Искушение дьявола

«Единственный способ отделаться от искушения – поддаться ему.»

~ Оскар Уайльд

***

За окном непроглядная тьма. Луна, словно блюдце, раскинулась посередине небесной глади, наливаясь ярким жёлто-оранжевым цветом. Облаков нет. Лёгкий туман лежит на земле, закрывая нормальный обзор. Идеальный момент сделать домашнее задание. Парень расставляет свечи в круг на полу. Белым мелом чертит звезду, соединяя ее концы от одной свечки к другой. Находит красную нить, иглу, достает лист пожелтевшей от старости бумаги, чтобы точно получилось. Нить обматывает по диаметру свечей, ограничивая пространство призыва. Что ж, почти готово. Парень кладет страницу, вырванную из церковной книги, в центр звезды, собираясь начинать ритуал. — Блин! Зеркало. Чуть не забыв, подкладывает под листочек с каким-то церковным текстом небольшое круглое зеркальце, капая сверху горячим воском, что льется с подожженой свечи. После зажигает и остальные, возвращая последнюю в общий круг. — Таак. Что же там говорить-то надо было... - чешет затылок Ким, силясь вспомнить. Выключив свет, прокалывает палец иголкой, выдавливая несколько капель крови. — Ego mortalis paratus sum in tentationem dare. - шепчет с закрытыми глазами, склонившись над сатанинской звездой. Как и полагается по обряду, пальцами размазывает собственную кровь по бумаге. — Assentio caput meum adorare Satanae ministro. - продолжает читать ритуал, ощущая холод. Значит, получается. Наконец-то. Сжимает в ладонях испачканную кровью и воском страницу исповеди, опускаясь на колени. — Что же там дальше было... - задумывается парень, не замечая, как капля крови из поврежденного пальца падает на зеркало. Вот и фатальная ошибка. — Diabolus venit ad me. - шепчет на латинском. — Вроде бы... Холодные руки ложатся на плечи неопытного волшебника, чуть сжимая. — Si principi placet, dæmonem, spiritum nequam, mihi mitte, precor. - шепчет незнакомый голос из-за спины так, что Ким боится даже обернуться. — Повтори. Так ты должен был сказать. Всё-таки самого Сатану просишь, где уважение? И Тэхен, решив не уточнять зачем и почему, повторяет. — Кто... Вы? - тихо спрашивает ученик, чувствуя липкий страх, когда по спине проходятся чужие длинные пальцы. — Вы демон?.. — Нельзя оставлять ритуал незаконченным. - лишь отвечают ему. — Неужели не учили? — Что?.. — Paratus sum cum illo agere, si meae petitiones adimpletae sunt. - продолжают этим же голосом, осторожно укладыаая руку на тонкую шею. — Повторяй. Ким шепчет нужную фразу. — Сожги страницу книги над свечой и развей пепел над зеркалом. - говорят сзади. — И не вздумай оборачиваться. - сразу предупреждают, не позволяя повернуть головы. — Но зачем развеивать пепел? - недоумевает начинающий заклинатель. — Это же всего лишь призыв демона, не высшей над ним силы. — Делай, что я сказал. - угрожающе шепчут на ухо, укладывая вторую руку на чужую шею. Тэхен, вздрогнув, хватает горящую свечу, сжигая бумагу. Все действия совершает над зеркалом, чтобы получившийся пепел и раскалённый воск падали на стеклянную поверхность. — Ещё добавь: «Omnia ei permitto, cogor contradicere». - тихо-тихо проговаривает явно не человек, сдавливая горло. — Не скажешь – шею сверну. Знаете, когда дышать становится невыносимо – скажешь все, что угодно, только бы спасительный кислород попал в лёгкие. Поэтому Ким, долго не думая, так как в глазах начинает темнеть, повторяет за незнакомцем, подписав себе приговор. — Разрежь красную нить. - приказывают, чуть разжимая пальцы, а после сдавливают с новой силой. — Если я это сделаю, то мне проще будет умереть, чем от тебя избавиться... - хрипит студент, чуть запрокинув голову. — Тогда я сделаю это сам с твоего позволения. Руки с шеи пропадают, появляясь на «рабочем пространстве», разрывая нить, ограничивающую демоническую власть. Только что был снят барьер, защищающий Тэхена от длинных когтей смерти и искушения... — Задуй свечи. Медленно и по одной. - вновь шепчут на ухо. — Ни за что. Я не завершу ритуал. - противится Ким, когда его резко поворачивают лицом к себе. — Я сказал – задуй свечи. Младший вскрикивает, теперь действительно повинуясь, начиная неспеша заставлять свечи потухать одну за другой, обрывая ниточки надежды на