подробностях, смеясь, когда Феликс визжит и обнимает его. — Я немедленно напишу об этом Йенни и Джисони.       — Я удивлён, что их здесь не было, или что я не застал, как вы с Чонинни снова вели себя отвратительно, — комментирует он, и Феликс фыркает, закатывая глаза на слова Сынмина.       — Они были здесь, но Йенни начал уставать, и мы предположили, что у вас всё прошло хорошо, если ты ещё не вернулся, — объясняет он, и Сынмин тронут тем, что его друзья всегда думают и заботятся о нём.       — Ну, тогда вы были правы. И я понимаю Чонинни — я тоже устал. — Он зевает и немного потягивается. — Я иду спать, спокойной ночи, Ликси.       Феликс также желает ему спокойной ночи, и Сынмин почти моментально засыпает, как только ложится в постель. Эта неделя была американскими горками, но всё закончилось хорошо, так что Сынмин может спать спокойно, с захватывающем волнением от того, что ждёт их с Хёнджином дальше.