Владыки двух миров

      Эндимион прогуливался по небесному саду, Вистерии, срывая яблоки с деревьев и тут же надкусывая одно. Со спины к нему подошёл отец — Бог, стоящий выше остальных, тот, кто первым создал жизнь, кто смог воздвигнуть Небесные чертоги — Рафаэль. — Эндимион, сын мой, — поприветствовал Верховный Бог. — Отец? Чем же я удостоился Вашего визита? — Нам нужно серьёзно поговорить, — начал Рафаэль, подходя ближе к сыну, который и не думал отрываться от своего занятия: рассматривания красных наливных яблок в своих руках. Энд развернулся на месте, босыми ногами ступая по зелёной траве — единственной на небесах, только в этом саду. — Этот разговор стоил того, чтобы Вы самолично пришли ко мне? — Ты наверняка знаешь, что я хочу с тобой обсудить, так что-… — Так что давайте не будем. Это мой простор для творчества, Вам не должно быть дела до моего мира, как и остальным, — отрезал заносчивый юноша. — Ты ужасный владыка, Эндимион. Я отдам твой мир во власть Арнира. — Братцу отдадите?! Вы не посмеете, Арэс принадлежит мне по праву! Я создал его для себя самолично и никому не позволю его забрать, — он грозно хлопнул огромными крыльями, подтверждая свои слова. — Ты забываешь, с кем разговариваешь.       В руках мужчины появилась плеть, сделанная из Вервия бессмертных, как потом догадался Эндимион, ведь, как только Рафаэль сковал не успевшего вооружиться сына ею, силы бога, так и не обретшего уникальный дар, отличающий его от других, будто замерли в его жилах. — Ты предстанешь перед судом. — Отец! Я не покорюсь, Вы же знаете!       Без труда он потащил непутёвого сына под Верховный трибунал, где его судили все божества, за исключением тех, кто был ниже по статусу. — Неужели его привели на суд? Я думала, что быстрее Небеса и Преисподняя поменяются местами, чем на этого наглеца решат найти управу, — недовольная богиня Эммет тут же заметила того, ради чьего суда они все здесь собрались. — Давно пора бы воздать по заслугам, Эндимион, — подхватил Рохан. — Хватит с меня этого цирка, исчезните с глаз моих, стервятники.       Тут же в него полетело копьё воинственной Эммет, которая, как и многие в этом зале, устала терпеть скверный характер младшего брата. Он увернулся от оружия без лишних усилий. — Довольно! Встань на своё место, Эндимион, и жди начала суда. Совет ещё не в полном составе, должны прийти ещё четверо, — Люциус, до сей поры терпящий его, устал слушать распри двух богов, так что взял на себя ответственность приструнить их. «Ну точно, семёрка совета, созданная в противовес семи смертным грехам… Агх, и почему я участвую в этом цирке?!» — подумав, юный бог оглядел всех присутствующих в зале, но внезапно перестал видеть хоть что-либо. — Эй! Верните! — его артефакт, исключительно благодаря которому Энд может видеть, сняли с него самым наглым образом. — Мне напомнить, для чего он мне нужен?! — Сейчас он тебе не понадобится, сиди смирно, сын.       Эндимион дёргал скованными крыльями, пытаясь разорвать вервие, но все его попытки оказались тщетными, ведь его опутала усиленная версия этого редчайшего артефакта, созданная специально для сдерживания его самого. Все знают о силе сына Верховного, так что заранее приготовились к его сдерживанию. — Простите что опоздала, собиралась долго. Братец, неужели тебя хотят в кои-то веки наказать? Даже для меня это было нечто, а уж для тебя это было просто невероятно! — сказала Саора, занимая своё место. — Тебе слова не давали, женщина. — Да-да-да, братец, не надо огрызаться, мы все знаем, какой ты у нас важный.       