Ритуал Бессмертия

Минхо перевалило за седьмую сотню лет, а это значит, что нужно снова выходить на охоту. Скоро его день рождения, а значит нужно успеть все в срок. Минхо ведьма и он этого не стеснятся. Всех с детства пугал его фиолетовый цвет волос и пурпурные глаза, которые светились, когда он использовал свои силы. Сильных проблем принятия себя не было, потому что это было семейным. Да, Минхо родился в семье сильных колдунов, которых иногда хотелось закопать самолично. Только была проблемка, которую каждую сотню приходилось решать. Чтобы жить дальше — нужно забирать чью-то жизнь, которая станет питанием для черной душонки Минхо. И если поначалу было сложно, то сейчас это просто дело техники. Минхо делал все со смертельной элегантностью. Только были свои сложности в этом задании. Нужно было найти такого человека, который бы потенциально мог полюбить Минхо, чтобы ритуал прошел так, как нужно. Но Минхо ведьма не глупая. Если первые два раза он встречался со своими жертвами и делал все, чтобы они влюблялись, то следующую сотню лет он потратил на то, чтобы разработать зелье, позволяющее чувствам проявиться в течении нескольких часов, заменяя несколько месяцев. Поэтому сейчас ведьма надевает самый свой красивый наряд — кожаные брюки, обтягивающие все, что нужно, чтобы привлечь, черная шифоновая блуза, открывающая вид на прекрасный изгиб спины и лопатки-крылья, сапоги на толстой подошве, добавляющие роста и кольцо с розовым кварцем, чтобы побыстрее заинтересовать жертву. Минхо был непривередлив, поэтому в его кровати были и девушки, и парни. Но сегодня хотелось чего-то особенного, поэтому ведьма собиралась на тусовку в честь приближающегося Самайна. Для всех это просто праздник, но Минхо как никто другой знал насколько становится тонкой грань между мирами в этот час. А это как нельзя кстати помогало в ритуале. Посчастливилось же родится ему в канун этого праздника. Ведьма натягивает улыбку перед зеркалом, проверяя выглядит ли сногсшибательно, и крутится вокруг своей оси. Отражение в полный рост двигается идентично, но иногда края силуэта подрагивают — Минхо неосознанно накладывает заклинание, чтобы стать еще более привлекательным. Его тело и так было идеально. Чары всегда поддерживали все именно в том состоянии, в котором ведьма себе представляет и визуализирует. Иногда ведь хочется поесть вредной еды. А когда она не влияет на фигуру — это ведь вообще подарок судьбы. Маленькая радость, которая заставляет Минхо не повесится на перекладине под крышей собственного двухэтажного дома. Ведьма выдвигается на мероприятие на собственном Мазерати пурпурного цвета, как и собственные глаза. Ехать всего минут десять, за которые Минхо успевает подкрасить тинтом губы, чтобы они выглядели более сочными, хотя куда больше. Кажется, сегодня вечером у него вообще не будет отбоя. Возможно, он немного переборщил с чарами, но будет видно. Сердце бьется в груди ровно, хотя интуиция подсказывает, что этот ритуал принесет что-то новое. Ох, как бы Минхо хотелось этого. Постоянно варится в заказах смертных людей бывает слишком утомительно, хочется немного отвлечься, а здесь повод такой. Ведьма полностью сконцентрирована на предстоящем ритуале. Нужный настрой очень важен для качества, поэтому этим не стоит пренебрегать. Этот урок Минхо учел на свою третью сотню, едва выбравшись из лап смерти из-за своей же ошибки. На вечеринке все было как обычно скучно. Люди раньше намного лучше умели веселится, но ведь не Минхо их судить, он здесь по делу. И внутреннее чутье подсказывает, что стоит заглянуть в сторону одного из диванов, чтобы найти подходящего человека. Он сидит там, широко улыбаясь какой-то девушке, что пытается жаться ближе, но его глаза ищут кого-то. О, они ищут