собственное спасение. Два янтарных глаза прожигают его ожидающим взглядом, не позволяя сбежать. Глаза эти словно пригвождают к полу, запрещая двигаться с места. Свечи потухли полностью. В комнату проникла кромешная темнота, из-за которой не видно даже собственных пальцев рук. Страх сковывает грудную клетку, ведь теперь Ким Тэхен в комнате точно не один. С ним кто-то очень страшный и опасный. И это, похоже, не мелкая сущность или демон слабого ранга... — Tum salve, infantem. - говорит предполагаемый демон, когда Ким включает настольную лампу и может видеть собеседника и окружение нормально. — Ты же – демон? - осторожно задаёт вопрос, присаживаясь на кровать. По комнате проходится низкий заливистый смех. Этот парень смеётся, запрокидывая голову назад, не в силах угомониться. — Ну, я бы так не сказал. - отсмеявшись, отвечает, облокачиваясь о стол. Он точно не человек. Не может ведь человек прийти из потустороннего мира и знать все демонические, или не только демонические, ритуалы, так ведь? Одето это нечто полностью в черный. Но не в мантию или что-то подобное, как маг-недоучка ожидал, а в скинни и черную водолазку. На пальцах – парочка серебряных колец. В ушах – серьги, при чем в правом их аж три – два гвоздика и одна – кольцо, симметричное с левой мочкой. Такое же тонкое кольцо в губе и пирсинг на брови. Оригинально. — Насмотрелся? - спрашивает парень, скрестив руки на груди. — Они все серебряные? - уточняет Ким, намекая на многочисленные украшения на теле. — Допустим. - отвечают низким голосом. — И что тебе это даст? Младший подвисает. Действительно, по сути, особенных изменений после ответа не последовало. — Значит, серебра ты не боишься? Смешок не заставляет себя ждать. — Я дьявол, детка. Я ничего не боюсь. - самодовольно отвечают на вопрос. — А серебра боятся лишь вампиры. Как ты вообще учишься... — Да ты всего лишь дьявол, подумаешь... - начинает было маг, а потом до него доходит. — Дьявол!? Собеседник вновь смеётся. — Дошло, что натворил? - с едкой ухмылочкой удостоверился гость. — Вызвать из Преисподней самого Сатану. Да как ты умудрился только... Рассказать? - тут же лучезарно улыбаются, посмеиваясь. — С твоей помощью я умудрился... - бурчит Ким, собирая свечи с пола. — И что мне с тобой делать? — Как это – что? - удивляется парень, садясь на стол. — Заключить сделку, конечно. Отдаёшь мне самое ценное, что у тебя есть, а я выполняю твое желание. И всё, гудбай. - разъяснено весьма понятно. — Я над тобой ещё немного поиздеваюсь, оскверню тело и тому подобное, а потом уберусь восвояси. — Что сделаешь?.. - испуганно переспрашивает Тэхен, забираясь под одеяло. — Не волнуйся, оно тебе не поможет. Я все равно до тебя доберусь. - спокойно подмечает старший, намекая на одеяло. — Ты же сам мне все разрешил и сказал, что не будешь перечить. Теперь тебе никуда не деться, милый. У Кима сердце в пятки падает. Ещё только пыток этого зла в черном ему не хватало. И... Откуда здесь вообще взялся дьявол? Он же низшую нечисть вызывал, практиковался в призывах, чтобы нормально сдать зачёт по мифологии и демонологии. — Во первых, это ты заставил меня разрешить тебе всё. - подмечает студент, переводя взгляд на улыбающегося демона. — Не важен способ, мальчик. - приторно-сладко произносит тот. — Важна клятва, которую ты произнес во время ритуала. Без разницы – добровольно или немного принудительно. — Но это нечестно! После этих слов над парнем уже нависает посланник ада, хищно ухмыляясь. — У дьявола нет совести и чести, малыш. Я творю что хочу, где хочу и когда хочу. Мое призвание – искушение, соблазнение и совращение. Ну или издевательства, если хочешь. — Как же я не догадался... - вздыхает Ким. — Ты грубый, наглый и бестактный. — Хорошая характеристика. - пожимают плечами, опускаясь на локти. — Можешь называть меня Чонгуком. Так будет проще. В вашем мире меня устраивает это имя. — Ещё тебя не волнуют чувства других и тебе плевать на правильность. - продолжает Тэхен, загибая пальцы. — В целом – ты прав. - спокойно подтверждают его слова. — Переспим? — Что!? - визжит младший, пытаясь выбраться. — Ты с ума сошел!? Слезь с меня! — Хватит верещать. - недовольно фыркает уже точно не безопасная сущность. Тэхен убедился. — Ты