Рафаэль сел во главе большого круглого стола, взирая на всех присутствующих свысока. — Так и хотите мне жизнь отравить, змеи треклятые. — Поосторожнее с выражениями, в следующий раз моё копьё пронзит тебя насквозь, пригвождая к полу на оставшиеся веки. — Хэй, народ, давно не видел всех! Вы как? — юноша помахал ручкой всем, включая подсудимого. — Тебя только здесь не хватало, Тока! Если бы я мог, я бы закатил глаза прямо сейчас, уж поверь. — Хах в отличие от тебя, у меня глаза зоркие! — надменно ухмыльнулся он, пусть и знал, что Эндимион этого не увидит. — Негоже насмехаться над слепцом, Тока, как-то это не по-божески, не находишь? — Ну, теперь тебя хоть оправдать можно за все грехи твоего мира. — Значит, вам можно делать в них, что угодно, а мне запрещено? Что-то я такого закона не припомню, — речь зашла о мирах, которые принадлежат присутствующим на заседании суда богам.       Всё началось из-за мира Эндимиона, Арэса, где бог устроил простор для своего творчества. Да, формально он действительно может творить там всё, что душе угодно, но в пределах разумного: он должен понимать, что правит этим местом, что все живущие здесь, — его подданные, его творение. Для Энда это не являлось чем-то важным, поэтому Арэсу всегда доставалось. Если бы можно было сравнить его с простым мирским животным, то он определённо был больной, худощавой собакой, над которой издеваются самыми разнообразными способами. Как только бог узнавал о каком-либо новом существе, например, от других своих «коллег», сразу же посылал подобных чудищ в свой личный мир в независимости от того, насколько он мог быть опасен для местных обитателей и какими могли быть последствия.       Его много раз предупреждали, но Эндимиону было всё равно, он пропускал всё мимо ушей, так что пришлось действовать радикально, когда Рафаэля вконец достало наглое и гордое поведения сына. Ладно бы, если бы он вёл себя, как благородный юноша, наследник трона Небес, но нет ведь. Скверный характер только ухудшал всё. — Довольно перебранок, молчите оба! — прозвучал громогласный бас Верховного. Все разговоры тут же стихли, даже Эндимион, пусть и с трудом, но прикусил язык, а собравшиеся вместе боги перевели взгляды на Рафаэля. — Как всегда опаздывает…       В зал ввалился невысокий паренёк с маленькими крылышками за спиной и стопкой свитков в руках, под весом которой у него едва ли не подгибались коленки. — Простите за опоздание! Я здесь, можем начинать! Здравствуй, Эндимион! — И вам здравствуйте, советник Рай, — Райтарион лишь улыбнулся, услышав сокращение своего имени из уст старшего сына Рафаэля. — Любишь же ты опаздывать. — Люциус, ты неисправимый нудота! Поверь мне, я ещё не сильно и опоздал, к тому же твои причитания не помогут мне стать пунктуальным, как бы ты того ни желал, — пожал плечами советник, по-доброму всем улыбаясь. — Приступим же к суду, — начал Рафаэль, поглядывая на всех присутствующих. Энд всё так же безуспешно пытался освободиться. — Что на этот раз обсуждаем, Верховный? — А ты не видишь? Вот подсудимый, мой младший, непутёвый братец, а причину знают все в этом зале уже многие тысячелетия. — Да ладно вам, он прав, каждый делает со своим миром, что хочет. Не так уж там всё ужасно, — Рохан почти всегда старался быть на его стороне, но зачастую прогибался под гнётом Эммет, не желая спорить с этой валькирией. — Не так? Ты хоть раз видел это? — Да, раз был, Люциус!       Эндимион вдруг подал голос, начал спорить со всеми, кто считает, что он довёл Арэс до истощения. Саора. которая, однажды побывав во владениях брата, отзывалась о них хорошо, вдруг заявила, будто там везде разруха и сущий кошмар, чем вызвала непомерный гнев Энда. Люциус единственный пытался утихомирить его, уладить конфликт мирно. — Тише, успокойся, а не то. — А не твой язык окажется там же, где и глаза! — Захлопни пасть, Тока, или я тебя собственноручно убью!       