Минхо. И их взгляды пересеклись в моменте, а воздух заискрился. Вернее, это почувствовал только Минхо, а не этот парень, чья участь уже известна. Ведьма делает всё отточенными и элегантными движениями. Нужно заинтересовать, чтобы подошел первый. Минхо выходит на центр комнаты, где подобие танцпола. Музыка как по волшебству, конечно, не без руки ведьмы, начинает играть соблазняющая и игривая, почти не подходящая в стиль тусовки, но кого это волнует, когда все уже налакались. Минхо начинает двигать бедрами, скользить руками по телу, поворачиваясь спиной, чтобы показать открытую кожу. От настойчивого взгляда по хребту пробегают мурашки, скапливаясь в паху. Парень и правда через минуту пристраивается сзади и начинает вести пальцами по груди, проминая легкую ткань, опускается ниже и поглаживает бока, пока ведьма откидывает голову на крепкое плечо позади и вслушивается в тяжелое дыхание, а руки обхватывают шею жертвы. Они прижимаются друг к другу так еще одну песню, а затем Минхо предлагает принести выпивку, пока Джисон — так назвал себя прекрасный брюнет — усаживается на пустой диванчик в углу. Конечно же ведьма помимо пунша наливает в пластиковый стакан несколько капель своего зелья, приговаривая заклинание. На мгновение его глаза загораются, но никто этого не видит, потому как каждый занят своим, а Джисон просто не смог бы увидеть это из-за неудобного расположения мебели. Ведьма с улыбкой отдает стакан, сразу же припадая к своему. Алкоголь почти не действует на организм, поэтому можно пить без страха. Джисон что-то лепечет о том, какой Лино невероятный и что ради него хочется писать стихи, что парень обязательно сделает, когда протрезвеет, ведь он не знает, что из-за зелья и алкоголь сильнее ему дал в голову. Не напишет — болезненно отдается в голове, что аж улыбка на секунду меркнет. Минхо представился ему своим ведьмовским именем, потому что было что-то такое в глубине шоколадных глаз, что хотелось раскрыться, хотя бы этим вечером. И в голове начинают роится сомнения, которые уж сильно не нравятся его черной душонке. Джисон понравился ему. Искренне понравился за последний час, который они провели вместе, обнимаясь и прижимаясь друг к другу. Минхо сам льнул податливым котом, хотя всегда считал себя не тактильным. Это уже само по себе необычно, при том, что он мог объяснить большинство магических вещей. А еще впервые за столько времени Минхо хотел первым поцеловать, что он и сделал, наклоняясь к внимательно следящему за ним Джисону. Губы отдавали вишневым пуншем и горечью трав из зелья. Парень наверняка списал это на вкус алкоголя, зато сердце Минхо сбилось со своего ритма. Джисон смотрел все время такими блестящими глазами на ведьму, что Минхо действительно почувствовал себя любимым. Таким, которым он никогда не будет, только если на его пути не попадется еще один колдун или ведьма. А ведь ему тоже хочется перестать ощущать это одиночество. Его фамильяры дохнут как мухи. За столько времени так и не удалось создать себе верного спутника жизни, который помогал бы и в магии, и просто скрашивать вечера. Минхо яростнее впился в мягкие губы, снимая в объятиях расслабленного парня. Язык не поворачивается назвать его жертвой. Кажется, жертвой обстоятельств стал сам Минхо. Но начатое нельзя прервать, потому что силы накажут его. А значит выход один — закончить. — Джисонни, поехали ко мне, — шепчет ведьма, обнимая за шею и сидя на таких удобных и идеальных бедрах. — За тобой хоть на тот свет, — вторит парень, чем заставляет мелко вздрогнуть Минхо в его руках. Зря ты так говоришь, милый. Не знаешь ты с кем тебя судьба связала сегодня. Минхо отклоняется с натянутой улыбкой, фальшь которой Джисон не замечает, а смотрит так влюбленно, что ведьмовское сердце