миленький. Мне понравился. К тому же, одна из моих обязанностей – соблазнение. Давай поможем друг другу. Тэхен начинает злиться. — Поможем друг другу, значит? - взрывается младший. — Мне-то чем поможет проведенная с тобой ночь, а? Ты уж потрудись, расскажи мне, нечисть. Янтарные глаза наливаются опасным блеском, отдавая лёгкой краснотой. Кончики аккуратных пальцев слегка чернеют прямо на глазах и на каждом появляется по небольшому коготку. Жутко. — Это... - дёргается Ким, но его уже прижимают к подушке. — Это... - поднимает собственную руку Чонгук на уровень глаз недо-мага. — Ты начинаешь выводить меня из себя, малыш. И поверь, последствия дьявола в гневе будут очень неутешительными... — Но, что я сделал? Я даже двинуться боюсь... - сознается Ким, отведя взгляд. — Ты кого нечистью посмел назвать? - негодует эта, по сугубо Тэхенову мнению, нечисть. — Нечись - это низшие существа, родившиеся в аду. Собирательное, так сказать, название злых сил и обитателей Преисподней. — Но ты же тоже оттуда. И в целом, под определение подходишь. - вставляет свое Ким, чувствуя, как острые когти проходятся по нежной коже ребер, слегка царапая, оставляя красные полосы. — Ниче себе, подходишь. - открывает в удивлении рот парень. — Я, между прочим, – предводитель и покровитель этой самой нечисти. Как у тебя язык только повернулся назвать так короля ада... Чонгуку все это весьма сильно надоедает, поэтому тот, особо не церемонясь, начинает стягивать с парня футболку. — Стой, стой! - возмущается Ким. — Не буду я с тобой спать! Я не гей. Дьявол смеётся как... Дьявол. Смех его устрашающий, заставляющий тело покрыться мурашками. Но одновременно он такой манящий, совращает окунуться в тихий омут с головой. — Со мной ты станешь кем угодно. Только будешь умолять меня не останавливаться. - все же стягивает верх с парня Чонгук. — Страсть и разврат – мое второе имя, милый. - плавно спускаясь ладонью к животу, напоминает дьявол, пряча свои коготки. — Да у тебя их не одно и не два, судя по учебнику. - подмечает младший, даже не препятствуя соблазнителю. Видимо не зря призвание демона - искушение. А дьявола - и подавно. — Тоже верно. - подтверждает Чонгук, стягивая с Кима его палаццо, в которых он относительно недавно вернулся с учебы. — Такой тощий. Мне нравится. Тэхен опускает взгляд на собственное почти нагое тело, удивляясь быстроте парня над ним. — Мне, вот, просто интересно... - начинает, норовя задать вопрос. Чон вскидывает на него презрительный взгляд, но качает головой, разрешая. — Ты умеешь контролировать свои коготки? Просто, насколько я знаю, животные не в состоя... Но договорить не позволяют. — Ты меня сейчас с животными сравниваешь? - рычит брюнет. — Показать, как эти коготки перережут тебе горло? — Не... Не надо. - ошарашенно смотрит на него Ким, сжимаясь в чужих руках. — Извини. Неудачный пример. — Я их полностью контролирую. - все же отвечает брюнет, вводя сразу два пальца. — Почему ты такой узкий? Тэхен тушуется, отводя взгляд и отворачивая голову, но все равно чувствует на себе взор уже антрацитовых глаз. Стоп. Но они же были ярко-карими с красноватым оттенком... — Я ни разу не спал с парнем. Тем более снизу. - поджимает губы, но насмешек или чего-то подобного не следует. — Кстати, что с твоими глазами? — Что с моими глазами? - выгибает бровь Чонгук, недоумевая. — А, ты про цвет. - доходит до брюнета. — Он меняется в зависимости от моих эмоций. Красные – когда меня что-либо раздражает, серые – когда возбуждён, черные – в моменты радости или положительных чувств, что бывает очень редко. — Прикольно... - улыбается Ким. — Может и прикольно, но не практично. - сознается дьявол. — Теперь ты легко сможешь понять мои эмоции. И так всегда, если я не буду носить линзы. Падший ангел активно двигает тремя пальцами внутри парня, сильно разводя их в стороны, заставляя того скулить и кусать губы от неприятных ощущений. — Ты же говорил, что будет приятно... - всхипывает маг, когда с его щеки стирают потекшую слезу. — Я говорил про секс, детка. - поясняет тот, с кем Киму бы лучше не связываться. — Про растяжку я вообще молчал. — А мог бы и предупредить, что я пройду девять кругов ада, прежде чем эта боль станет сносной. - скулит шатен