I close my eyes and I all see is you.

Тонкие лучи солнца ползут по полу, поднимаясь на белые простыни, а затем и на лицо. Глаза рефлекторно жмурятся и мужчина поворачивает голову в другую сторону, медленно раскрывая веки. Взгляд падает на вторую половину кровати. Мятую и, что главное, пустую половину. В сердце хитрым котом крадётся внезапная тревога. – Сонни? – называет родное имя, но реакции в ответ не получает. Понимает, что не получит и в дальнейшем, поэтому рывком поднимается с постели, босыми ногами ступая по небольшому каридору. Навостряет слух, сосредотачиваясь. Со стороны ванной слышится мнимый шорох, который показался бы нелепым, не будь сейчас таким важным. Ли тихонько придвигается к двери и осторожным движением тянет ручку вниз, стирая единственную преграду. – Ханни, ты здесь? – проходит вглубь, останавливаясь посередине комнаты, и обводит её широким взором. Он всем нутром чувствует тяжёлое дыхание, но понять, где именно находся его источник – тяжелее, чем кажется. Джисон мог сложится в несколько раз и залезть буквально куда угодно, а каждый лишний звук шага пугал бы его ещё больше. Минхо прекрасно об этом знает, именно поэтому спокойно садится на пол в позу лотоса, вздрагивая от прикосновения горячей ото сна кожи с ледяной плиткой, и мычанием немного разрабатывает связки. Он кашляет от сухости, но от своей цели не отдаляется ни на шаг – облизывает губы и заводит привычную в таких случаях мелодию. – Cause all of the small things that you do, – раздаётся хриплый голос, отражаясь от стен, – Are what remind me why I feel for you, – шторка, загораживающая ванну, начинает шевелиться, – Аnd when whe're apart and I'm missing you, – на коврик опускаются две дрожащие ладони, – I close my eyes and I all see is you.

Минхо дотягивает последнюю ноту уже едва слышно, потому что Джисон, что всё это время прятался в маленьком пространстве за ванной, выползает из своего убежища и бросается в объятия, плача и без остановки что-то диктуя. – Хён, – слёзно зовёт Хан, чуть успокоившись, – Он был здесь. Прямо здесь, хён. Я не видел его, но он смотрел на меня, следил за мной, – трясётся, ища защиту в родных руках, – Как он вошёл? Я не слышал, как открывалась дверь. – Тише, мальчик мой, – Мин с нежностью проводит по волосам, заправляя пару прядок за ушко и прижимая к себе ближе, – Тут никого нет, кроме нас с тобой. Только ты и я, – касается подбородка, заставляя Джисона посмотреть себе в глаза, – Ты в безопасности. Почему ушёл, не позвав меня? – Забыл, – и стыдливо прячется в изгибе шеи, размеренно дыша. Лино в его словах физически чует ложь, но молчит, давить не хочет. Он поднимается с пола, держа младшего в руках, и движется прямиком на кухню, опуская парня на столешницу. Минхо умело орудует аптечкой, из всей кучи лекарств вылавливая нужные, и высыпает золотистый порошок в стакан, заливая его небольшим количеством воды. – Выпей, тебе станет полегче, – отдаёт напиток, а сам убирает коробку с медикаментами обратно на полку, – Сонни, нам нужно ещё раз обратиться ко врачу. В глазах напротив быстро мелькает страх. – Любовь моя, – нежно касается щеки, – Я просто не способен в будущем находится с тобой рядом двадцать четыре часа в сутки, как бы мне самому этого не хотелось. Нам нужно узнать и попробовать, пока есть время, все возможные способы устранения твоих приступов, понимаешь? Хан кивает. Конечно, он понимает, что его глупый синдром рушит и его самого, и его парня, но поделать с этим ничего не может. Как и попросить Минхо связать их наручниками. Лино и без этого сделал уже слишком.