умирает с каждым последующим стуком. Они незаметно покидают вечеринку, скрываясь на фиолетовом Мазерати в темноте. Минхо старается ехать не сильно быстро, чтобы вдоволь напитаться жадными взглядами, что бросает на него Джисон, а еще насытится теплом от касаний, которые скользят по бедру. Все кажется настолько нереальным, будто это сон. Минхо правда хочет проснутся, чтобы его душу не терзали сожаления. Сейчас ведьма как никогда сильно ощущает, что готова умереть в свой день рождения, только бы не убивать его. Джисон пальцами бегает по внутренней стороне бедра, заставляя сжиматься мышцы от предвкушения, но все это рушится под мыслями о том, чем это все закончится. Почему именно ты? Почему именно сегодня? Я был бы согласен провести с тобой всю твою жизнь, попадись ты мне в другой день, Джисонни. Парень не успевает рассмотреть дом, около которого паркуется Минхо. Его крепко хватают за руку и тянут сразу в спальню. Комната уже готова к ритуалу. Удивительно, что ранее Минхо предпочитал делать все в другой комнате, где есть кровать. Но сегодня чутье подсказало подготовить все в личной спальне. И от этого сердце в который раз раненым зверем забилось внутри. Ведьма у порога своей комнаты резко впилась в уже такие любимые губы, идеальные. Джисон отвечал с той же страстью, сжимая в руках ткань блузки, хотя Минхо хотелось, чтобы ее разорвали в надежде, что воспоминания об этом прекрасном парне сотрутся сами по себе. Приходится перехватить инициативу и начать вести, не разрешая себе плавится под такими правильными руками. Минхо толкает дверь и начинает снимать с Джисона одежду, пока тот пытается сфокусировать зрение в темноте. Минхо — ведьма, он видит и в темноте, искренне радуясь этому в эту минуту. Джисон выглядит как гребанный падший ангел, особенно, когда оказывается на кровати, вокруг которой расставлены свечи. Быстро сбросив с себя одежду, Минхо залазит к парню, к своей любви. — Ты не против, если я добавлю немного света? — игриво спрашивает, а сам втайне надеется на отказ. Ведь ритуал должен быть по своей воле, а не сопротивлению. — Конечно, моя жизнь, — шепчет Джисон, пока Минхо нежно целует его в шею. Я погибель твоя, Джисонни. Ведьма силой мысли зажигает все до одной свечи, пока губы продолжают скользить по нежной коже. Парень под ним охает, вероятно, от неожиданности, что свет появился неожиданно. Свечи стояли вокруг всей кровати, создавая островок, отрезанный от остального мира. Минхо отрывается от своего дела и смотрит в глаза, что сверкают в мягком свете безграничной любовью и доверием. — Хочешь попробовать кое-что необычное, Джисонни? — мурлычет ведьма, улыбка озаряет лицо, но глаза выдают всю боль, которую, благо, не замечают. Парень кивает, а в Минхо будто вгоняют ножи, заставляя боль растекаться по всему телу вместе с начавшей пульсировать силой на кончиках пальцев. Джисон внимательно следит, как Минхо осторожно отнимает от своих ребер мягкие руки, задерживаясь на каждом запястье, чтобы поцеловать. Ведьма прощается, понимая, что эти руки больше не будут касаться его. Но Джисон считает это просто милым, задыхаясь от возбуждения. Ведьма связывает руки алой лентой и привязывает к изголовью кровати. Обычно приходилось усыпить бдительность, чтобы можно было привязать. Но сейчас парень под Минхо всецело доверял, что заставляло ведьму внутри ругаться и плеваться ядом. Почему же ты так действительно влюбился в меня? Почему не боишься? Почему не бежишь, глупый?! Прикрыв глаза, Минхо восстановил сбитое от переживаний дыхание и достал атам из черного обсидиана. Джисон смотрел на орудие завороженно, не смея даже шелохнутся, точно как мотылек, который летит на свет. Ведьма наклоняется к груди парня и делает небольшой порез, заставляя Джисона вздрогнуть, но