во время очередного движения. — Вот если бы я вошёл в тебя без растяжки – это были бы круги ада. - даже кивает для убедительности старший, поджав губы. — А это... Так. Жалкая прелюдия. К тому же, - добавляет житель этого самого ада. — Если бы я сказал о боли, ты сразу начал бы воротить нос. А мне это надо? И Ким его понимает. А ещё, кажется, дьявол знает его лучше, чем он сам. Тэхен точно начал бы избегать всего, услышав слово «боль» или «неприятности». Если честно, эти два слова ему так осточертели, что парень их, видимо, уже не переваривает. Пока Ким размышляет над глобальными мировыми проблемами и собственным ментальным состоянием, не забыв помечтать о том, чтобы получше выучить теорию демонологии, как оказывается, очень пригождающейся в жизни, дитя ада уже приступает к основному действу. — Может... Не надо? - испуганно шепчет Тэхен, когда чувствует, что ноги его едут в разные стороны под напором парня, что сильнее него раза в два. Ну... Или это только половина силы дьявола. Впрочем, какая сейчас разница? — Не-ет уж. - тянет Чонгук, сильнее надавливая на чужие бедра, заставляя расставить ноги. — Свой курносый носик мы всё-таки решили поворотить, значит? - выгибает бровь брюнет. — Раздвинь нормально ноги, неуч. Как ты мне предлагаешь расположиться между них? Студент, испугавшись антрацитов, по кромке которых проскальзывает алый отлив, расставляет ступни шире, сводя колени. — Всему-то тебя учить надо... - вздыхает старший. — Расслабься. Сейчас будем переходить к самой приятной части. Длинные пальцы осторожно обхватывают щиколотки, поправляя так, как надо. А Ким резко чувствует жуткое смущение. — Хватит краснеть. Мне нравится твой вид с такого ракурса. - устало вздыхает дьявол, пристраиваясь меж разведенных, в кои-то веки, ног. — Будет очень неприятно. После этих слов Ким не успевает даже рта открыть, как розовая головка, сочащаяся предэкулятом, входит вовнутрь. Крик сдержать не получается. Слезы текут из глаз ручьем, но их услужливо стирает брюнет. Парень начинает хныкать, пытаясь как-то избежать дальнейших действий. Мечется по кровати в попытках инстинктивно спрятаться, но бесполезно. Крепкие руки удерживают за бедра, не позволяя и с места сдвинуться. Только это совершенно не успокаивает. В каком месте приятно? Где обещанное наслаждение? Сейчас он чувствует только всепоглощающую боль. И вновь кричит, когда в нежное девственное нутро входят одним грубым и резким толчком. Нежными стеночками чувствуется твердая плоть, что ворвалась, не особо заботясь о чужих чувствах. Чувствуется гигантский ее размер и изящные ветвящиеся на ней венки можно ощутить. Тэхен начинает реветь, когда темный ангел делает резкий толчок. Голос младшего срывается, он готов звать на помощь, но никто не придет. Он уже поддался искушению дьявола. Поздно. — Продай мне душу, детка. - шепчет Чонгук, вбиваясь грубыми толчками. — Тогда я буду просто душкой. Какое-то время. - добавляет после. — Я не дурак. - хрипит студент, задыхаясь в собственных рыданиях. — Продам душу - останусь навсегда в твоём владении. Чон наращивает темп, а толчки становятся хаотичными. Член задевает простату, заставляя Кима взвизгнуть. — Нравится? - усмехается падший, двигаясь теперь под определенным углом, специально задевая нужную точку. Партнёр извивается, всхлипывая, начинает стонать высоко и приторно. И стоны эти говорят сами за себя. Да, черт возьми, Тэхену действительно начинает нравиться. Тонкая струйка крови, вероятно, судя по ее густоте и теплоте, стекает меж бедер, а Чонгука ведёт. Как же он любит эту алую сладкую жидкость. Особенно во время секса. Особенно с этим парнем по имени Ким Тэхен. Он выделяется из всех многочисленных партнёров. Те меркнут на фоне его непорочного образа. Наивность и невинность этого парня подпитывают к нему интерес, заставляя возбуждение приливать с новой силой. Избранник дьявола начинает стонать сладостно, растягивая вскрики удовольствия. А Чонгуку это нравится только больше. Эти стоны приторные льстят, а Чон, решив не сдерживать себя, оставляет вереницу засосов на чужой груди, вылизывая языком нежные розовые соски. Парень плачет навзрыд, только уже от наслаждения. — Прошу, не останавливайся!... Как Чонгук ждал этой фразы...