Эндимион повернул скованное запястье, и в руку тот час прилетело священное оружие бога — его верная коса, которую тот был готов незамедлительно пустить в дело. Поднявшись с колен, бог замахнулся оружием, и все поняли: он не промахнётся, если захочет кого-то здесь ранить. Остальные боги также обнажили оружие, но тут прозвучал гром, а между противоборствующими сторонами взметнулась молния, оградив «непутёвого» бога от остальных. Все присутствующие перевели взгляд на восседавшего во главе стола Рафаэля, чей взгляд явно выражал угрозу. Эндимион затих и опустил косу, сжимая челюсти едва не до скрипа зубов. Крылья его пуще прежнего затрепыхались, натянули вервие, выдавая злость и негодование хозяина. По лицу Верховного можно было понять, что ему глубоко всё равно на чувства старшего сына. Он обдумывал что-то. — Слушайте… — первой заговорила Саора. — У меня есть идея: может, сошлём его в Арэс, чтобы он посмотрел, как там живётся? — увидев кивок от Рафаэля, означающий, что она может продолжить, богиня принялась объяснять суть своей идеи. — Пусть он там проживёт полноценную человеческую жизнь, полностью лишившись своих божественных сил, а также оружия и животного. Станет обычным человеком, которого могут ранить, который может заболеть или сломать себе что-то ненароком. Если он справится, Вы вернёте его в Небесные чертоги, а если нет, то, логично предположить, он умрёт, как смертный. Думаю, это послужит ему хорошим уроком, и наш гордец станет покладистее!       Рафаэль издал задумчивое «хм», отчего Энд напрягся ещё сильнее. «Он не посмеет это сделать», «Так не должно быть!» — крутилось в его голове. Но вердикт был вынесен… — Да будет так. Райтарион, ты должен запечатать его силы и лишить всех привилегий в виде оружия, священного зверя и крыльев, так что, будь добр, приступай, — советник лишь кивнул. В голове Эндимиона в миг стало пусто, но на место чувства опустошения быстро пришла ярость. Праведный гнев был готов вот-вот обрушиться на всех присутствующих.       Райтарион подошёл к нему со спины, прикоснулся к его большим белым крыльям, ихо выражая сожаление. Эндимион замер, надеясь, что советник не сделает того, что должен. Но он ошибся… С виду хрупкий мальчишка без труда, хладнокровно отрубил богу крылья появившимся в его руках мечом. Эндимион закричал. Такой громкий крик с его губ сорвался во второй раз за всю его жизнь, первый был, когда его лишили глаз. Золотая кровь хлынула на мраморный пол, а эндимион забился в конвульсиях от боли. Пусть он и был одним из сильнейших божеств, всё же к боли он был очень уязвим. Люциус отвернулся, чтобы не видеть этого, но другие смотрели на мучения бога. Кто-то из них даже имел совесть улыбаться, видя как страдает Эндимион. — Пойду отнесу их в свой кабинет, дальше решим, что с ними делать, — получив кивок от Верховного, советник откланялся. — Н-нет. Чёрт… — слетело с его губ. Рохан хотел подойти к нему, но Эммет его остановила, смотря на брата взглядом, в котором так и читалось «так тебе и надо, я рада, что ты страдаешь». Он знал это, хоть и не видел. — Ты сохранишь бессмертие, сын мой, но будешь проживать боль, как простые люди. Если попытаешься кому-то рассказать, кто ты на самом деле, любой из собравшихся здесь сможет отрубить часть твоих крыльев. — Вы все ниже дьяволов… — тихо сказал юноша, пытаясь встать. Энд едва мог оставаться в сознании из-за ужасной боли. — Уведите его с глаз моих и сбросьте в Арэс. Немедленно. — Его косу, выпавшую из рук, унесли, как впоследствии и его самого, так что он даже ответить не мог. В душе поселились горечь, вселенская обида, а в голове крутилась лишь одна мысль «я вернусь.».