Минхо никак не ожидал услышать стон. Ему нравится, будь проклят весь мир. Язык слизывает проступившую кровь. Минхо ощущает, что по венам начинает течь новая сила. Жизненная сила Джисона, которую он выпивает вместе с бордовой жидкостью. Следом появляется второй порез, а за ним и третий. К каждому припадают жадные губы, что не пропускают ни одной капли. Джисон стонет под ним, а Минхо от этого умирает. Ему нравится умирать подо мной. Чертово бессмертие мое проклятие. Зато магическая душа трепещет в груди, напиваясь будто живительными соками и разрастаясь, как гребаная амброзия. Минхо бросает атам на пол, когда на груди Джисона показался весь узор. ЛИНО Это имя того, кому перейдет жизненная сила. Имя того, кто понял, что тоже любит этого парня и не готов расставаться. Но магия сильнее. Ведьма растягивает мягко, но настойчиво, пока Джисон продолжает плавится под ним. Крови он потерял совсем немного, но как известно, кровь — это жизненная сила, которую Минхо немного выпил. Из-за алкоголя парень не так сильно ощущает все, а думает, что его просто накрывает сильнее. Зато Минхо знает, что он умирает. Уже начал умирать от его рук. Ведьма входит нежно, ощущая благоговейный трепет от желанной узости, млея от высоких стонов и умирая внутри от понимания, что будет дальше. Минхо двигается не спеша, растягивая удовольствие, постепенно умирая внутри сам. Сила начинает бить через край, поэтому сложно сдерживаться, но ему до разбитой головы хочется сделать приятно Джисону и еще раз ощутить сладость его губ. Но поцеловать ему не позволяют, начиная говорить. На мгновение кровь стынет в жилах, заставляя силы бурлить неспокойным океаном внутри, который нельзя контролировать. — Я понимал, что ты не такой как все, Лино. Ты весь вечер был такой волшебный со своими пурпурными волосами и сверкающими глазами. Ты знал, что они светились все время? А я как дурак тянулся к ним, как мотылек к своей смерти. Я догадываюсь, что меня ждет, милый Лино. И я полностью в твоей власти. Как я уже сказал — я за тобой хоть на тот свет пойду. Я люблю тебя, мой волшебный Лино. Минхо больше не может слышать эти добивающие его слова. Он резко наклоняется и целует влажные губы, на которых еще остался вкус вишневого пунша и зелья. Он все знал. Знал, дурак, но поехал со мной. Больше тянуть смысла нет, поэтому ведьма ускоряется, заставляя Джисона простонать в поцелуй, а через несколько минут и кончить, заливая себе живот. Минхо все это время мысленно проговаривал заученные слова, что должны помочь забрать душу полюбившего его человека. А с его глаз в это время капали горячие ведьмовские слезы прямо на щеки Джисона. Под прикрытыми веками светятся пурпурные глаза, тело искрится наполненной энергией и ощущается наэлектризованным. Минхо заканчивает ритуал, когда тоже финиширует. Вот только Джисон уже не дышит. На его лице застыла счастливая улыбка, а из уголков закрытых глаз выкатилось несколько соленых капель, оставляя после себя блестящие на свету свеч дорожки. Ведьма выходит и припадает к груди, в которой больше не бьется сердце. Из его глаз снова начинают течь слезы. — Я обещаю тебе, Джисонни. Я буду ждать твоего перерождения столько, сколько понадобится. Когда я встречу тебя в твоей следующей жизни — я откажусь от своих сил. Как бы меня не наказали потом Боги, я весь мир положу к твоим ногам. Только вернись ко мне. Вернись ко мне, мой Джисонни. Я люблю тебя. И до конца моих дней буду любить. Впервые за столько сотен лет Минхо позволил себе быть простым человеком, чувствующим боль от потери. Свечи в комнате погасли сами по себе, позволяя спрятаться в звенящей темноте. Но Минхо теперь никуда не спрячется от своих воспоминаний. Гребаные силы, требующие жертв. Минхо был к такому не готов.