***

— Чтобы я остался с тобой, тебе всего-то нужно продать мне душу, милый. - соблазнительно шепчет темное дитя, строя свои козни с парнем, что окутан колдовством. «Близость с дьяволом до хорошего никогда не доведет!» - гласили учебники по мифологии. Но Тэхен эти пары, похоже, прогуливал. — Ты, всего-то, должен скрепить наш договор кровью. - шепчет обманчиво родной голос лежащему на собственной груди мальчишке, который одурманенный чарами, согласный на все. — Вот так, малыш. - довольно улыбается Чонгук, разрезая чужое запястье лезвием. Дьявол берет пару капель чужой крови, скрепляя договор, что на черном пергаменте писан. — Всё, детка. Теперь мы всегда будем вместе. - злорадный смех чудовища, что милым стал за это время, разносится по комнате, совершенно, почему-то, не пугая. Хотя, стоило бы бояться. — Ты навеки мой, Тэхен. Теперь твоя душа в моей власти, милый. Искуситель добился своего, поразив свою жертву в самое сердце, забрав все живое, а точнее, ещё трепещущую чувствами душу. Ещё одну в свою коллекцию. А Тэхен познал настоящую запретную любовь. Бутоны его цветущей души распустились для самого дьявола, правителя Преисподней. И тот, даже не сомневаясь, этим воспользовался. Теперь Ким Тэхен – один из многих жителей темного царства. Главный наложник Правителя, самого́ Сатаны. И он... Рад? Он ведь любит. Правда только сердцем, ведь души уже и нет... А Чонгук тоже любит. Лишь сердцем, не душой. Потому что её у самого дьявола и не было никогда. Зато мягкую и нежную душу Тэхена, что цветет букетом красных роз, он хранит там, где никто никогда не найдет. Прямо под собственным сердцем, где ей – самое место.

***

Он был дьяволом высшего ранга,

Не боялся совсем ничего,

Искушал парня, что учился на мага.

И все до жути боялись его.

Парень тот, что учился на мага,

Не сторонился нисколько того.

Дьяволу он отдавался отрадно,

Не оставив себе ничего.

Проходили так серые будни

Ночь одна была краше другой.

Нечисть черные свои руки

Запустила в чистую кровь...

Смертник же был и вовсе не против

Постичь участь себе таковую.

Не жалел он своей сладкой плоти,

Подарив дьяволу душу живую.

День за днём шел, а друг его дьявол

Оставался в мире людском.

Помогал он с делами магу

В учении колдовском.

Развлекался, гуляя по свету.

Соблазнял людей на грехи.

По ночам ждал его лучик света

Отдавая от сердца ключи.

Повелитель же был равнодушен,

Но подарок благой принимал.

Все, что нужно дьяволу - душу.

А мальчишка её уж отдал.

***

Но... Только ли Тэхенова душа нужна была Чонгуку? Или, все же, нечто большее?... Видимо, Чонгук какой-то неправильный дьявол, ведь он забрал себе и любовь. Правда, вторую ему отдали полностью добровольно, взамен на его, дьявольскую.