***

— Вот же лентяй… Упархал куда-то, а мне все разгребать… — Говорил Эфир, читая бумаги, сложенные стопками, и всякую бюрократию. — Все-таки это ад самый настоящий… — Бубнил красноволосый, исполняя свой долг помощника.       Демон вдруг услышал голос, будто слышимый с небес. — Демон Эфир, для тебя есть дело, — раздался, как гром среди ясного неба, голос Рафаэля. — Ты можешь послужить на благо всех трёх измерений. Конечно, Небеса в долгу не останутся, если ты сразу подумал о плате. — А? Ч-чем я могу Вам помочь? «Что этот смазливый уже натворил?!» — Есть работёнка в одном мире. Твоя задача присматривать за смертным, — начал объяснение Верховный. — Он — крайне важное звено, нельзя допустить, чтобы с ним случилось что-либо непоправимое. — За смертным? Ну, хорошо, а какая награда меня ждёт? — Хм… Если ты сможешь за ним присмотреть до конца его жизни, не помогая ему напрямую, не создавая ему дополнительных трудностей… Насчёт этого ты сам поймёшь, почему не стоит их преподносить ему. Ты можешь рассчитывать на помощь Небес в твоём восхождении на трон Ада. — Правда?! Кхм… Я очень польщён и никак не могу отказать Вам! -Вот и славно, приступай к работе незамедлительно. Твой человек в мире Арэс, ты сам поймёшь, когда увидишь его.       Эфир кивнул и больше ничего не услышал, так что почти сразу принялся выдвигаться на дело.

***

      Эндимиона тащили трое богов с собрания, потому что тот слишком сильно сопротивлялся. — Нет! Я не покорюсь, вы не избавитесь от меня! — он брыкался, создавая им трудности. — Да тише ты, это ведь всего лишь одна жизнь! В нём силы хоть отбавляй… — причитал Люциус. — Не пойду! Пустите, предатели! — Энд сопротивлялся изо всех сил, пока шестеро богов бранили между собой: «ты слабо держишь!», «помогайте, а не стойте, бесполезные, идиоты!». Саора решила действовать радикально: — Расступитесь! Он сейчас почти как смертный! — она взмахнула рукой, насылая на братца сонные грёзы. — Я вас проклинаю.! Вы. Чтоб вас. Низвергли… — несмотря на сопротивление, Эндимион уснул, напоследок кидая проклятия во всех присутствующих.       Сёстры и бывшие товарищи попрощались с ним словесно, после чего шестёрка богов скинула седьмого с Небес в его собственный мир, обрекая на мучительные попытки выжить там, где ему не предназначено быть. Один лишь Люциус задавался вопросом, правильно ли они все поступили, заслуживает ли Эндимион всего того, что на него разом свалилось…       Первым ушёл советник, ссылая на море дел, за ним последовали и остальные, расходясь кто куда.

***

      Эфир подошёл к Люциферу. — Эй, босс, я ухожу, у меня важное задание дали с Небес, постарайся содержать Ад в чистоте и порядке! — А работать кто будет?! — недовольно спросил Люцифер, глядя на приближённого в упор. — Ты, кто же ещё? Я заебался и ухожу, присмотрю за каким-то смертным в каком-то убогом мирке. — Блять… На кого бы работёнку скинуть… — Так! Не надо строить из себя главного мученика в Аду, сам все делай или я все расскажу Небесам! — Ты злодей! Фуфуфу, всё, иди отсюда! — Зато я ответственный! В общем и целом, у меня отпуск, только попробуй Ад разъебать! Я тебе такое устрою! — Эфир обратился и, открыв портал, шагнул в мир.