two months ago

– Да сам ты мудак! – летит в ответ на грубое высказывание в сторону беззащитного парня, сидящего в самом углу заполненного класса, – Иди и трави тех, кто тебе по силам, урод! Ли тогда впервые за всё время обучения обратил внимание на Хана, который молчком слушал все гневные высказывания в стою сторону, не возражая ни единому слову и лишь склоняя голову всё ниже. – Чёртов придурок, – выплёвывает Минхо последнее и поворачивается к пострадавшему лицом, немного сдвигая с его нассыщеных карих глаз отросшую челку, – Ты в порядке? Джисон смотрит, вылупившись с удивлением так, будто его не о состоянии спросили, а предложили полёт на луну. – Всё хорошо, – отвечает, запинаясь, – Спасибо тебе, – и улыбается очаровательно, смаргивая маленькие слезинки, что стойко проглатывал до этого. Ли тащит его за ладошку в туалет, заставляет умыться прохладной водой, чтобы смыть всю ту словесную грязь, что на него вылили. Джи всё благодарит за помощь, выпаливает на эмоциях смешные нелепости и извиняется за них тут же. Лино слушает лепет едва знакомого парнишки и сразу же понимает – хочет слушать его всегда. Хочет, но не может из-за прерывающего его мысли о бесконечном телефонном звонке. Сообщив о своем недолгом отлучении, он выходит из туалета, принимая вызов. Мама радостно рассказывает о новом повышении, за что Мин безумно гордится, говорит про вышедший совсем недавно фильм, на который им обязательно нужно будет сходить и кидает тридцать тысяч, чтобы сын мог купить продуктов и отключается, пожелав хорошего дня. Минхо любит такие разговоры, любит слышать голос родного человека, которого видеть увы выходит лишь пару раз в месяц. Когда сознание, занятое размышлениями, наконец возвращается в реальность школы, парень осознает, что за всё время его разговора с родительницей Джисон так и не вышел к нему. Пятнадцати минут ему бы точно хватило, чтобы умыться и, в случае чего, справить нужду. Лино это настораживает, он суёт мобильник в задний карман джинс и рывком дёргает дверь, опасаясь увидеть то, что уже начал воображать его мозг, но вопреки всем "вдруг он там вскрылся", Хан был достаточно быстро замечен: парень сидел на полу в самом углу, одной рукой держась за прижатые к себе колени, а другой закрывая себе глаза. – Джисон? – до ушей доносится скомканный всхлип, – Что произошло? Младший на каждое касание сжимается лишь сильнее, хотя казалось, что ещё немного, и он просто лопнет. Минхо не знает, что делать. Его самого пробирает до самых костей. Каждый дрожащий выдох, каждый тяжёлый вдох. Хан очевидно пытается применить самоуспокоение в виде восстановки дыхания, но получается скудно. Ли уже почти собирается вновь выйти и позвать на помощь, но почему-то останавливается в последний момент: он садится в удобную позу лотоса, подтянув штанины брюк. Джисон шепчет тихое «уйди» и «исчезни», а после дёргается и, наконец, поднимает слёзный взгляд, когда старший вдруг начинает петь.

– Cause all of the small things that you do,

– Минхо поёт с умиротворением, прикрыв для большей уверенности глаза,

– Are what remind me why I feel for you,

– Хан утирает рукавом кофты соленые дорожки,

– Аnd when whe're apart and I'm missing you,

– Мин хоть и не видит, но чувствует, как их обоих накрывает плотный купол, в котором только они вдвоём.

– I close my eyes and I all see is you.

Младший шмыгает носом, стесняясь, и улыбается неловко совсем, принимая менее закрытую позу. – Спасибо, – всё ещё слегка трясущийся руки заправляют выбившуюся прядь за ухо, – Я просто, эм, так вышло, что.. – Можешь не беспокоиться, всё в порядке, – Лино сглатывает гулко, поднимаясь, и протягивает руку, чтобы помочь Сону встать на ноги, – Не хочешь перекусить? Джисон смеётся тихо и Минхо это подхватывает, краснея ушами. – Прости, я не знаю, как мне себя вести и что вообще делать. Джисон окончательно расслабляется. – Тебе ничего и не нужно делать. Я немного, эм, болею, поэтому очень благодарен тебе за помощь, – облизнув губы, Хан выводит одному ему известные узоры, водя пальцем по своей кофте, – И я был бы не против сходить с тобой в столовую. – А гулять? – И гулять. Они дают друг другу пять и выходят из туалета. Окружающие реагируют на их помятый вид достаточно неоднозначно, но им всё равно. У Минхо и Джисона много общего, они обуждают все существующие темы разговоров, пока едят по маленькому сэндвичу за счёт старшего, а потом вместе идут на уроки, садясь за одну парту. Ли видит и взгляды своих одноклассников, но не позволяет их заметить Хану, забалтывая всю перемену. Он ещё разберётся с теми, кто будет кидать в их сторону грязь. И позовёт Хана сначала в кино, а потом на ночёвку, где младший откроет свой самый страшный секрет. – У меня синдром воплощённого присутствия.

our time.

– Хён, а расскажешь, почему ты тогда спел именно эту песню? Мин, почти засыпая, гладит своего парня по волосам, поправляя сползшее одеяло другой рукой. – Я не так давно вспомнил, что услышал её именно у тебя в наушниках, – сонным голосом бормочет Ли, – Мне она понравилась, я запомнил часть текста и нашёл в интернете название. Она стояла у меня на репите несколько дней до нашей встречи, – глаза уже слипаются, но договорить хочется, – Увидев тебя у раковин, в голову пришла только эта песня. – Ты запрограммировал мой мозг! – Джисон вскидывает макушку с чужой груди, чтобы кинуть возмущение прямо в лицо, но Минхо чмокает его в нос и вся пылкость тут же пропадет. – Я твой реагент, – обвив руками хрупкое тельце, Ли окончательно теряет связь с реальностью, бормоча последнее «я тебя люблю» и засыпая. Хан слушает мирное сопение чуть выше и прижимается теснее. Да, пусть в одиночестве он и будет страдать от жуткого чувства чьего-то присутствия и фантомных касаний нечисти, но он знает, что Минхо сделает всё, чтобы избавить его от всех приступов, заменив их собственными объятиями. И с этой мыслью Джисон закрывает потяжелевшие веки, ощущая себя защищеным и любимым.